Четверг

По Хатаке нельзя было сказать, что он не спеша прогуливается домой, наслаждаясь прекрасной летней ночью и чудесным расположением духа. Напротив. Он злился. И начинал злиться ещё больше от того, что всё яснее понимал, почему именно он так злится. «Видимо, ты запамятовал, Какаши, что Сакура — девушка, красивая девушка. Чушь. Я никогда этого не забывал. Я каждый четверг убеждаюсь в этом. Не так. Ты запамятовал, что Сакура — свободная девушка. А красивых и свободных девушек, как правило, зовут на свидания». — Кто вообще придумал эту чушь?! — выругался вслух как оказалось не такой уж и невозмутимый шиноби. Помимо этого дурацкого свидания было кое-что ещё, что так нервировало Какаши. И его сегодняшняя совершенно банальная ревность лишь подтверждала то, о чем до этого Хатаке и так догадывался, но от чего до последнего отнекивался, всеми правдами и неправдами убеждая себя, что ему всё это лишь кажется. Он влюблен в Сакуру Харуно. Ксо. Он знал, что это произойдет. С самого начала знал. Как только она вошла в бар два месяца назад, интуиция сразу же сказала ему: «Беги, Какаши, беги отсюда со всех ног, иначе потом проблем не оберешься». Так уж он был устроен. Копирующий мог вплотную смотреть в лицо смерти и в свою очередь на его лице не дергался ни один мускул, но что касается прости господи романтических чувств… Для гениального джонина это было слишком. Он держался. Одергивал себя каждый раз, когда замечал, что начинает любоваться, заслушиваться или просто плыть, когда она заглядывала в его глаза своими огромными изумрудами. Он искал в ней минусы, что-то, что могло бы оттолкнуть. Но всё то, что могло кому-то показаться недостатком, ему казалось таким правильным в ней. Тем, что дополняло и без чего Сакура была бы уже не Сакура. В её присутствии он держался в своей обычной манере: спокойный, сдержанный, но кто бы знал, какого труда это стоило ему. Иногда Какаши не совсем понимал, от чего пьянел в эти вечера: от дешевого пива, что они глушили или же от её запаха, повадок, мелких ужимок, особой женственности и потрясающей улыбки. От этого сочетания жесткости и мягкости, хрупкости и силы, розовых волос и зелёных глаз. От того, что с ней было уютно, по-хорошему просто, честно, естественно. «Нет, Хатаке, это НЕ естественно! Ты не должен. Не имеешь право. Но почему?» За этими спорами у себя в голове Какаши не заметил, как оказался у самой двери своей квартиры. Прежде чем войти, он тяжело выдохнул, словно надеясь оставить все эти мысли за порогом своего дома. Но если бы всё было так просто. Впереди его ждет бессонная ночь в попытках усмирить свою голову и убедить себя в чём-то зачем-то.

***

Суббота. В целом Какаши любил субботы, но конкретно эту субботу он готов был вызвать на поединок и уничтожить. «Ты так убиваешься, словно сегодня она выходит замуж, а не идет на обычное свидание! Но кто знает, вдруг она влюбится в этого парня и вскоре он станет её мужем?.. Боже, да ты только послушай себя! До чего же ты жалок!» Хатаке издал мучительный стон от непрекращающегося потока мыслей, которые судя по содержанию должны были принадлежать девочке-подростку, переживающей сердечные терзания, но никак не взрослому мужчине. А если ещё вспомнить, чем этот мужчина в жизни занимается и что делает на службе, то от этого абсурда голова начинала болеть ещё больше. «Чертовка».

***

— У меня тост! Какаши вопросительно взглянул на Сакуру и даже остановил свою бутылку на полпути ко рту (Маска была уже пройденным этапом. В присутствии девушки он спокойно снимал её и беспрепятственно наслаждался выпивкой). — Сегодня у меня начался новый этап в жизни и я хочу с тобой за это выпить, — Харуно продолжала говорить загадками слегка восторженным тоном. — Так… — В общем, сегодня я решила, — девушка слегка замялась, — с сегодняшнего дня я официально оставляю Саске и мои чувства к нему в прошлом, — на одном дыхании выпалила куноичи, зажмурившись от смущения. — Это прекрасно, — спустя несколько секунд переваривания информации ответил Какаши. Девушка открыла глаза и посмотрела на Хатаке. Она увидела на его губах легкую улыбку, а во взгляде совершенно ясно читалось одобрение. Сакура выдохнула, ведь поделиться с кем-то решением, до которого шла долгие месяцы, а тем более произнести это вслух оказалось сложнее, чем она думала. Они выпили за это. — Знаешь, Сакура, я специально до этого не поднимал тему Саске, но раз сегодня это стало нашим поводом. Я давно хотел тебе сказать, — чувствовалось, как Какаши старается правильно подбирать слова, — ты не должна тратить себя и свою молодость на неправильных людей и тем более неправильных мужчин. Брови Харуно слегка дернулись в немом удивлении, но она продолжала внимательно слушать своего друга. — Не пойми неверно, я тепло отношусь к Саске, но мне всегда казалось, что засранцу слишком повезло, что в него была влюблена именно ты, — теперь Сакура слегка наклонила голову в бок, давая понять, что она заинтересована и всё ещё удивлена. Какаши уже было начал проклинать свою сегодняшнюю болтливость, но всё же решил закончить начатую мысль: — Просто помни, что ты прекрасна и талантлива и достойна только лучшего, а главное достойна быть по-настоящему любимой. И тот, кому повезет быть рядом с тобой должен быть действительно рядом, потому что по-другому невозможно. Девушка немного помолчала, пока Хатаке слегка нервно отпивал из бутылки в надежде, что не сболтнул лишнего. Затем она положила свою ладонь поверх ладони Копирующего и слегка сжала её, тем самым показав, что благодарна Какаши за эти слова. Они тепло улыбнулись друг другу. Сакура вернулась в реальность из своих воспоминаний и обнаружила себя напротив зеркала. Девушка взглянула на свое отражение и в голову закралась мысль, что она перестаралась. Уложенные локонами розовые волосы едва касались плеч, зелёные глаза из-за стрелок казались огромными, а темно синий сарафан по фигуре, по мнению куноичи, был слишком короткий. «Ещё и каблуки! Господи, Сакура, ну куда ты в таком виде собралась?!», — внутренний голос визжал, чтобы она сняла это безобразие и вновь сделала выбор в пользу низкого хода и джинс. Но времени не было уже ни на что, и чтобы случайно не передумать и вообще не остаться дома, Харуно просто выбежала на улицу, оставив все свои сомнения у этого зеркала.

***

Они договорились встретиться у цветочного магазина Яманака. По дороге Сакура старалась ответить себе на вопрос, почему из многочисленных пациентов, регулярно зовущих её на свидания, она согласилась пойти именно с этим. Но ответ пока так и не находился. Может она просто решила разнообразить свою жизнь и сказать «да» хоть чему-то? Дойдя до назначенного места с опозданием минут в 15, девушка удивилась, что её там никто не ждал. «Тоже мне, нашелся второй Хатаке». Сакура хмыкнула, но при мысли о бывшем сенсее и его очаровательных опозданиях на лице неконтролируемо появилась улыбка. — О чем задумалась? — Раздался за спиной приятный, глубокий голос. Харуно обернулась и увидела, как из цветочной лавки вышел высокий шатен с недурной наружностью, держа в руке белую розу. Девушка, кажется, стала припоминать, почему согласилась пойти на свидание именно с ним. — Это тебе, — парень аккуратно протянул ей цветок. — Спасибо, ээ, — куноичи ненавидела свою забывчивость, проявляющуюся в самых неподходящих моментах. — Ичиро. Ичиро Сакаи, — ни тени обиды в голосе. — Да, точно, прости, Ичиро. Я — Сакура Харуно. — Я знаю, — юноша засмеялся, — но хорошо, давай начнем наше знакомство заново. Он подошел поближе и протянул к девушке свой локоть, она мило улыбнулась и аккуратно взяла парня под руку. Кажется, пока что всё идет отлично.

***

Сегодня Какаши решил принять приглашение Ямато посидеть в Ичираку, так как оставаться дома в компании больной в прямом и переносном смысле головы не очень хотелось. На удивление они славно проводили этот вечер, беседуя о службе, повседневности и иногда предаваясь ностальгии. Хатаке был в прекрасном расположении духа, и когда они с Ямато закончили трапезу, то оба поняли, что не хотят домой. Мужчины вышли на улицу, довольно потянулись и принялись думать, куда можно сходить ещё. — Какаши, смотри, не Харуно ли это там? — М? — Копирующий вернулся из раздумий. — Вон там, идёт под руку с каким-то юнцом, до чего хороша, — Ямато тыкнул пальцем куда-то в сторону толпы. Сердце Хатаке пропустило удар, когда он наконец разглядел среди людей его Сакуру, улыбающуюся не ему, идущую под руку не с ним, в этом дурацком сарафане с этими невозможными стройными ногами на каблуках, с отвратительно прекрасными локонами розовых волос. В этот момент внутри Какаши что-то оборвалось. Весь его продолжительный самообман полетел к чертям, и он вдруг особенно остро почувствовал, каким же ничтожным трусом был всё это время. Как же она была прекрасна. А он? Он отдавал все силы на то, чтобы застыть в моменте и задержать дыхание, вместо того, чтобы дышать полной грудью и развивать то, что у них было. Ведь до этого он думал только о том, что это он подпустил её слишком близко к себе, но совершенно забыл, что и она подпустила его ближе, чем кого бы то ни было. «Трус и глупец. Вот кто ты, Хатаке Какаши».