Точка невозврата

Иногда даже самый обычный день может кардинально изменить твою жизнь. Разделить ее на «до» и «после». Мне кажется, что такие дни есть у всех. С самого начала ничего не предвещает о предстоящих переменах. Но потом тебя находит та самая точка невозврата, которая переворачивает все с ног на голову. Такой день был и у меня. Ровно три года назад. Я не помню, что именно произошло… После этого события я частично потерял память… Иногда мое подсознание, все же, пытается открыть мне правду, но я все равно не могу с полной уверенностью сказать, кто виноват в моем нынешнем состоянии. Итак, ровно три года назад меня нашли на рельсах практически разорванным на куски. Все говорят, что мне повезло, потому как, если бы та компания молодых ребят не проходила мимо, у меня не было бы и шанса выжить. Но повезло ли мне?.. Вообщем, как вы уже поняли, меня сбил пассажирский поезд. Рядом с местом происшествия больше никого не было, поэтому самой первой версией была попытка суицида. Когда копы озвучили эту версию моим родителям, те, конечно же, не поверили. Они хорошо меня знают, а еще они точно знают то, что я бы этого никогда не сделал. Второй и окончательной версией был несчастный случай. Если честно, я готов был поверить полиции, но мое шестое чувство кричало, что что-то здесь не так. Вы, наверное, задаетесь вопросом, как я вообще выжил? Черт… Да, я и сам не знаю. Кто-то говорит, что у меня был сильный ангел-хранитель, который отдал за меня свою жизнь, кто-то, что мне просто повезло. Но одно все могли сказать наверняка. То, что я выжил — настоящее чудо! Меня даже показывали в новостях, правда, я тогда валялся в отключке. После случившегося я пробыл в коме три месяца. А когда очнулся, то не смог вспомнить ничего, кроме оглушающего гудка поезда и вспышки света перед глазами. Потом был год долгой и упорной борьбы со смертью. В тот год мне сделали порядка десяти или пятнадцати операций. Если честно, после пятой я уже перестал считать. Мое тело было разорвано почти пополам так, что верхнюю и нижнюю половины пришлось сшить между собой. Чтобы сердце могло работать нормально, мне установили кардиостимулятор. Антиаритмических в моем случае явно было бы маловато. Позвоночный столб был сильно поврежден и переломан в нескольких местах, что привело к защемлению нижнего отдела спинного мозга. Поэтому теперь я не могу ходить. Сколько операций мне не делали, удалось лишь восстановить чувствительность, но ногами я по-прежнему даже пошевелить не могу. Повезло, что вообще всего не парализовало. Наверное, не стоит говорить о том, что в брюшной полости у меня было настоящее месиво. Врачам удалось спасти только кишечник и желудок, печень у меня не своя. Желчный пузырь и селезенка вовсе отсутствуют. Но вот уже полтора года я пытаюсь жить более менее обычной жизнью. После происшествия не только моя жизнь изменилась, изменилась жизнь всей моей семьи. Дом тоже поменялся. Родители все обустроили так, чтобы я мог свободно, без препятствий передвигаться по нему. Но даже дома я должен продолжать лечение, поэтому своих родителей я почти не вижу. Они все время пропадают на работе, но иногда все-таки находят свободную минутку и для меня. Я уже научился сам ухаживать за собой, с этим проблем не было. Но мне было как-то одиноко. Хотелось с кем-нибудь поговорить, обсудить последние новости, да и просто посидеть за чашкой какао. Гости заходили к нам редко, но я всегда был им рад. В компании я чувствовал себя не так одиноко. Поэтому когда друг моего отца и, по совместительству, всей нашей семьи — Элайджа Камски решил навестить нас, я очень обрадовался. Мой отец и Камски вместе учились и еще в студенческие годы были неразлучными друзьями. Надо ли говорить, что создатель андроидов был чуть ли не самым богатым человеком в Америке. Его изобретения продавались миллионами, и у каждого были свои функции. И даже после ухода Камски Киберлайф продолжает создавать все более продвинутые модели. Почему Элайджа решил покинуть Киберлайф, не знает никто, кроме моего отца, разумеется. Но истинную причину папа не рассказывает даже нам с мамой, что уж говорить о надоедливых журналистах. Я сидел в саду, наслаждаясь пением птиц и легким ветерком. Родители готовились к приходу дорогого гостя, а я не хотел им мешать, поэтому решил подышать свежим воздухом. Помочь-то я все равно ничем не смогу. Я открыл альбом и начал рисовать, что первое пришло в голову. На самом-то деле, сейчас моя голова забита только одним. Странным сном, который сниться мне вот уже полтора года, каждую ночь. В этом сне я иду по парку, а на Детройт медленно опускаются сумерки. Затем я выхожу на железную дорогу и иду к переходу. Вдруг я оборачиваюсь, услышав чей-то голос, а потом падение, гудок поезда и ослепительная вспышка. И все. После этого сна я долго не могу проснуться, а картинки все повторяются и повторяются, но, в конечном счете, мне удается покинуть царство Морфея. Конечно, без чувства страха и холодного пота не обходится. Кажется, врачи это называют посттравматическим синдромом, когда картинки из твоего прошлого преследуют тебя после пережитой катастрофы. Для меня все случившееся действительно стало настоящей катастрофой. А самое катастрофичное то, что я не могу ходить. До аварии я вел весьма подвижный образ жизни. Любил кататься на коньках и на роликах, постоянно ходил с родителями и друзьями в походы, катался на велосипеде по парку и многое другое. Сейчас же я чувствую себя каким-то овощем, чувствую, что не делаю ничего полезного для этого мира и для своей семьи. Сколько бы раз на день родители не повторяли, что любят меня таким, какой я есть, и что я самая большая радость в их жизни, я нутром чую, что являюсь для них обузой. Им приходится много работать, чтобы хватало денег на мое лечение, а все свое свободное время они посвящают мне. У них даже нету времени вдвоем прогуляться по парку или сходить в ресторан. И все это из-за меня. Иногда я думаю, что лучше бы те ребята не нашли меня. Тогда бы всем было проще… — Эл! Сколько лет, сколько зим! — послышалось из дома. Я только сейчас понял, что на улице уже стемнело. Я так сильно задумался, что не заметил даже подъезжающую к дому машину. Пробираясь сквозь тьму, я потихоньку добрался до двери, ведущей на кухню, и заехал внутрь. — Здравствуй, Риель! Выглядишь молодцом. Как поживаешь? — Камски подошел ко мне и пожал руку. — Здравствуйте, мистер Камски. Да вроде ничего. А у вас как дела? Вы давно не заходили. — Риель, мы же договаривались, что будем с тобой на «ты», забыл? Я еще не настолько стар, чтобы молодежь в твоем возрасте называла меня мистером. Можно просто Эл, — он тепло улыбнулся мне и подмигнул, я кивнул и улыбнулся ему в ответ. — Ох, что ж это я! Совсем забыл, у меня ведь для тебя сюрприз, — вдруг спохватился Эл, — Познакомься, это Коннор. Самая передовая модель в линейке Киберлайф. Таких не найдешь в простых магазинах. Их выпустили пока всего единицы, и то в помощь полиции. Но Киберлайф по моей просьбе любезно предоставили его мне, а я, в свою очередь, хочу сделать подарок тебе. Мои родители наперебой начали выражать Камски свою благодарность, а я задумался. У меня теперь есть свой андроид? Но что мне с ним делать? Если честно, я их немного побаиваюсь. Наверное, повлияли фильмы ужасов, где куклы по ночам оживали и пытались убить своих хозяев. Представьте, что вы проснулись однажды ночью, а перед вами стоит робот и смотрит на вас своим пустым стеклянным взглядом. Бррр… Жуть какая! Но Коннор был не похож на всех этих кошмарных кукол. Он до ужаса походил на человека, а точнее на очень красивого молодого мужчину. Он внимательно осматривал меня своими карими глазами, как будто что-то анализируя. Из идеально уложенной прически выпала одна прядка и красиво обрамляла его лицо. Даже эта выпавшая прядь выглядела слишком идеально, чтобы по ошибке принять Коннора за человека. На правом виске, помигивая голубым светом, красовался диод — отличительный признак всех андроидов. У меня вдруг жутко разболелась голова, такое теперь часто случается. Будто мне на голову одели металлический таз и бьют в него железным молотом. Я схватился за висок и болезненно застонал. Мама положила руку мне на лоб, видимо пытаясь на ощупь определить, нет ли у меня температуры. — Могу ли я узнать, где у Вас пузырь со льдом? — спросил Коннор. Его голос был очень похож на человеческий, но, все же, что-то механическое иногда проскальзывало в нем. — В холодильнике, сейчас я тебе покажу, — мама и Коннор ушли на кухню, а через минуту к моей многострадальной голове уже был прижат пузырь со льдом, обмотанный полотенцем. Мне стало немного легче, и затуманенное из-за боли изображение окружающего стало более четким. Коннор сел на корточки, чтобы ему было удобнее прижимать холод к моей голове, и начал внимательно заглядывать мне в глаза, немного наклонив голову набок. — Спасибо, но я могу и сам подержать, — от его пристального изучающего взгляда мне было немного не по себе. — Вам лучше выйти на свежий воздух. Иногда такое бывает, когда к мозгу поступает недостаточное количество кислорода. Вы не против, если я провожу Вас в сад? — Похоже, мне и правда не помешает проветриться, — после этих слов Коннор передал мне пузырь со льдом, встал, взялся за ручки каталки и вывез меня в сад. Свежий воздух в мгновение отрезвил меня. Боль почти ушла, и я уже хотел опустить руку, которой прижимал холод к голове, но рука Коннора перехватила ее и вернула в исходное положение. Я ожидал почувствовать могильный холод от его прикосновения, но его руки были теплыми и мягкими, почти как у человека. — Пузырь со льдом следует держать не менее 20 минут. Таким образом, его применение будет более эффективным. Если Вам это доставляет неудобства, я могу подержать его вместо Вас, — учтиво сказал Коннор. — А можно попросить тебя кое о чем? — Да, конечно, я выполню любое Ваше указание. — Это не указание, а просто просьба. Не называй меня на «Вы», ладно? Я чувствую себя немного неловко. Давай перейдем на «ты». Или можешь называть меня просто по имени, — андроид все так же смотрел на меня пристальным взглядом. Мне на минуту даже показалось, что он слегка улыбнулся. — Хорошо, как скажешь, Риель. Коннор перехватил управление пузыря со льдом в свои руки, и некоторое время мы молчали, слушая стрекот кузнечиков и звуки проезжающих мимо машин.