Память праха...

Пахло сыростью и горечью, за долгие годы въевшейся в стены крохотного неприметного домишки. Лучше уж вдыхать вонь, чем терпеть непогоду. За шиворотом неприятно, а просушить одежду можно только под крышей. К тому же в этом доме ждали именно его, Феласа Ллендри. Сам виноват, решив, что мастер Клинков не найдёт. Был гораздо глупее, чем раньше. Будто ребёнок, только-только появившийся на свет, и если бы не наставления Ариона, продолжил бы избегать Кая Косадеса. Тот поднялся со стула и отложил трубку, что до этого курил. Во взгляде карих глаз — никакого удивления, только лёгкая улыбка тронула немолодое лицо. Хотя Кай Косадес узнал гостя, но тот всё равно откинул потемневшие от дождя рыжие пряди. Чтобы наверняка дать понять, кто пришёл. Наверное: жест-то непроизвольный! Ни приветствия, ни сухого: «Могу быть чем-нибудь полезен?» Косадес стоял и глядел в упор, ожидая, когда гость начнёт. Фелас не торопился. Он отряхнул тёмно-коричневую — после высыхания наверняка появятся потёки — мантию и сделал шаг вглубь дома. Косадес не пошевелился. — Раз не знаешь, с чего начать, начну я, — заговорил он первым. — Скажу прямо: не ты первый, не ты последний. Были до тебя. Не все гибли, но… — он вздохнул, — не все понимали, что жить, как все, не смогут и в конечном итоге всё равно гибли. От его слов во рту стало горько. — …и все как на подбор — пленники из тюрем, — нашёл в себе силы Фелас съязвить и отлепил намокшую ткань от тела. Скорее бы просохла. — Не все. Выбор падал на тех, у кого не было прошлого. — Кай Косадес сел, откинулся на спинку стула, вытянул ноги и закинул руки за голову. Затем продолжил: — Не спрашиваешь, почему я не сообщил тебе же о твоей природе, потому что не хочешь знать, что злобный дядюшка Кай использует тебя, как марионетку для представления? От пристального взгляда карих сощуренных глаз стало неуютно, и Фелас посмотрел на поросшую тёмными — ясно, какого цвета шевелюра была у Косадеса в юности — волосами подмышку. Как всегда, грудь не прикрыта рубашкой. — Я так не думал. Поверите? Нет? — Фелас осмелел и сделал шаг в лачугу, оставив за собой мокрый след. Раз завязался разговор, нужно вынести из него пользу. Поэтому он сбросил удобные ботинки из кожи гуара, совершенно не вязавшиеся с мантией, пусть и не вычурной, но дорожной. — Думал. Все подчинённые так думают. — Кай открыл глаза и поднялся, затем обошёл вымокшего с головы до ног Феласа. — Я тоже когда-то был молодым, — намекнул он прямо в ухо, обдав горьковатым дыханием. Фелас на самом деле так думал, но поначалу. «Я тоже… думал, — вспомнились слова Ариона, — и это дало толчок новому. Моему. Эти мысли — отнюдь не зло!» Не зло, но и хорошего немного. — И, как все, сначала я должен был прощупать. Вернулся живым из Аркнтанда? Значит, чего-то стоишь! — Косадес ухмыльнулся. — Помнишь, я спрашивал, куда ты дел выданные мной деньги? «…для отчёта», — солгал он тогда. Фелас выдал. И даже показал верёвочку с болтавшимися на ней рунами Aam, Yok и Taar. «Зелья я выпил», — оправдался. Оказалось, оправдания Косадесу не нужны. Тот щупал, оценивал, проверял, живуч ли его подчинённый. Проверил — и… — Шарн гра-Музгоб подтвердила твою природу. Немногие маги способны почувствовать чистую энергию. — Откровение — хуже, чем сегодняшний ливень. Будто ледяной водой окатили, даже капелька с невысохших волос стекла по лбу, расплылась по надбровной дуге. — Не сказал, потому что она сообщила уже после того, как ты удрал из Гильдии в Садрит-Мора. Шарн гра-Музгоб — та самая орчанка, не пожалевшая несколько рун, потому что… «Обычное оружие не берёт призраков», — добавила. Некоторые маги могут почувствовать чистую энергию, скорее всего, Арион знал с самого начала, кто такой Фелас Ллендри. Поэтому солгал, что настала пора отпустить Галоса Матендиса — бывшего Голоса. «Он давно хочет пойти своим путём. Вот и проверим, насколько он цепок!» — Арион, произнеся это, вычертил сверху вниз Rhaa и тряхнул головой. Явно не пожелал, чтобы Матендис его превзошёл. Это означало, что следить за своим Голосом он не собирался, а вот придержать Стража однозначно решил. И это ему удавалось. Фелас закусил губу и пригладил недлинную рыжую бородку, затем, как был, мокрым, плюхнулся на стул и уставился в ноги Косадеса, затянутые простецкими штанами. Плохо — быть другим, созданным для чего-то. Плохо ему, а не немолодому Клинку, гордому, что нашёл Стража, что жизнь прошла не зря. И уж точно не Ариону, чьи музеи ясно давали понять, что он ищет уникальное. — Понял. Чувства не научился прятать. Тем лучше, — проговорил Кай Косадес и сложил на столешнице крупные волосатые руки. И посмотрел очень пристально — едва ли не насквозь. — Понял, что у магов — то же самое? То же «прощупывание», грязная работа, которую ты для них выполняешь. Или?.. — Или. — Говорить? Нет? Фелас пожевал губу и потёр шершавый набалдашник дорогого посоха. Говорить. Хуже не будет. — Скажем, так: вы не можете не знать, кто такой Голос у Телванни. Мне нужен один из них. И тут Арион связал его по рукам, направив к тому, кого выгодно держать подле себя. Несомненно, кто ещё привлечёт отступника по меркам других магов, как не он? — И как же догадался за этим прийти ко мне? — Косадес вскинул бровь. Рёбра серебряного набалдашника до боли впились в ладонь — настолько сильно Фелас сжал посох. Он не отвёл взгляд. — Вы не можете не знать, что делается рядом. И не можете не знать, где живёт Эд Теман, — ответил он. Косадес поднялся и зашёл ему за спину, затем склонился. — Знаю, верно, — едва слышно шепнул, будто его могли подслушать. — Только… — он выпрямился, — дальнейший путь выбирать, конечно, тебе, Страж. Но моё дело — напутствовать. Потому что ты не первый. И ты не останешься в Нирне, как бы ни избегал того, ради чего послан сюда. — Он обошёл стул и встал перед своим — опять — подчинённым. — Я послал очередной запрос в Имперский город, что случилась ошибка. Благо не поторопился сообщить, что ты — Страж. Знаешь, почему не сообщил? Так легче. Надоело — веришь? — искать, выбирать, а найдя — потерять. И так всю жизнь. Фелас повернул голову и всмотрелся в карие глаза, лучившиеся восторгом. Теперь Кай Косадес не казался ему омерзительным. Дождь перестал барабанить по крыше. Давно перестал, но одежда всё ещё липла к телу. — Хорошо, — согласился он. — Отправлюсь в лагерь Уршилаку. Иного пути у него нет. Для иного он не послан из Нодена. Фелас отпрянул, когда Кай Косадес дружески похлопал его по плечу. — Рад, что мозги встали на место. — Тот улыбнулся и, сообщив, где спрятался Эд Теман. — …Настолько невзрачный, что никто не запоминает его лицо, — добавил, сел и подвинул к себе давно потухшую трубку. — Подожги. Потому что я не маг. Даже Aam и Yok сочетать никогда не мог. Фелас поднялся. Поджечь ему несложно. После он уйдёт к Эду Теману. Осталась надежда, что хоть тот более открытый, чем пользовавшийся Стражем Арион и дёргавший за ниточки Косадес. — Эдди — это хорошо, — проговорил негромко Клинок, не то уверенный, что Фелас его не услышал, не то пожелавший, чтобы тот знал, что он и Эд Теман знакомы куда теснее, чем могло показаться на первый взгляд.