lullaby for a cat

— Сначала забери душу, а затем убивай.

      Джехён приходит к мысли, что ему повезло. Если бы андроид был бы человеком, то характер был бы явно не сахар. Он был бы капризным, немного игривым в хорошем настроении и тенью самого себя в моменты плохого. Такое можно было заметить в нём даже сейчас, в таком ненастоящем и правильном. В одни дни голосок Тэёна был с хитринкой, задиристый, иногда он даже в откровенную подкалывал своего хозяина таким путём, что открытым издевательством андроида над человеком не назовёшь, но всё равно. От Джехёна и не скрывалось, как Тэён сдерживал улыбку, когда он, после бурной ночи в обнимку с алкоголем, пытался стоять на двух ногах ровно.       Любого человека задело бы подобное, но не Джехёна. Пускай андроид считает его смешным и забавным. Ему, что ли, жалко? В такие минуты он думает, что был бы хреновым отцом, потому что дети наверняка ставили бы его в ничто, любя, как это делает Ли Тэён. Точнее, Джехёну легче закрывать глаза на такое, думая, что тот делает это без какой-либо корысти.       Солнечные лучи опускаются с подбородка до его шеи, и Джехён наконец-то может спокойно убрать руку с лица. Этот тёплый день он проводит во дворе своего особняка, лежит на покачивающейся скамейке и пытается спасаться от своих мыслей. Сначала его хорошо отвлекал Тэён, но теперь и мысли о нём стали казаться музыканту неправильными.       Белая рубашка чуть ли не блестит под солнечными лучами, он расстёгивает две верхние пуговицы, не в силах бороться с жаром. Джехён раздражённо выдыхает и переворачивается на бок, потом снова укладывает себя в изначальное положение на спине.       В голове наконец укладываются мысли: он ненавидит и любит Тэёна одновременно.       Вот он сжимает в воздухе кулаки, представляя, как сжимает металлическую шею, как материал поддаётся силе рук и сгибается. Жизнь в его глазах постепенно угасает, и андроиды не должны уметь этого делать, но Тэён смотрит на него с облегчением и благодарностью и, может быть, с небольшим разочарованием.       Джехён прерывисто выдыхает, и руки резко падают, одна ударяясь об дерево скамейки, вторая безвольно висит, касаясь кончиками пальцев зелёной травы. В руках дрожь, будто он его сейчас по-настоящему убил, будто андроид сейчас не готовит для него завтрак.       Если бы он закрыл глаза на многие обстоятельства, то можно было бы вообразить, что они молодая пара творческих людей. Джехён бы снова сел за игру на клавишных, а Тэён был бы его музой. Такой безбашенный, страстный и пылающий в его объятиях. Он бы каждый раз вырывался, не давая себя зацеловать, потому что не мог простить грубых слов музыканта. А Джехён бы умирал, выцеловывал бы каждый сантиметр его загорелой кожи и не мог бы представить свою жизнь без этой маленькой фурии. Тэён мог греть его постель, и Джехён делал бы всё, чтобы не выпускать его оттуда до рассвета, любил бы из последних сил.       Только это невозможно, потому что Тэён обычный прислуга-андроид.       Джехён со звуком зевает, разгоняя несбыточные мысли от себя. Он прикрывает глаза, но спокойный голос не даёт ему провалиться в сон.       — Джехён, — Тэён появляется как из ниоткуда.       Андроид умиротворённо улыбается ему, ветер треплет его искусственные волосы, которые прямо сейчас, под этим ярким солнцем, кажутся Джехёну настоящими.       — Завтрак готов…       В глазах его читается растерянность, когда Джехён равняется с ним ростом и нежно-нежно треплет по волосам, как в тот раз.       Тэён понимает, что с каждым днём осуществлять задуманное становится всё труднее и труднее. Невыполнение задач, не это ли зовётся отклонением? Тэён не хочет верить, что он дефектный.       — Пойдём вместе завтракать, — Дже обнимает его по-свойски за шею и тащит буквально на себе в сторону кухни, андроид даже не думает сопротивляться ему.       Чтобы не упасть, приходится аккуратно положить руки на талию Джехёна, но тот и вовсе не против этого прикосновения, даже не морщится. Тэёна это удивляет, очень сильно. Люди не любят, когда роботы их трогают.       На завтрак классический омлет и свежевыжатый апельсиновый сок. Андроид мог готовить и лучше, но Джехён за свои двадцать семь устал от изысканной кухни и теперь желал только простого и вкусного.       — Как вы сходили вчера на пьесу «Любовники», Джехён? — Тэён осторожно отодвигает стул и садится напротив него. Андроидам этого не позволялось, но Джехён требовал, чтобы тот сидел с ним за приёмами пищи. Так Джехён переставал чувствовать себя одиноким.       Музыкант горько хмыкнул, ковыряясь вилкой в еде:       — Как обычно, — засовывает кусок и аппетитно прожёвывает его. — Эти двое любовников ничего не видели, меня в том числе.       Андроид наклоняет голову, хмуря брови. Выглядит так невинно, что Джехён еле сдерживает смешок в кулак.       — Вы про спектакль «Любовники»?       — Я про Доёна и Джено, Тэён-а.       Он читал про подобное, но никогда не сталкивался с этим вживую. Конечно, в прошлом ему попадались всякие люди с разными наклонностями, но клиентов-сводных братьев у него не было.       — Они же сводные братья, — утверждает андроид, до сих пор не понимая смешливых глаз хозяина.       Джехён уверенно кивает ему:       — Братья, а ещё Джено андроид.       Озадаченность на лице Тэёна так смешит Дже, что он не выдерживает и громко, уже во всю комнату, смеётся, ударяя ладонью по деревянному столу.       Пока тот веселится, у Тэёна в голове не укладывается, как это возможно, чтобы человек и андроид были вместе. Может, Джехён имеет в виду, что Джено нанятый секс-андроид? Если это так, то это возможно. В прошлом ему часто говорили подобное.       — Они любовники? — С осторожностью уточняет робот, разглядывая глубокие ямочки и небольшие морщинки у носа. Оказывается, Джехён на глазах молодеет, когда так искренне смеётся.       — Да, любовники. Завидуешь? — Подпирает лицо ладонью и смотрит хитро, будто бы раздевая.       Тэён знает этот взгляд, ему приходилось не один раз ощущать на себе похотливые мысли, но Джехён не выглядит таким, как те люди. Хозяин делает это по-другому, он не валит его и не прижимает к кровати, не давая вздохнуть. Это заставляет Тэёна чувствовать себя желаемым, но и знающим себе цену, потому что Джехён явно уважает его.       — Нет, — у него нервно дёргаются уголки губ из-за воспоминаний о похотливых лицах.       Он не хочет снова слышать грязные словечки и ощущать мерзкие прикосновения, чувствовать запах человеческого пота.       Джехён точно хочет сказать что-то, но Тэён лишь видит, как он передумывает и уже молча возвращается к завтраку.       Так и проходят их дни: находится точка соприкосновения, но так же быстро и исчезает.       Вот они едва коснутся сокровенного и, в испуге от самих себя, боязливо отдёргивают руки.       Не может, Джехён никогда не сможет полюбить андроида, а Тэён будет продолжать скидывать всё на системные сбои. У него есть цель, о которой не знает Джехён. С каждым днём ему тяжелее представить то, как он сотворит миссию. Он не может отказаться, потому что эту команду дала сама госпожа Юна. Однако в нём до сих пор что-то беспокоит, как будто Юна утаила от него какую-то часть правды, а может и вовсе где-то соврала.       — В каких отношениях вы были с Юной?       Слишком волнительно спрашивает, выдавая себя. Он не поднимает головы, потому что не хочет умирать под взглядом внимательных глаз.       — Скажи мне, Тэён-а, все андроиды любят спрашивать у людей личные вопросы?       Тэён всё-таки заглядывает ему в глаза, закусывая верхнюю губу. Дже совсем не зол, но печаль, затаившуюся в нём, теперь можно увидеть на физическом уровне. Уже нет детских ямочек, морщинок, он видит только небольшие синие круги под глазами пианиста и зрелый взгляд для двадцати семи.       — Не все, — шумно проглатывает. — Только я один такой. Джехён вытягивает руку и кладёт поверх его, которая сжимала дорогую скатерть на столе:       — Всё в порядке. Я отвечу тебе, если ты поделишься своим мнением о наших отношениях, — делает паузу, рисуя пальцем незамысловатые узоры на руке робота. —Как думаешь, какими они были, Тэён-а?       Он прикрывает глаза, шумно выдыхая от приятно смешанных чувств на ладони. Нельзя так, думает Тэён. Такими темпами он не сможет завершить миссию, не сможет. Он считывает воспоминания музыканта через невесомое прикосновение и замирает всем телом.       Мозг аналитически рисует картины маленького Джехёна, который послушно повторял каждый сыгранный отрывок. Маленький Дже счастливо обнимал её и сильно злился, когда девушке нужно было уходить. Он специально делал ошибки, чтобы ей приходилось дольше возиться с ним, обучать его. Ночами перед экзаменами Джехён изводил себя, чтобы набрать лучший балл. Тогда он мог бы прибежать к Юне и похвастаться лучшими оценками, а она похвалила бы его. Ему очень нравилось ощущать её красивые руки на своих по-детски пухлых щёчках.       Джехён в подростковом возрасте стал серьёзным и настырным. Нотные листы разлетались, когда он со злостью их отшвыривал. Она отменила занятие по личным причинам, а он знал, что Юну пригласили на свидание. В ту ночь он разбил дома пианино, разодрал себе в кровь кожу на костяшках рук. Если бы не слуги, вовремя подошедшие, то вряд ли бы его руки были бы целыми.       Из-за этого ей пришлось прекратить отменять занятия по каким-либо причинам. Джехён за эти годы успел вырасти и обогнать ростом своего учителя. Он возмужал, и теперь она могла легко прятаться за его широкой спиной, и никто бы не узнал о её присутствии. Когда Юна обнимала его после победы на конкурсе, Джехён дольше обычного сдавливал хрупкое тело в своих руках, непозволительно близко вдыхал её запах.       Игра того маленького мальчика становилась профессиональней, была страсть и эмоции. Под руководством Юны он стал непобедимым, восхитительным и легендарным пианистом страны, континента, мира.       Он незамысловато играл, рождая новую мелодию. И чем лучше становилась его игра, тем тревожней было самой Юне. Она была уже женщиной, когда Джехён стал бить старые рекорды своими, в этих старых рекордах были и её собственные. Когда она это вспоминала, нежно поглаживающая рука резко сжимала его светлые пряди. Джехён тогда отрывался от объятий и с немым вопросом смотрел на неё, а она ссылалась на игривое настроение.       И когда она попала в лапы страшной болезни, Джехён отказался от участия в конкурсах. Юна в те дни рассказывала Тэёну о странном садистском счастье. О том, как она вырастила красивый цветок собственными руками и теперь сама же растопчет его. Тогда она попросила Тэёна о просьбе, и он не мог ей отказать, потому что она спасла его от позорного прошлого.       А потом Ким Юна умерла, и Тэёна по плану отдали в руки музыканта. Джехён со дня её смерти ни разу не сел за инструмент.       И тут Тэён тихо вскрикнул, напугав сидевшего напротив хозяина. Андроид понял одну важную вещь.

Джехён любил не пианино, он любил её. А Юна любила пианино, но никак не его.

      — Тэ, Тэён-а, ты чего, — Джехён обеспокоенно трясёт андроида.       Совсем не понимает этот встревоженный взгляд его, эти ласковые руки на плечах, большими пальцами которых он аккуратно проводит по искусственным косточкам. Эта дрожь в голосе Джехёна, и теперь он протягивает осторожно пальцы к глазам андроида, что-то осторожно стирая с лица.       — Ты плачешь, Тэён-а, — шёпотом, сам не веря в увиденное.       Андроид удивлённо касается лица, размазывая бесцветную жидкость. Джехён, уже сидевший между его широко раздвинутых ног, завороженно следил за ним. Большие заплаканные глаза выглядят прекрасно, но почему Джехён не чувствует какого-то восторга? Ведь он так счастлив, когда видит что-то воистину красивое. Наверное, потому что Тэёну больно?       Тэён отодвигает стул и так же садится на пол, не зная, как остановить эту жидкость. Ему непривычно плохо, и системный нагреватель всячески шлёт предупреждения о скорой временной отключке, но ему почему-то совсем плевать. Там, где не должно быть ничего живого, так сильно тянет и болит. Джехён интуитивно прикладывает туда руку, на грудь, куда только недавно указывал.       И смотря на такого искреннего и несчастного Джехёна, он понимает, что не сможет. Тэён не сможет сделать этого ради Ким Юны, но он запрограммирован. А машина должна выполнять свои задачи.       Джехён осторожно притягивает худого парня и обнимает крепко за талию, вслушиваясь в тихое сопение.       — Простите меня, — слабым голосом умоляет Тэён, чувствуя, как погружается в сон. — Я правда не хотел этого делать, простите…       Отодвинув немного его от себя, Джехён вопросительно смотрит на него. Точно так же, когда Юна тянула его пряди волос:       — Что случилось, Тэён-а? Ты ничего не сделал такого! Зачем ты просишь прощения?       Он, как ребёнок, что-то отрицательно и капризно мычит, роняя слёзы на его белую рубашку:       — Простите меня… Скажите, что прощаете меня, пожалуйста, Джехён. Мне это нужно, мне это очень важно, — поднимает заплаканное лицо на него и тонет в этом ранимом и нежном взгляде хозяина, человека.       Поджав губы, он недолго думает и приближается к его лицу так близко, что может разглядеть каждую ресничку на глазах Тэёна.       — Я прощаю тебя, — говорит шёпотом в губы.       И пропадает, потому что не выдерживает этой невинной красоты рядом с собой.       Теряется в тёплых губах Тэёна, которые совсем не твёрдые и не холодные, как думал он раньше. Робот тихо охает в поцелуй, Джехён только сильнее сжимает его в руках, поочерёдно целуя каждую губу и проводя языком по ровным и белым зубам. Такой правильный и невинный, что Джехёну хочется ломать его, метить, подчинять себе, делать зависимым. Закрыть у себя в комнате и не давать никому знать о его существовании. Он хочет, чтобы Тэён позабыл об этом доме и думал только о нём, о его сильных руках и горячих губах. Желает, чтобы тот застенчиво краснел, вспоминая, как тихо охал в его руках от людских прикосновений.       Тэён плавится от ощущений его языка в своём рту. Он впервые не брезгует интимными прикосновениями к людям, хотя сам просил помочь Юну забыть об этих днях. Сейчас он давится стонами, ощущая потоки электричества, разбегающиеся от самых пальцев ног до кончиков волос. Джехён в последний раз осторожно мажет губами по его и слегка отстраняется, затуманенно смотрит на растрёпанного андроида.       Прямо сейчас Тэён думает, что быть убитым рукой Джехёна, наверное, самая для него лучшая смерть. После таких поцелуев он действительно не против был бы умереть, потому что заканчивать свою миссию он не хотел. Чего действительно он хотел, так это… Да, андроид понял, чего хочет от своей жизни.

— Не придумывай, Тэён, это не твоя цель. Тебя запрограммировали так, но ты задумывался, чего бы ты хотел сам? Тэён желает услышать его колыбель перед тем, как всё закончится.

Процессор помещает его в стадию сна, и он засыпает, словно самый счастливый человек на свете, под громкие крики Джехёна, который без остановки его тряс. Тэён впервые понял, что счастье подвластно не только людям, а ещё теперь у него есть мечты.