Похититель

Юнги нервно наматывает круги рядом с операционной, поглядывая на настенные часы. Операция идёт пятый час, и Мин уже просто извёлся за это время. Белый халат на плечах постоянно дёргается от резких поворотов и развивается при ходьбе. Он ни разу не присел за эти пять часов. Прошел месяц. С того ужаса прошёл месяц. Юнги его прожил только благодаря маленькому мальчику. Убин — это единственное, что осталось от любимого, а еще укус, который превратился в шрам. Теперь плечо имеет огромную ценность для парня. За этот месяц многое изменилось. Первая, самая большая перемена, что коснулась многих, — это уход Юнги со сцены. Он уже месяц не пишет тексты и даже в голове не сочиняет, да и там, в голове, вообще всё плохо. Каждая мысль сопровождается желанием поехать на тот пирс и утопиться, где утопили его сердце. Юнги уже как месяц живёт в Германии и является опекуном Убина. В недалеком прошлом Мин думал, что имеет право на всё самое лучшее, и нашёл себе индивидуального лечащего врача, лучшего в своём деле. Юн у него был всего один раз, когда проходил плановый осмотр, но нашлась причина навестить его снова. Состояние Мина позволило ему спокойно оплатить операцию, снять жилье в Германии и заниматься строительством виллы на побережье Италии. Доктор осмотрел Убина и обнадежил. Он действительно сказал, что всё возможно, сказал, что нужно поторопиться, потому что после большого стресса сердце очень ослабло, и вообще удивительно, как не случился приступ. И вот через месяц, после подготовки мальчика к операции, она наконец-то настала. Юнги — атеист и безбожник, но уже как месяц ходит в храм просить здоровья Убину, покоя Тэхёну и сил себе. Про Тэхёна… Там всё намного больнее и сложнее. На следующий день после инцидента его вызвали на допрос. Его расспрашивали про всё: применял ли насилие нему Тэхён, что делал, с кем говорил, когда уходил, когда приходил, как обращался и т.д. — Юнги всё отрицал, вплоть до похищения. Он просто сказал, что был не против всего этого. После этого заявления следователь пытался как-то впутать Юнги в ограбление, но никаких улик и доказательств нет. Мин просился на опознание тела Тэ, но смог увидеть парня только издалека, на операционном столе. Тело было похоронено через два дня после допроса. Мин пытался разузнать про Кима больше: про его семью, друзей, про прошлое — но у него не было ровный счётом ничего. Мать умерла в детстве, отец бросил сына с долгами и ушёл в закат, других близких родственников не было, кроме бабушки, что воспитала внука до совершеннолетия, а после скончалась. Похороны были в Техасе, на них были только Юнги, Дафна, которая, как только узнала об этом, чуть сама не отошла в мир иной, и Убин. Кай формально был, но в качестве помощника Юнги. Убину было особенно тяжело. После того события, на следующий день, он проснулся и ничего не помнил. Доктор сказал, что такое бывает от сильного стресса: человеческий мозг может стереть информацию, что так сильно ранила его. Юнги не стал врать, он рассказал мальчику про смерть его отца. Убин замкнулся в себе, но единственное, что радовало Мина,— это то, что из памяти ребенка ушла картинка, где его отца убивает полицейский. Юнги правда пытается быть сильным, пытается поддержать мальчика, стать для него опорой и показать дорогу дальше, показать, что жизнь не заканчивается и нужно продолжать двигаться, но как он это всё покажет, если сам не верит в свои слова. Как человек может стать опорой, если он сам в ней нуждается? Винит ли он себя? Да. Даже больше, это все из-за него. Это он, можно сказать, собственными руками перезарядил оружие и направил на Кима. Юнги мог это остановить, всё могло быть по-другому. Да, Тэхёна бы задержали, но он был бы жив. Мин не знает как он в это вляпался, как можно было за пару дней так прирасти к человеку, даже толком не узнав его до конца, и сейчас его просто оторвали от Тэхёна. Их будто сросшаяся плоть с треском разошлась под чужим напором. Юнги — это рана, синяк, оголенное мясо, он на всех отзывается шипением и безразличен ко всему, и только когда все папарацци расходятся, а Кай закрывает дверь с той стороны, оставляя его один на один с маленьким чудом, Юнги сгребает его в объятия и охраняет беспокойный сон ребёнка всю ночь. Он хочет почувствовать невесомое касание к своему телу, чужие губы на своих, услышать басовитый смех и заглянуть в блестящие глаза. Ох, если бы время можно было отмотать, он бы всё исправил. С самого начала. Кай выходит из лифта, направляясь к операционной, его деловой костюм прикрывает стандартный халат, а в руке он несёт большой стакан кофе. Юнги уже как месяц разорвал контракт с агентством, но остался работать в качестве одного из авторов и взял отпуск на этот период, а Чхве решил доработать оставшийся месяц на Юнги, уже через пару дней его приставят к новому, только дебютировавшему айдолу. Он не хочет. Его преданность Мину не выражена каким-то двойственным смыслом, просто в этом молодом рэпере Кай видел потенциал, он хотел взобраться на вершину вместе с Мином, у него был продуман каждый шаг. Он знал, когда примерно Юнги получит ту или иную награду, приблизительные сроки выхода новых треков, он даже знал год, в котором Мин должен жениться и сколько этот брак продержится. Всё было рассчитано до малейших деталей, но у каждого бывают проколы. Первый, и мужчина надеялся, что единственный прокол случился, когда Юнги прибежал к нему с бешеными глазами и вскрытым сердцем. Убрать репетитора по вокалу не было проблемой, но если бы случилось по-другому, то идеальный план Чхве начал бы трещать по швам. Кай отрубил рэперу все возможности влюбиться, подружиться, привязаться. Подкладывал под Мина шлюх, зная, как он это не любит, чтобы вызывать у парня отвращение к человеческому телу и душе. Он погрузил Юнги в работу, но кто же знал, что он снова проколется. Он не рассматривал вариант, что Мина может похитить человек, который ограбил банк и методом тыка выбрал их машину. Жизнь к этому не готовила. И после поисков и стольких потраченных нервов, всё закончилось куда лучше, чем он мог представить. Проблема ушла на дно сама, а Юнги мог вернуться на сцену, но он не ожидал, что парень уйдёт. Он тоже всем сердцем желал повернуть время вспять. — Хватит, ты сейчас его откусишь, — мужчина указал на большой палец Мина, который парень кусал от волнения. Юнги коротко посмотрел на него, снова проходя круг, но всё же оставил палец в покое, принимая кофе. Двумя большими глотками рэпер осушил чашу наполовину, словно в ней не горячий крепкий кофе, а обыкновенная вода. Кай поморщился. Кофе действительно горячий, только что из старбакса, но Юнги даже не почувствовал обжигающий кипяток, он даже в туалет не отходит и охраняет вход в операционную, как цербер. Кипяток и вправду обжег рот, когда Мин провёл языком по гладкому оголенному небу, во рту отдало пекучей болью, но так даже лучше, если больно — значит, человек жив. Только так он определяет своё состояние. Вдруг дверь операционной резко открывается, и из неё выходит лечащий врач Юнги. Мужчина низко опускает голову, снимая белую марлевую повязку, и серьёзно смотрит на парня. В его глазах читается грусть и соболезнование, а губы сжимаются в тонкую полоску. Юнги уже почти упал в обморок. На негнущихся ногах парень подлетает к врачу, всматриваясь в глаза, и неверяще мотает головой, что-то шепча, глаза уже на мокром месте, и, кажется, ему самому сейчас понадобится механическое сердце, ибо те кусочки, что удалось оставить для Убина, сейчас разлетятся по всему организму. — Операция прошла успешно. Минут через десять сможете навестить пациента, — в глазах врача проскальзывают смешинки, а Юнги готов разбить ему голову. Он же должен спасать людей, а не уничтожать, врач хренов, как только Убин выпишется, Мин этого врача по судам затаскает. Но о судах потом, потому что сердце всё равно разлетелось от счастья, а слёзы, в который раз за этот месяц, катятся по бледным щекам, только теперь от радости. Юнги, несмотря на все свои предыдущие мысли, шепотом благодарит врача, чуть не падая на колени, но мужчина придерживает его за руки, объясняя, что всё хорошо и операция прошла куда лучше, чем ожидалось, и будущее у них более чем реальное. Доктор извиняется и уходит по своим делам, а Мин садится на лавочку впервые за пять часов и трясется от счастья. Как и сказали, через десять минут к парню подошла медсестра, приглашая в палату мальчика. Оставив всех за дверью, Мин неуверенно ступает в светлую комнату, упираясь взглядом в спокойно дремлющего Убина. Юнги представлял, что вокруг него будет куча разных установок: шлангов, присосок и канатиков, что будут соединять невинное тело с громоздкими приборами, — но в палате даже капельница не стояла, а мальчик спал и не поддерживался какими-то дополнительными приборами. Мин берёт стул рядом с дверью и ставит его около кровати, опускается на него и накрывает маленькую ладошку своей. Юнги сидит в таком положении ещё около пяти минут, пока Убин не приходит в себя. — Убин-и, ты как? — Юни, — мальчик выглядит слабым, но медсестра предупреждала мужчину, что организм после наркоза устал и нуждается в отдыхе, — и как? — Ох, всё очень хорошо, малыш, я так рад, — предательские слёзы снова собираются в уголках глаз. Чёрт, Юнги стал таким чувствительным в последнее время. От сурового Agust D остались только треки и линия одежды, что вышла ещё полгода назад. — Теперь я смогу ходить в обычную школу, — выдыхает мальчик, сжимая длинные пальчики Юни, они даже тоньше, чем у ребёнка. Юнги вообще очень изменился внешне. Он очень худой, и, чтобы хоть как-то скрыть своё тело на грани анорексии, он одевается в очень большую и широкую одежду, что висит на нём мешком. Но Убин всё равно один раз подглядел за взрослым, когда тот менял уличную одежду на домашнюю. Позвонки и ребра очень чётко виднелись на прозрачной коже, а когда Юни поднял руки, чтобы надеть футболку, кожа так натянулась, что мальчик вздрогнул от страха, что острые кости сейчас просто порвут жемчужную кожу. Убин всё понимает, и он помнит, как его папа упал в воду, и выстрел помнит, и заплаканное лицо Юни — всё помнит, до малейших деталей, но ничего не говорит старшему. Не хочет ещё больше его волновать. Ким сам часто плакал, пока никто не видел, и слышал, как в другой части квартиры давится слезами Юнги. Убин обозлён на полицейских, на всех людей, но не на Юнги. Он его любит, потому что его любил папа. Убин может и маленький, но достаточно прожил со своим отцом, чтобы понимать его по одному взгляду. Он догадался, что Мин не просто друг для его папы, и принял его, а теперь он должен защищать Юни, потому что Тэхён точно не хотел бы, чтобы с ним что-то случилось. Убин сам себе поклялся защитить Юнги и стать для него опорой и поддержкой, которой хотел быть его отец. Он взрослый, он сможет. — Юни, а когда мы вернёмся домой? — Скоро, очень скоро, через неделю тебя выпишут, и мы поедем в дом нашей мечты. Ты же хотел жить рядом с морем. — Да, мы всегда жили рядом с морем, но оно не подходило для купания, а я так хотел научиться плавать, папа обещал меня научить, — мальчик говорит тихо, спокойно, словно с ним всё хорошо. Внутри Мина в этот момент планеты взрываются от одного тихого «папа», а мальчик — ничего. Юнги поражается с его силы и стойкости. Ему начинает казаться, что здесь совсем не он взрослый, а наоборот. — Ты обязательно научишься плавать. Скоро ты сможешь делать всё, что только пожелаешь. — Юни, я хочу клубнику, — резко переключается Убин, когда в комнате повисло молчание. — Клубнику? Хорошо, сейчас я узнаю, что тебе можно, и принесу, — Юнги встаёт со стула и идёт на выход к врачу, чтобы разузнать обо всех нюансах. На выходе из палаты его встречает Кай. Он сидит на лавочке напротив двери и, как только Мин выходит, сразу же встаёт, равняясь с парнем. — Юнги, я хотел поговорить с тобой насчёт контракта. — Опять, — выдыхает парень и идёт к лифту, не обращая внимание на мужчину. — Я снова переговорил с продюсером, и он дал тебе шанс. До конца недели ты можешь восстановиться. Я всё улажу с журналистами и прессой, а новый трек уже готовится. Ты вернешься на сцену и просто взорвешь весь интернет и телевидение, — Кай идёт чуть позади, выкладывая свой очередной прекрасный план. Всё это время он пытался переубедить Юнги и вернуть его в шоу-бизнес, но всегда слышал отказ, и даже сейчас, когда ему осталось доработать пару дней, не теряет возможность. — Кай, мы возвращались к этому уже кучу раз, и всегда мой ответ был один и тот же, почему ты решил, что он поменялся? Прошу, прекрати. Я всё решил, меня устраивает возможность работы в компании в качестве автора. Эта должность даёт мне возможность работать в любом уголке планеты, и вряд ли я смогу удержать себя на том уровне, который был до этого. Мой образ мёртв, и, по-правде, я никогда не хотел выступать под этим псевдонимом и с тем текстом, который был у меня в последнее время, — у Юнги отличное настроение по сравнению с предыдущим его состоянием, поэтому он снова повторяет все эти слова для менеджера — Если проблема в образе, так поменять его будет про… — Нет, — перебивает Чхве Юнги, — проблема во мне. Успокойся, Кай, ты прекрасный менеджер, а на мне мир не останавливается. У тебя будет новый подопечный, намного лучше меня, с которым всё будет хорошо. Прошу, я уже устал. Давай закончим это. — Я не думал, что какой-то преступник и его отпрыск смогут сделать с тобой это! — несдержанно кричит менеджер. — Из-за какого-то трупа и больного ребёнка ты готов отказаться от такого шанса? В таком случае ты полнейший дурак, — не дав мужчине закончить свою гневную тираду, Юнги толкает его к стене, хватая за горло. Его сил еле хватает на то, чтобы поднять пакет с супермаркета, но сейчас он чувствует прилив бешеной злости, и руки сами делают это. — Не смей говорить так о Тэхёне и Убине. Если из твоего противного рта вылетит хоть ещё одно кривое слово в их сторону, я клянусь, без увечий ты отсюда не выйдешь. Исчезни с моих глаз, из моей жизни, — Мин резко ослабил хватку, отпуская мужчину, и уходит к врачу, не обращая внимание на людей, что собрались вокруг них. — Ты пожалеешь об этом, Юнги, а твой ненаглядный смеётся где-то с твоей глупости и рад, что смог сплавить мешающее звено на другого дурака, — злобно говорит Кай, прикасаясь к шее. Юнги слышит его слова, но дверь лифта закрывается быстрее, чем он успевает спросить про то, что несёт его менеджер. Что значит «где-то»? Звучит, словно Тэхён жив, но этого не может быть. Юнги своими глазами видел, как ему выстрелили в сердце, и тело видел, издалека, но видел, и на похоронах был. Люди выходят и заходят в лифт, а Мин просто катается вместе с ними, обдумывая фразу Кая, когда на него начали подозрительно смотреть, парень вышел не на том этаже и поспешил вверх по лестнице в кабинет врача. Всю следующую неделю Юнги почти жил в больнице, изредка уезжая домой. Убин чувствовал себя замечательно, сердце прекрасно прижилось, и все врачи которые следили за мальчиком, в один голос твердили про прекрасный результат. На шестой день пребывания Убина в больнице лечащий врач сказал о выписке и о том, что держать мальчика здесь больше нет смысла. На следующий день Юнги и Убин улетают в солнечную и теплую Италию. Их красивая вилла на побережье моря, светлая и большая, а дорога к городу, где новая школа мальчика, — близкая. С языком было чуть труднее, но Мин решил и эту проблему: школа имеет очень сильный английский уклон, и в разговоре Убин не будет обделен. Английский у мальчика на уровне с корейским, а итальянский приятным бонусом выучится за время проживания в этой стране. Если Убину не о чём волноваться, то Юнги наоборот ударился в итальянский язык, пытаясь выучить хотя бы азы. Конечно, можно было бы остаться в Корее, в Пусане, например, но это — прошлое, а в прошлом Юнги больше не хочет жить. Он отпустил. Всё останется там, за спиной: Америка, Корея, его популярность — всё это в прошлом. Есть будущее, в котором он, Убин, уютный домик, тёплое море и любимая работа, которая не обязывает его писать что-то не то. Мин восстанавливает своё питание и даже немного поправился за последнюю неделю, пытается улыбаться и больше не плачет по ночам, но всё-таки одну вещь из прошлого он забрал с собой. По его просьбе друг Тэхёна, который присматривает за квартирой, выслал почтой все фотографии семьи Ким на новый адрес. У мальчика должна остаться память о отце. — Вау-у-у, — тянет Убин, когда выходит на большой балкон с видом на лазурное море. — Осторожно, не опирайся о перила так сильно, — Юнги заходит следом, вдыхая морской воздух. Они только приехали сюда и сейчас обходят большую территорию их нового дома. Мин не поскупился на этот дом, он и сам его толком не видел. Доверенный дизайнер сделал всё так, как этого хотел мужчина: высокие потолки, белые и пастельные цвета преобладают в доме, огромные окна, которые пропускают солнечный свет и светлая мебель. Дом кажется настолько тёплым и светлым, что моментом развивает все грустные мысли. — Ого, тут даже бассейн есть, — кричит Убин с первого этажа, где есть отдельная комната с бассейном, море, конечно, хорошо, но учиться плавать лучше в безопасном месте. Юнги спускается с широкой мраморной лестницы вниз, наблюдая за счастливым ребёнком, что бегает из комнаты в комнату, осматривая новое жильё. На губах расцветает улыбка, которая в последнее время становится всё частым явлением. Мин решает не мешать Убину осматривать территорию, а присоединиться к расстановке оставшейся мебели, они приехали раньше, и работники не успели расставить всю мебель до конца, но уже большинство дома обставлено, и осталось совсем чуть-чуть. Работники заносят скромные вещи Юнги и Убина. Они приехали сюда практически без всего, и первое, что нужно сделать, — это устроить шопинг, и купить обычные бытовые вещи, чтобы сделать дом ещё уютнее. Отыскав посылку среди кучи магазинных коробок, в которых новая мебель, Юнги вскрывает её канцелярским ножом и достаёт небольшой альбом. Видимо, Тэхён был любителем старых привычек, раз фотографии на бумаге, а не на карте памяти. В альбоме фотографии маленького Убина и Тэхёна: вот они в парке аттракционов, а это, видимо, день рождение, это зоопарк, это Убин на роликах, а тут Тэхён на лавочке в парке, со сладкой ватой, на фотографии заметна тень маленьких пальчиков, и можно догадаться, что это фото делали маленькие и неумелые ручки Убина. На глазах наворачиваются слёзы, но Юнги быстро их стирает. Парень не замечает чужого взгляда на себе и берет коробку с собой, подходя к декоративному камину, напротив него стоит диван цвета топлёного масла и журнальный стеклянный столик, поставив коробку на столик, Юнги берёт оттуда рамку с фотографией, которую он видел до этого и ставит на полку над камином, вскоре там появятся другие мелкие статуэтки и фотографии, но пока что так. Мин, чуть отойдя, смотрит на камин с одной единственной рамкой на нем и не замечает, как сзади кто-то подошёл. Вдруг появляется рука, которая ставит на край камина подсвечник на ножках, и Юнги дёргается, поворачиваясь. Сзади стоит высокий парень в форме грузчика с респираторной маской и защитными очками на лице, его светлые волосы прикрывает бейсболка с логотипом фирмы. Мин обмякает. Это очень странно. Он точно видел этого человека, хоть его лицо скрыто, но Юнги чувствует знакомую энергию от него. Пальцы мелко дрожат, а в горле пересыхает, и Мин идёт на кухню выпить воды. Не найдя на кухне посуды, видимо ещё не распаковали, парень открывает кран, набирает в ладоши воду и умывается, после лакает воду прямо из-под крана. Когда Юнги возвращается в гостиную, того человека больше нет, и почему-то Мина окутывает какая-то непонятная тревога. Похоже, прошлое его просто так не отпустит. Решив, что это от усталости, Юнги продолжает расставлять мелкий декор по своим местам. Убин весь день носится по дому и к вечеру, когда мебель на своих местах, а грузчики и дизайнеры покидают дом, парни после душа валятся на огромную кровать в комнате Юнги. В комнате Убина стоит кровать ничуть не хуже, но мальчик предпочитает остаться со старшим, хотя бы на сегодня. Ему эта комната очень нравится, неизвестно почему, ведь в ней мебели меньше всего, и по размерам она не очень большая, по сравнению с комнатой мальчика, так вообще маленькая. Но этот минимализм и огромное окно с тёмно коричневыми занавесками привлекают ребёнка. — Ну что? Готов к завтрашнему дню? — интересуется Юнги и залезает под одеяло кремового цвета. Его пижама в мелкую вертикальную полоску, с маленьким орнаментом цветов делает его мягче и младше. — Я волнуюсь, а вдруг я им не понравлюсь, — устраиваясь под боком Мина, говорит мальчик. — Ты не можешь не понравится, — Юнги приобнимает его. — Будь собой и улыбайся, и тогда всё получится. Ты же такой хороший и красивый мальчик, все будут без ума от тебя. — Спасибо, хён. — Ого, — удивляется Мин из-за нового обращения, — откуда ты это взял? — Папа когда-то говорил, что в Корее, на родине, к старшим принято обращаться вежливо, а я никогда не называл тебя хёном, я подумал, что тебе неприятно. — Это не имеет значения, к тому же, здесь не воспринимают такое обращение, но если ты хочешь, можешь называть меня так, меня всё устраивает. — Тогда Юни-хён? — Мне нравится, если тебе нравится. — Хорошо. Юни-хён, а ты не купишь завтра пирожных? — Так и знал, что тебе что-то от меня нужно, — восклицает Мин, понимая к чему это подлизывание. — Не-е-е-т, я не только поэтому, — завыл мальчик, — так купишь? — Мне кажется, я тебя слишком балую, — без злобы говорит парень и начинает щекотать Убина. Тот громко смеётся и извивается. Он спрыгивает с кровати и убегает в свою комнату. — Ким Убин, стой, я ещё не закончил, — кричит Юнги и с улыбки бежит за мальчиком. «Жизнь налаживается», — с такими мыслями просыпается Юнги, пусть и проснулся он с рассветом, потому что шторы никто не закрыл и лучи утреннего солнца залили всю комнату ярким светом, но ранний подъём только на пользу. Спустившись в шикарную кухню с новой техникой и кучей пространства, парень даже теряется на минуту. Всё-таки он и вправду не поскупился. Каша, блины и горячие тосты стоят на столе уже через какие-то полчаса, а Юнги идёт будить маленькую соню, но в детской Мин не находит Убина, и, думая, что мальчик уже проснулся, идёт на поиски в ванную комнату на втором этаже. В ванной его не оказалось ни на первом, ни на втором этаже, и парень уже начинает волноваться и обыскивать все комнаты. Первым делом бежит на балкон и к бассейну — там его нет. Уже в панике Юнги бегает по всей вилле, пока опять не забегает на кухню. Этот воробушек почти лежит на высоком, гладком столе-острове с гнездом на голове и крадёт с тарелки блины. — Убин, — выдыхает Мин, — ты где был? Я весь дом оббегал. — Юни-хён, утречка, а я проснулся, но забыл, где ванная, и решил пойти вниз, но немножко заблудился, а потом нашёл кухню и блинчики. — А ко мне в комнату, почему не пошёл? Ты же запомнил, где она находится, — подходит к столу Юнги и тоже берёт блинчик. — Не хотел будить, — пожимает плечами Убин и подтягивает тарелку к себе. — Так, быстро умываться, а потом каша, — командует Мин, забирая тарелку себе. — Bene («хорошо» по-итальянски), — весело говорит Убин и уходит из комнаты, но через секунду возвращается обратно, подбегая к Юнги и забирая из его рук блинчик. — Так, где ванная? И они вдвоём ищут ванную. Мин отвозит Убина в школу, а сам едет на развёртку по городу. В ближайшем ТЦ он покупает кучу всяких мелочей: от постельного белья до средства для мытья — и с кучей пакетов возвращается к машине, таких заходов он делает три раза. И за сегодняшний день Мин сделал вывод, что он транжира. Уже загнав машину в гараж, Юнги вспоминает про пирожные и бьётся головой о ближайшую стенку. На расстроенных чувствах он опять хочет выгнать машину, но вспоминает, что живёт в двадцать первом веке, и в интернете находит кондитерскую со службой доставки. Выбрав несколько видов сладостей, парень заказывает доставку и начинает разбирать пакеты. С появлением этих мелочей в доме станет ещё уютнее, и решивший отдохнуть Юнги вдруг резко понимает, что, чтобы убрать такой дом, ему нужно дня два. В планах возникает нанять домработницу, раз в неделю влажной уборки должно хватить. Его работа на дому даёт кучу возможностей, поэтому парень спокойно может сам следить за домом. От приготовления ужина его отвлекает домофон. Юнги выходит на улицу, пересекая большой двор, и открывает ворота. Ему протягивают бумажный пакет с логотипом кондитерской, и Мин его принимает, ожидая папку, где он должен расписаться, например, но ничего не происходит, а доставщик молчит. Наконец-то подняв голову Юнги жмурится от солнца. — Сколько я долже... — но вопрос так и застревает в горле, а пакет со сладостями падает на асфальт. Мин прикрывает рот ладонью и начинает плакать. Машет головой и не верит. Он больше не может взглянуть в эти глаза. Но он смотрит в них, а плечи начинают дрожать от рыданий. Единичные прохожие оборачиваются на рыдающего парня, но Юнги их даже не видит. Ему кажется, что он умер, потому что как объяснить Тэхёна, который смотрит на него сверху вниз, а в его волосах, цвета пепла, путается солнечный свет. Ким наконец-то предпринимает хоть что-то и сгребает любимого в объятья, незамедлительно получив ответ в виде вцепившихся в его куртку длинных пальцев. — Да какого хрена происходит,— воет Юнги в его грудь. — Ты же умер, я лично видел, я, чёрт возьми, хоронили тебя, я же только жить заново начинаю, а тут ты, я же не схожу с ума, — почти кричит Мин, привлекая внимание ещё больше. — Как дела? — как ни в чём не бывало спрашивает Ким, целуя чужие волосы. — Очень хреново, — поднимает голову Юнги и впивается в него взглядом. — Нереально хреново. — Тогда я вовремя, — Тэхён целует его в лоб, но через секунду его лицо хватают и нежно целуют в губы. Ким так же нежно отвечает, прижимая Мина к себе. — Как? — отрываясь от любимых уст, загнано дышит Юнги. — Промахнулся, пару сантиметров выше и прострелил бы, но... — Ты же упал в воду. — Там неглубоко, но было тяжело выползти на берег, я был на волоске. — Но тело... — Подставное. — Зачем? — Чтобы точно замять дело, правоохранители хреновы. — Где ты был? — Подлатался у старого друга, восстановил документы, потом пробил ваше местонахождение и, заняв денег, прилетел сюда. Я ещё вчера здесь был, но решил не устраивать шоу на глазах кучи работников. — Так и знал, что не показалось. — Хороший дом. — Ой дурак. Ким Тэхён, после всего, что я пережил, ты обязан на мне жениться. — Это предложение? — улыбается Ким, снова припадая к родным губам. — Мы хорошо развлекли соседей. — Тогда бери эти чёртовы пирожные и пошли в дом. — Чур мне комната с балконом. Как только парни заходят в дом, Юнги сразу же заскакивает на Кима, обнимая его торс ногами, и целует, в этот раз не нежно — грубо, страстно, с языком. Тэхён быстро перехватывает инициативу, переплетая их языки, и сжимает мягкую задницу. Грубо приложив Мина к стене прямо в коридоре, Ким скользит языком от подбородка к шее, оставляя розовые засосы. Юнги запрокидывает голову, стукаясь ею об стену позади, и закрывает глаза, руками хватаясь за куртку на спине Тэхёна. С остервенением старший начинает снимать её, из-за чего Киму приходится поочерёдно освобождать руки, в следствие чего Юнги чуть не валится на пол. Тэхёну так сладко от этих несдержанных поцелуев. Он терзает мягкую нижнюю губу в кровь, из-за чего Юнги болезненно мычит и в отместку пробирается руками под футболку, полосуя спину маленькими ноготочками. Мин полностью отдаётся в сильные руки, показывая, как ему было одиноко. Он сам ластится к парню, прижимает его сильнее, страстно отвечает на каждое действие. Юнги не замечал за собой особенную чувствительность, но любимый человек снова касается, снова целует, снова любит, снова рядом, и это невероятно действует на тело Юнги. От переполняющих эмоций по щекам снова катятся прозрачные слёзы, и Мин несколько раз всхлипывает, чем отрывает Кима от вылизывания его же шеи. — Малыш, чего ты? Солнышко моё, всё хорошо, не плачь, — Юнги сильнее цепляется за шею парня, он нуждается в его поддержке, поэтому Тэхён смог обхватить лицо старшего, большими пальцами, стирая влагу с лица. — Я так скучал... Мне так тебя не хватало, — Юнги со всхлипами выговаривает слова, прижимая любимого сильнее, и до сих пор не может поверить, что это не сон, не иллюзия, он правда здесь. — Теперь я рядом и больше никогда тебя не оставлю, вас не оставлю, — Тэ говорит это, прерываясь на лёгкие поцелуи, что оставляет на покрасневшем лице. — Я так хочу тебя ощутить снова, — шепчет Мин. Младший коротко взвывает и хватает за худые бедра, подкидывая сползающего Юнги выше. Почти рычит в губы: — Где кровать? До спальни они дошли без приключений, под чутким руководством старшего. Ким даже по сторонам не смотрел, не восхищался красотой дома, он слепо следовал за указаниями любимого, чтобы поскорее окунуться в омут под названием Мин Юнги. Снова окунуться и теперь не выныривать. Он тоже скучал. Безумно. Все его мысли были об одном маленьком рэпере, ну, и сыне, конечно же, но пока он сосредоточен на Мине. Повалив парня на огромную, высокую кровать, Тэхён быстро стягивает обувь и в один прыжок оказывается над старшим. Снова целуя раненые губы, посасывает юркий язычок хёна, руками неспешно избавляя его от одежды. Теперь ему совсем не хочется спешить, он хочет запечатлеть каждый момент, запомнить каждый звук любимого. Это не первый раз, но ощущения именно такие. Наверное, это первый раз в их новой жизни. Тэхён уже вспотел от жара, что исходит от его тела, и тёплой куртки, поэтому та летит на пол, как и лёгкий гольф. Юнги заворожено смотрит на возвышающегося над ним мужчину и руками припадает к оголённому торсу, скользит от груди к пряжке ремня, и его движения вызывают лёгкую щекотку. Тэхён снова терзает шею и кусает плечи, ухмыляясь, когда видит еле заметный шрам. — Ты теперь только мой, — шепчет, а Юнги хочется его ногой пнуть, потому что... Конечно, его. Мин опять плавится под лаской, но он тоже решает окунуть в удовольствие младшего. Рывком повалив Кима на спину, старший садится между его ног, расправляясь с ремнём. Юнги замечает некую рассеянность на лице любимого и ухмыляется про себя. Значит, не хочет быть снизу. Ладно, сегодня ему это сойдёт с рук, но когда-нибудь Мин обязательно проведёт его через девять кругов ада к невероятным ощущениям и наслаждению. Полностью стянув штаны с партнёра, старший утыкается носом в живот, целуя район кожи под пупком. Член в трусах младшего уже достаточно напряжен, и, решив немного помучать, Юнги обхватывает его губами через мягкую ткань, чем заставляет Кима тяжело выдохнуть. Посасывая орган через ткань трусов, Мин возбуждает его ещё больше, но не удовлетворяет полностью. Чёртова ткань слишком мешает насладиться горячим ротиком сполна. — Ну-у-у, возьми его уже, — не выдерживает Тэхён, поднимая голову, и опирается на локти, он хочет на это смотреть. Серая ткань намокла от слюны и выделяющегося предэякулята, и Юнги, сжалившись, решает выполнить просьбу любимого. Чуть позже он признается, что сам безумно хотел попробовать член младшего. Да, у него какое-то дикое желание ощутить его во рту и заставить Тэхёна стонать. Избавившись от белья, Мин наконец-то припадает влажными от постоянного облизывания губами к стволу, целует каждый миллиметр, обводит языком каждую венку, он чуть ли не урчит, и это так развратно выглядит, что Тэхён готов завыть от этого. Он готов всю жизнь смотреть на Юнги, что ластится об его член, словно кот. Парень широко лижет от основания к головке по всей длине и обхватывает покрасневшую головку губами, посасывает, и медленно опускается вниз, пытаясь обхватить больше. Младший прикрыл глаза от удовольствия, но не до конца, чтобы наблюдать за Мином, а его губы сложились буквой «о», ему приятно. От непривычки Юнги немного отстраняется, но не выпускает орган изо рта, когда чувствует приступ тошноты. Со второго раза ему удаётся расслабиться и заглотить орган полностью. Мин неторопливо двигает головой, но Тэхён не выдерживает этой пытки и, вновь упав на спину, зарывается руками в мягкие волосы, управляя процессом. Он достаточно грубо двигает голову старшего, из-за чего в уголках глаз Мина собирается влага. Когда Тэхён понимает, что он уже скоро, то отстраняет хёна, наблюдая, как слюна тянется ниточкой от его члена к губам Мина. — Ты мог кончить, — говорит Юнги, ощущая саднящую боль в горле. — Я не хочу так быстро закончить всё это, — Тэхён опять нависает сверху и принимается за одежду старшего, потому что он как бы уже голый, а это чудо все ещё слишком одето. — Хочешь сказать, что не возбудился бы из-за меня второй раз, — смеётся Мин, помогая стянуть с себя одежду. — Ох, молчи, иначе будешь следующие несколько дней лежать на животе. — Вы разучились угрожать, господин похититель, — лукаво улыбается, глотая вязкую слюну, чтобы Тэхёну не было так противно, и целует парня. Всё то время, пока его подготавливали, Юнги был словно в вакууме, существовали только губы, что исследуют каждый уголок тела, и длинные пальцы, что так нежно касаются гладких стеночек ануса. Но чёрт, больно. Да, от отсутствия практики боль была не чуть не меньше, чем в первый раз, но теперь Юнги быстро расслабился, доверяя Тэхёну. Когда Мину уже было невтерпёж, он прошептал Киму, чтобы тот начинал. Опять без смазки, и поэтому очень туго и тяжко. Юнги клянется, что после сам лично затарится этими бутылками с лубрикантом. Если честно, Мин думал, что в него войдут и дадут время привыкнуть, но не только он изголодался. Тэхён сразу начал медленно двигаться, набирая темп, когда наконец-то орган вошёл под нужным углом, старший аж выгнулся. Перед глазами зарябило, а охи боли превратились в стоны удовольствия. Ким грубо втрахивал Юнги в кровать, даже не давая тому возможность как-то подмахивать бёдрами. Тэхён нашёл ладони старшего и переплёл их пальцы, расположив их на уровне головы Мина. Юнги задыхался от ощущений, сильнее надавливая на поясницу младшего, словно приказывая двигаться быстрее. Когда Тэхён почувствовал пик, он тоже начал стонать в голос вместе с Юнги и кончил в старшего, цепляя зубами тонкую кожу на ключице. Мин кончил секундой позже на живот. Обессиленный Тэхён упал на разморенное тело под собой и загнано дышал в шею любимого, все ещё держа его руки в своих. — В этот раз не смей засыпать, — с тяжёлым дыханием прохрипел Мин, сжимая обмякший орган в себе. — Эй, да понял я, понял, сейчас, — Тэ вышел из старшего, но решил его немного посмущать. Он подхватил его под коленками, приподняв таз, и наблюдал за медленно вытекающей спермой из растраханной дырочки. — Хён, ты произведение искусства, как ни посмотри, — Тэхён позже обязательно попробует хёна везде. — С чего это ты про вежливость вспомнил? — Юнги ужасно смущен действиями младшего, но после всего того, что было, стесняться нет смысла. — Просто мне нравится называть тебя так, а тогда, когда мы были вместе, — было не лучшее время для всей этой вежливости. — Тэхён-а, я тебя люблю, — прошептал Мин, притягивая младшего ближе. — Малыш, я тебя тоже очень, очень, очень сильно люблю, — Ким нежно припал к чужим губам, а после начал слизывать непрошеные слёзы с худых щёк. — ... И тогда Николь защитил меня, а я поделился с ним своими мелками. Он хороший друг, думаю, мы поладим, — рассказывал Убин, попадая в прихожую. Юнги поставил его рюкзак на мягкий пуфик и начал разуваться. Сложив верхнюю одежду в шкаф в прихожей, мальчики пошли в гостиную. — А ещё, миссис Сената хвалила моё знание английского и сказала, что я очень разносторонний мальчик. — Ещё бы, ты самый умненький мальчик в мире, — радостно сказал Мин, первым попадая в гостиную и немного отстраняясь от Убина. — Да, мне понравилось сегодня в шко... — Убин резко замолчал, как только попал в гостиную, и увидел высокого мужчину с пепельными волосами. — Сынок, я опять тебя бросил, надеюсь, ты простишь меня, — теперь и Ким с мокрыми глазами стоит посреди комнаты, нервно сжимая подол футболки Юнги. — Па... Папа-а-а, — взвыл мальчик, подбегая к отцу, тот, как всегда, поднял своего воробушка на руки и начал успокаивать его, целуя пухлые щёки. Его малыш покрупнел. А Юнги, стоящий в сторонке, тихо глотал всхлипы. Идея приехать в Техас была самой лучшей за всю его жизнь. Чёрт, она действительно самая лучшая.