Кровавая луна

      Сад из роз длился бесконечно долго для испуганной девушки. Она бежала от этого безумия, совсем не замечая, как запинается об собственную ногу и падает на бетонную дорожку в отчаяние шепча: — Ненавижу… — произнесла блондинка обнимая себя саму за плечи. — Это место… Не могу здесь находиться. — А у тебя ведь был шанс убежать, — ответил на столь искреннее признание мужской голос. Юи поспешно подняла голову, заметив перед собой одного хорошо знакомого вампира. — Субару — кун, ты ведь знал, да? О том, что эти троя сделали с матерью, — в надежде на поддержку спросила она. — И что с того? — холодно отозвался юноша. Для него это было в каком-то смысле больной темой, ведь его мама была убита им же.       Навечно запертая в своей высокой башне двоюродная сестра Карлхайнца, была изнасилована собственным братом, от чего желание жить исчезло из женского сердца и она пыталась покончить с собой собственным кинжалом способным убить любого вампира вонзив остриё лишь в самый важный орган тела, но попытка не удалась, тогда обезумившая от горя Криста отдала клинок своему сыну, чтобы тот смог закончить её муки…       Субару невольно дотронулся до ключа, что всегда находился на его шеи. Именно с помощью его, он попал в ту башню и вонзил остриё кинжала в родную мать. — Субару-кун… — всё не унималась Юи, наконец-то встав на ноги и направившись к парню, с целью выяснить один волнующий её вопрос. — Зачем ты дал мне этот кинжал? Постой! — Держись от меня подальше! — выкрикнул он, развернувшись к блондинке лицом к лицу, когда женская ладонь почти соприкоснулась с мужским широким плечом. — Сделаешь ещё один шаг и я тебя прикончу! Прикончу не только тело, но и твой жалкий разум! — Женщина заточенная в башне твоя мама, Субару — кун? — спросила Юи, после вспыльчивого удара парня об кустарник изящно голубых роз. Их лепестки пролетели мимо светло-рубиновых глаз блондинки, на секунду украшая без того бледное, женственное лицо. — Да что ты… — вновь вскипел от злости он, в порыве схватив её за кисть руки. — Да что ты знаешь?! — Субару-кун, больно… — произнесла Юи, ощутив довольно сильную хватку. — Отпусти меня. — Что тебе надо? Чего ты ждешь от такого жалкого и порочного слабака, как я… — спросил парень, прожигая в ней дыру испепеляющим взглядом, как вдруг словно не по сюжету, светлая макушка прижалась к его груди, обхватывая свободный рукой за шею, тем самым убивая между ними расстояние. — Ты вовсе не слабак, Субару — кун… — прошептала она, не поднимая до жути смущенного лица. — Тогда, кто я для тебя? — поинтересовался неожиданно для себя самого он, от чего юная девушка удивленно посмотрела на него со сильно покрасневшим лицом, и от чего даже Субару покрылся легким румянцем отводя взор в сторону и через пару секунд вновь взглянув на Юи со серьезным выражением лика, недовольно сказал: — Тц, идиотка…       Далее более не церемонясь, молодой вампир подхватил блондинку за талию, цепляясь клыками в излюбленную кожу на шее, где без остановки бьётся человеческий пульс. Юи же смиренно опрокинув голову назад, посмотрела на небо, покрытое миллионами блестящих звёзд, совсем не замечая, как с очередного балкона за ними наблюдает одна женщина в чёрном платье.       Её тёмно-лиловые волосы чуть ниже ключиц были аккуратно уложены в одну правую сторону, а вечно длинная, вьющиеся чёлка прикрывала изумрудный глаз с чёрными не короткими ресницами. Шёлковое, легкое платье доходило до лодыжек на ногах, но имело глубокий вырез в левой стороне бедра и груди в виде буквы «V». Чёрный же ремешок на талии придавал утончённости фигуре. Обычные тёмные с открытым носком туфли заканчивали образ.       Наблюдавшая за происходящим внизу Элис, довольно улыбнулась бордовыми губами, узнав о том, что кинжал удачно перешёл в руки Юи. — Остаётся лишь подтолкнуть тебя к самоубийству, — сказала полувампирка, внезапно почувствовав чьё-то присутствие позади себя. — Аято… — Хочу кое о чём тебя спросить, тётушка, — серьёзно отозвался огненноволосый парень, резко схватив девушку за руку и затянув обратно в комнату, всматриваясь в слегка растерянный взор тёмно-изумрудных глаз. — Этим днём ты была в кабинете Рейджи? — Зачем тебе это знать, Аято? — наигранно удивлённо спросила она, ощутив, как парень с каждым словом начинает выходить из себя. — Ты знала о том, что в теле Юи сердце этой шлюхи?! — более озлобленно продолжил он, уже сжимая женственные плечи в своих крепких руках. — О чём ты… — хотела было возразить Элис, но в диалог ввязался вовремя появившийся Рейджи-сан на пороге комнаты. — Объяснись, Аято, — строго потребовал вошедший, поправив оправу очков. Элис в мнимом испуге откинула руки своего племянника, поспешив к своему спасению. — Рейджи-сан… — нежно проговорила она, бережно приобнимая мужской силуэт. — Я… Я думал, она как-то связана с возрождением… — немного пораженный происходящим ответил огненноволосый парень, замечая, как одна из рук его сводного брата взаимно обнимает Элис за талию. — Во всем виноват наш дядя Рихтер не более, — ответил управляющий дома, осознавая насколько сейчас не прав. — Не знал, Рейджи, что ты способен проявлять чувства, — колко высказал огненноволосый, усмехнувшись уголками губ от столь умилительных объятий. — Могу тоже самое сказать о тебе, Аято, твоя привязанность к обычному человеку удивляет, — с неким отвращением парировал Рейджи, ведь для него Юи лишь скот. — Я лучше пойду, не хочу вам мешать, — полувампир решил поскорее исчезнуть за дверью в полутёмном коридоре. — Тётя, да? — многозначительно спросил Рейджи, когда шаги единокровного брата достигли приличного расстояния. Он взяв женское лицо в свои ладони, убрал столь длинную челку за ухо. — До чего знакомые черты лица, как будто передо мной сама Корделия. Мои догадки были верны, родная тётушка близняшек, Элис-сама. — Хм, где же твоя воспитанность, Рейджи-сан? Подслушивать за дверью, как же ты низко пал, — её бордовые губы тронула хитрая усмешка, но мужчина был непоколебим. — А то, что я являюсь твоим кузеном, тебя не волнует, развратная женщина? — выдал в ответ брюнет, грубо приподняв бледное личико к его взгляду проницательных рубинов. — В тебе не течёт моя кровь по рождению, а это означает, что кузеном ты являешься лишь формально, — мягко улыбнулась она, притронувшись к его рукам, нежно поглаживая большим пальцем. — Формальность никто не отменял, — немного сухо произнёс Рейджи, схватив девушку за руку и притянув вплотную к себе, а другой рукой обхватив тонкую талию. Клыки вампира прикоснулись к коже шеи, вызывая мурашки, от чего парень удовлетворительно хмыкнул. — Похотливая особа, я вызываю у тебя желание? — Будь со мной, — прошептала неожиданно для него она, приобнимая мужчину за шею. — И я смогу помочь возродить твою мать… — Откуда ты… — удивлённо начал Рейджи, потеряв на несколько секунд самообладание. — Беатрикс, не задолго до своей смерти поведала мне о тебе. Она знала что рано или поздно умрёт от твоих рук и поэтому попросила меня об одном одолжении…       «Прохладный, весенний ветер игрался с подолами двух длинных платьев перед необъятным садом различных роз. — Я хочу попросить тебя о кое-чем, Элис, — послышался женский мелодичный, но строгий голос. — О чём же, Беатрикс? — заинтересовано спросила одна из дам с тёмно-лиловыми волосами, бережно срезая садовыми ножницами одну из алых роз. — Мой сын, Рейджи, усердно старается ради единственной капли моего внимания, но я не способна уделить ему столь желанное время. Я не могу пойти против воли Карлхайнца, — было заметно, как русоволосая женщина нервничала, перебирая между пальцами ткань искусно изготовленного платья. — Для Карлхайнца важны только первенцы, верно? Поэтому остальные дети остаются без должного внимания, из-за чего появляется желание мести, — выразила свою точку зрения Элис, вдыхая прекрасный аромат розы. — Рейджи в любом случае захочет расправиться со мной за содеянное и я не имею ничего против, но после смерти я бы хотела высказать то, о чём устала молчать… — Неужели ты просишь меня об гипнозе? — удивлённо уточнила Элис, невольно уколовшись об стебель столь пышного цветка. — Иного способа нет, — довольно серьёзно ответила женщина, бросая взор на мальчика сидящего на одной из скамеек с очередной книгой в руках. — Значит, вот что кроется под личиной строгости и черствости — любящая мать, — мягко улыбнулась Элис, встречаясь с рубиновыми глазами мальчика из-под очков.»