lullaby for a cat

Сквозь тёмные тучи прорываются алые полосы солнца. Я задумываюсь: жгут ли они мне кожу, или я опять придумываю? Где конец прав человека, и где начало прав андроидов? Щурюсь из-за таблоидов, потому что светит в глаза, или это дело привычки? Люди убили пятеро роботов в районе второй категории опасности. Злоумышленников массового убийства до сих пор не нашли. Чувствую тяжесть в груди из-за эмоций, или это механическая ошибка?

Андроид покончил с собой, спрыгнув с 50-го этажа. Стоит ли это всего? Высокий уровень безработицы. За последний месяц больше миллиона человек потеряли свою работу. На их место пришли последние модели роботов, которые уже четвёртый день усердно выполняют свои задачи на рабочих местах.

      Джехён живёт в мире, где каждый завтрак у него — круассан с начинкой из съедобного золота, а в руках серебряная вилка и заточенный нож. В его особняке нет и пылинки, а вода в фонтане чище, чем питьевая вода у бедняков. На столе всегда ликёр Шамбор, в кулаке сжата свежая газета, которую не могут позволить себе другие. Из-за резкого сокращения деревьев печатная медиа стала доступной только для сливок общества.       В его мире мелькают красивые, но опустошённые изнутри люди. Они зовут его на светские вечера и с интересом рассказывают о том, как издевались над своими роботами, а когда служанка нечаянно уронит вилку на пол, хозяева швыряют бокал с вином прямо ей в лицо. Джехён мог бы возразить, но сам понимает, что если он и не фальшивый, то точно пустой.       Ведь ни единый мускул на его лице не дрогнул, когда служанка плакала на полу, пока госпожа Ким избивала её ногами. Он только устало выдохнул, когда врачи забрали девушку, у которой всё тело успело посинеть к их приезду.       Есть ещё такое понятие, как «живая энергия». Однажды Джехён увидел, как происходит этот процесс, после этого он переоформил систему в доме.       Тот двадцатидвухлетний Джехён даже не подозревал, что всю жизнь в доме его родителей было электричество благодаря нищим, из которых вытягивали жизненные силы с помощью технологий. Родители не говорили ему этого никогда, пока его любознательный друг детства Джонни не предложил узнать, откуда берётся «живая энергия».       Это было что-то вроде очень широкой и глубокой ямы, куда иногда попадал солнечный свет. Там жили и живут по сей день люди, у которых нет домов, денег, документов. К кому-то одному подключаются провода, которые высасывают заработанную за день человеком энергию. Одного сеанса хватает, чтобы какой-то богатый парнишка мог зарядить свой гаджет дома.       Людям за это дают деньги, а также в качестве бонусов кормят какими-то тяжёлыми наркотиками. Там не раз были случаи каннибализма, педофилии и убийств, но правительство не волнуют такие вещи. «В ходе рабочего процесса могут происходить различные вещи, но мы стараемся контролировать их, » — так говорил директор живой энергии «Humanity», пока Джехён с пустым лицом разрезал полусырой стейк с кровью.       Технологический прорыв начал решать эту проблему: теперь андроиды стали новой энергией. Их заряженный аккумулятор распространялся по кварталам и городам. После растраты сил, роботы заряжали себя самостоятельно и снова делили раздачу энергии. Далее андроидов начали использовать не только для этого, но и для мелкой работы, вроде сортировки бумаг, уборки улиц. Следующим шагом было привлечение машин к более серьёзной и требующей максимальной концентрации работе.       Сегодняшняя картина такова, что андроиды помогают расследованиям, летают в космос, приглядывают за детьми, нянчатся со стариками. Второе поколение андроидов получило специализацию, с того самого дня каждый андроид запрограммирован для каких-то конкретных целей. Бордели, рестораны, актёры кино, детективы, модели — в любой сфере был известный робот. Существует даже слух об андроидах, которым удалось скрыться, и теперь они проживают жизнь, как обычные люди. У роботов небольшой перевёрнутый треугольник на затылке, некоторым удалось от них избавиться.       А так их очень легко определить: одеты они в серые, белые, чёрные тона, на затылке мигает контролирующий «жизнь» чип.       Внедрение искусственного интеллекта привело к массовой безработице населения, негативным настроениям к машинам из-за ошибок роботов первого поколения.       В таком мире живёт Чон Джехён, и он готов его терпеть, пока есть красный рояль в его рабочем кабинете.       Сначала он ненавидел музыку этих клавиш, презирал и отказывался ходить на занятия, пока мать не познакомила с удивительной женщиной, которая заставила его полюбить мелодию пианино и стала его личным учителем игры на инструменте. Ким Юна была красивой девушкой с классической внешностью, без изысков и вмешательств хирургических ножей. Не нужно было долго вглядываться ей в глаза, чтобы увидеть благородство, справедливость и рассудительность. Она была слишком прекрасна для этого мира, и Джехён это понимал в свои десять лет, и понимает в свои двадцать семь её скорый уход из этого прогнившего мира. Словно вчера её каштановые волосы доставали кончиков клавиш, когда она помогала Джехёну сыграть правильно, а сегодня Джехён один допивает бутылку ликёра, который открыл ещё неделю назад.       Судьба сыграла с ней злую шутку, хотя иногда он ловит себя на мысли, что, возможно, Юна только и молила о таком итоге. Ровно неделю назад она скончалась от эмоциональной недостаточности. Последний год она сидела в кресле и не могла сделать хоть что-то. Мир потерял смысл для неё.       Врачи сказали, что перед смертью она тепло улыбалась, и её улыбку оплакивали все близкие. Джехён, смотря на её мертвую улыбку в день прощания, видел в ней свободу. И это была единственная улыбка красивой женщины за последние пять лет.       Был человек и теперь его нет. Остались какие-то процедуры, деление имущества среди родни, это уже никак не относилось к нему, Юна была лишь другом их семьи и вдохновителем Джехёна, поэтому деление имущества проходило мимо них по закону. Вот его друг, товарищ и человек широкой души, Джонни, имел небольшую часть, являясь её племянником, сыном родной старшей сестры Юны. Они планировали сегодня встретиться у Дже, вспомнить и отпустить старое, да и вообще узнать, как дела идут.       Джехён ставит стакан на тумбочку, идя к красному роялю. Прикасается осторожно к крышке, гладит её кончиками пальцев, а затем поднимает. К чувству трепета, невесомого волнения присоединяется меланхолия к Юне, ностальгия по тем временам. Погода за окном такая же спокойная, как она, гармоничная и несёт в себе умеренность.       Звонок и стук в дверь вовсе не внезапный для него, он как раз полдня скучал и ждал Джонни, но почему-то дёргается рука, будто его чуть не застукали за откровенным делом.       — Иду, Джон, иду! — Джехён сгребает по пути валяющуюся на полу газету, отправляет точно в мусорное ведро у входной двери.       Друг явно в приподнятом духе: пока Дже снимает цифровой замок, тот отбивает кулаками какую-то знакомую мелодию.       Джехён раскрывает дверь с приятной улыбкой, ветер ударяет в него, расстёгнутые манжеты задираются от резкого потока воздуха.       — Привет, дружище, — Джонни опирается спиной об узкую и длинную коробку из белого металла. — Чуть не сдох это тащить с машины до двери.       Подобные коробки хозяин дома знает не так хорошо, но осведомлён хоть как-то. Например, он в курсе, что обычно в них перевозят ценную и объёмную технику. Технику, которую Джехён не любит и не хочет видеть в своём доме.       — Нет, — категорично вертит головой на недовольства друга. — Ты знаешь моё отношение к технике, Джонни, и ты всё равно осмелился притащить эту чёртову машину ко мне в дом. Да ты ненормальный!       Простонав от злости, Джехён прячет лицо в ладони, ожидая оправданий друга. Молится на то, чтобы тот своими словами его ещё больше не разозлил:       — Я знаю, что не любишь их, чувак. Просто так я бы не тащил сюда эту хрень, — кивает на коробку.       — Но ты уже приводил сюда этих андроидов просто так! Сначала это была какая-то псевдо-служанка, с которой можно периодически трахаться, затем учитель музыкальных инструментов… Остановись, Джонни, прошу, оставь эту затею. Я в порядке, ты слышишь? Я не схожу с ума из-за её смерти. Да, мне грустно, но я не собираюсь превращать дом в какой-то бардак, не собираюсь закрываться от общества и становиться социопатом. Не собираюсь, Джон, ты понимаешь это?!       Джехён ходил кругами по коридору, яростно размахивал руками, у него покраснели щёки от возмущения и усталости твердить другу одно и то же. Правда в этот раз на стороне Джонни:       — Это от Юны, Дже.       Останавливается, не верит ему, поэтому Джонни вытаскивает подтверждённую копию документа о переписке имущества и вручает её затихшему другу. Пробежавшись по буквам, своей фамилии и подписи женщины, Джехён тихо выдаёт:       — Почему?       Если бы ответ знал Джонни. По идее, он был бы сам не против забрать этого андроида себе домой, но воля и желание Юны на эту разумную машину были другими.       — Может, так она дала тебе жирный намёк прекратить быть больным технофобом? — Еле успевает скрыться за коробкой, когда хозяин дома швыряет в него ближайший тапок. — Ну, может уже впустишь меня и этого братишку внутрь?       Джехён переводит взгляд с друга на машину и неуверенно кивает. Если это подарок Юны, то он обязан оставить его себе, как бы мало он этого ни хотел.       Пока они на маленьких колёсиках везли коробку с роботом внутри в рабочую комнату, Джонни делился последними новостями. Оказывается, борьба за наследство была нешуточной. Будто бы забыли о смерти такой великой женщины, Джонни возмущался по этому поводу, но всем было как-то всё равно. Все думали только, как бы отобрать кусок наследства себе.       — …И ты бы видел их глаза, дружище, когда оказалось, что этот андроид оформлен на тебя! — Джонни резкими движениями снимает защитную плёнку и без остановки смеётся. — Эти засранцы ещё раз сто просили проверить подлинность документов. Не понимал я их удивления, они же были родственниками ей только на словах!       Рассказ из уст очевидца, безусловно, интересен, но Джехён всё продолжал думать, почему именно он. Логично, что если бы он не достался окружающим, то андроида вернули бы снова на завод, поэтому нужно было обязательно закрепить его. Можно этого и не делать, но, когда хозяин привязан или имеет хотя бы грамм уважения к роботу, он не отдаст его обратно на завод. Юна была в хороших отношениях со своими андроидами. Джехён не особо помнит их лиц, но прекрасно осведомлён об отношении Юны к ним. Она любила их.       — Кстати, может, ты гей, бро? Ты сказал, что «Бони ни капельки не сексуальна», — Джехён сдержанно хмыкает, вспоминая андроида для секс-услуг.        — Я так сказал, потому что машина не может быть сексуальной.       Выжидающе сложив руки, Джехён и Джонни делают шаг назад, когда дверь коробки раскрывается, и внутри неё они видят миловидной внешности парня. Такого он не припоминает в доме Юны, но Джонни говорит, что он был и в основном запрограммирован для хозяйства по дому.       — Ну вот и проверим, гей ты или нет, может машина быть сексуальной или да, и определенно да, Джехён, — друг хмыкает и толкает примёрзшего Джехёна ближе к андроиду.       Коробка была в несколько раз выше самого робота, он был миниатюрной версией. На улицах чаще встретишь высоких и крепких телосложением андроидов, а этот гораздо ниже Джехёна и худее него. Тело как у панк-школьника: худощавый, в белой рубашке, которая завёрнута в узкие чёрные джинсы. В этих джинсах у него длинные ноги, хотя он и без них, вероятно, длинноногий. Напоминает больше секс-андроида, чем прислугу. Уж больно много было у него тонкостей в одежде и внешности.       Маленькое лицо, такое у всех моделей-проекций, глаза с невинным взором, зрачки большие, и они вовсе не выглядят неестественными, небольшие губы, как у фарфоровой куклы. Вопреки милому лицу, угловатые и широкие плечи с торчащими ключицами, впалый живот и километровые ноги. Волосы у андроида красные, что непривычно, ибо завод таких не выпускает. Значит, над одеждой и волосами парня постаралась Юна, пока ещё была способна что-то делать.       Завороженно заглядывает ему в глаза: немного изогнутые брови делали лицо андроида эмоциональным, таким непривычно настоящим? Как говорит Джонни, заводские настройки не были восстановлены, то есть андроид должен помнить всё. Всё сохранено, за исключением имени робота.       — И как эта хрень работает? — Шёпотом, словно он мог разбудить робота.       Сзади копошился в инструкциях Джон, который, наконец найдя функцию включения, довольно произносит:       — TSRR74, зарегистрируй новое имя, — затем тихо оборачивается к опешившему Джехёну. — Имя, быстрее придумай ему имя.       Сегодня миролюбивый день, без всяких разборок для него и противных людей, а на душе спокойствие.       — Тэён, — и уже более уверенно и громче. — Ли Тэ-ён.       Зрачки загораются живым проблеском, и на лицо автоматически натягивается улыбка.       — Меня зовут Ли Тэён, — делает шаг из коробки и осматривает взглядом нового хозяина. — Приятно познакомиться, Чон Джехён.       Джонни обнимает друга рукой, становясь сбоку от него. Джехён с отвращением ловит его восхищённый взгляд и не знает, что делать с готовым работать андроидом.       — Ну, чего ты встал? Он ждёт твоих указаний, господин, — подшучивает Джон, отходя от Чона.       Вся эта хрень с иерарархией, подчинением ему, как творческому человеку, неприятна и не красит. Джехён неловко чешет взъерошенные волосы, ловя на себе изучающий и довольный взгляд Тэёна, который всё ещё стоит на месте.       — Можно просто Джехён, — оборачивается вокруг себя, осматривая чуть грязноватый пол из-за пыльной плёнки. — Не требуй от меня каких-то заданий. Если я молчу и ни о чём тебя не прошу, значит так надо. Сейчас просто приберись здесь, пожалуйста.       Тэён сдержанно кивает и секундой смотрит на заржавшего Джонни, только потом отвечает растерянному Джехёну:       — Хорошо, Джехён, я всё понял, а уборкой займусь прямо сейчас.       Ведь это же подарок его покойного учителя, вряд ли бы она отдала его в руки без особой на то причины?