A Light That Never Comes

      Это был, кажется, Омск, Арс думает, что это был Омск.       Они сидят в номере, в темноте. Молчат, Попов упирается лбом в плечо Антона. Младший курит, в темноте светится только его тлеющая сигарета. Голос Арсения ползёт мурашками по затылку Шастуна. Старший это знает, потому что его ладонь крепко сжимает шею сзади, не давая отстраниться: — Как же сложно тебя любить.       Мужчина цепляется пальцами за чужую футболку, горбясь, от этого делается словно меньше, больнее, зависимей. Шастун тушит сигарету в пепельнице, она падает с кровати, но никто не обращает на неё внимание. Голос у Антона хриплый, он почти шепчет: — Твою любовь больно принимать…       Дальше Попов не помнит, он крупно вздрагивает, словно уснул за барной стойкой. «Это был сон или воспоминание?» — кубики льда в янтарной жидкости почти растаяли и мысль в его голове тоже. Мужчина отстранённо думает, что почти трезв и просит повторить ещё несколько раз. Мир начинает расплываться, становится легче.       Только вот пальцы Шастуна на его запястье портят все удовольствие. Арс не отрывает взгляда от стакана, руку он не пытается вырвать, только спрашивает: — Шаст, это был сон? — Ты опять пьёшь? Ты же обещал.       Старший вырывает свою руку, залпом допивает виски. — Какая тебе к чёрту разница? Просто скажи — это был сон?       Антон забирает пустой стакан, вид у него несчастный, он не знает, о чём говорит Попов. Он думает, что это бред пьяного, игнорирует попытки ударить его, придерживая за плечи. Парень увозит его на такси домой, помогает подняться по лестнице и не даёт уснуть на полу, в прихожей.       В первый раз Попов лечится, потому что так нужно. Потому что все вокруг твердят, что он болен. Арсений не болен, просто так ему легче.       Второй раз он начинает пить, когда знакомится с импровизаторами. Когда осознаёт свою едва ли не больную любовь к Шастуну. Арс перестаёт спать, он просыпается каждый раз в мокрой постели, давящий стон наслаждения, ему даже стыдно. Попов до жути боится, что об этом кто-нибудь узнает. Узнает, что ему снятся длинные пальцы, сжимающие его запястья, губы, скользящие по его груди, колени, больно упирающиеся в его пах. Боится, что узнают о том, что он влюблён в яркую улыбку и то, как Антон запрокидывает голову, когда смеётся. И это даже не влюблённость, что-то большее рождается, когда Арсений видит, как парень склоняется над столом, чтобы лечь. И смеётся, когда Позов говорит ему, лежащему Шастуну, что он лень-тюлень.       В этот раз его вытаскивает Антон. Он находит его, Попова, до того, как это становится глобальной проблемой. Перехватывает его кулак, тянет на себя. Арсений даже вздрагивает, а потом расплывается в улыбке. Он позволяет себя забрать, позволяет наорать на себя из-за выключенного телефона, мужчина внимательно разглядывает Шастуна, орущего на него и взмахивающего руками.       Арс позволяет себе оттолкнуться от стены, сильно пошатнуться и упасть в заботливо подставленные руки. Мужчина обхватывает руками чужую шею, трётся об неё щетиной, как кот, оставляя следы. Шастун замирает, старший чувствует, как долговязое тело напрягается. Попов тянется к чужому лицу, совсем не чувствуя, как Антон замирает. Он обхватывает лицо парня ладонями и в губы, пьяно и рассеянно, выдыхает: — Шаст, я так тебя люблю.       Шастун находится в ту же секунду. Лицо у него непроницаемо, брови нахмурены так, что Арсу хочется разгладить морщины на чужом лице. Он тянется к губам младшего, но тот отшатывается, кривит свои сухие губы в отвращении. И голос у него ломкий: — Попов, тебе лечиться надо, а не влюбляться.       Он рывком ставит Арсения на ноги, не глядя на то, что тот рассеянно поддаётся к нему. Тащит в машину, пристёгивает ремнём безопасности на заднем сидении, бубня «только попробуй мне заблевать машину». Шастун не обращает никакого внимания на тянущегося к нему Попова, как тот пытается коснуться его. Антон позволяет себе взглянуть на сошедшего с ума друга только в зеркало заднего вида, когда они едут по трассе. Младший думает, что Арс уже спит, но сталкивается с ним взглядом. Шастун от неожиданности крепко сжимает руль, натыкаясь на виноватый, больной взгляд. Глаза Попова блестят в темноте, парень видит, как старший открывает рот, ему совсем не хочется слышать этого, но он заставляет себя прислушаться к тихому голосу пьяного: — Шаст, как же ты не понимаешь?! Я люблю тебя.       Кажется, Попов готов распинаться перед ним долго, поэтому Антон его грубо обрывает: — Арс, ты пьян и сейчас несёшь всякую хуйню, утром будет стыдно. — Это не хуйня, а мои чувства, Антон!       Он хмурится, пытается выбраться из ремней безопасности. А потом просто тянется вперёд, касается рукой сначала чужого плеча, а потом небритой щеки, гладит. — Антон, нам нужно поговорить об этом… — Я не хочу говорить с тобой, пьяным.       Антон говорит слишком резко, обрывая чужое предложение. Вскидывает злой взгляд в зеркало заднего вида. Попов смотрит предано, весь его вид говорит ему «когда?». И Шастун тихо добавляет: — Поговорим, когда ты вылечишься. Когда станет легче.       Но легче не становится, да и они не говорят. Шастун, кажется, забывает о своём обещании, думает, наверное, что Арс был слишком пьян.       Но Попов помнит. Он прилежно лечится, прилежно посещает собрания и, словно пёс, ждёт Антона. Арсений сильно сбрасывает в весе, хватается за любую работу, чтобы не оставаться одному. Зажимает в руках монету, когда слишком сильно хочется выпить, громко смеётся на шутки друзей и прикрывает глаза рукой, когда становится совсем невыносимо. Он все ждёт, что о нем вспомнят.       Но Антон не приходит поговорить. К старшему приходят близкие и друзья, говорят, что он — молодец, что смог справиться. А он все ждёт.       Арсений с Шастуном болтает в перерывах между съёмками и турами о чём угодно. Болтает с Матвиенко, Позовым, Волей, Шеминовым. С кем угодно, о чём угодно. Он улыбается, неся в себе боль от кровоточащей раны на сердце, нанесённой Антоном своим безразличием. Продолжает просыпаться на смятых простынях, только теперь от кошмаров. Продолжает любить, предано ждать, зная, на что его променяют. Или лучше на кого? (этот вопрос больно бьёт по нему).       Променяют на мягкие руки, вкусно пахнущие волосы, женственные изгибы. На кого-то с именем, начинающимся на букву И. На кого-то с искрящимся взглядом. Его давно уже потух, он и не пытается что-то доказать Шастуну. Просто очень больно. И эту боль сложно выносить, но Попов старается. Он ходит на собрания, много говорит с Матвиенко и держится на обещании поговорить. Потому что Антон Шастун для него свет, которого никогда не будет.       И однажды понимает, что «поговорить» никогда не будет.       Они сидят в фойе зала, где должны будут выступать, кажется, это Волгоград, репетиция почти окончена. Арс жмётся к Шастуну, плечом к плечу. На диванчике с трудом вмещаются трое, но Матвиенко упрямо не хочет уходить, едва не вереща, что первым его занял. Попов склоняет свою голову на чужое плечо, едва заметно вдыхая запах Антона, его рука покоится на животе парня. Младший смеётся над шуткой Позова, прикрывая рот рукой. Оба крупно вздрагивают, когда в кармане толстовки вибрирует телефон.       Мужчина руку убирает с чужого живота, чуть отстраняясь. Он не заглядывает через плечо, просто мельком смотрит. У Антона открыт диалог в директе с Ирой, взгляд тянется и он видит сообщение, в котором она говорит, что приехала.       Челюсть сама стискивается, а кожа на сжатых кулаках белеет. Арс упирается подбородком в антоново плечо, уже нагло заглядывая в чужие сообщения. Кузнецова пишет, что уже в отеле. Шастун шипит «больно, идиот», Попов даже отшатывается от него. Антон встаёт, потирая плечо, бросает, словно невзначай: — Ну, я пошёл. Спать охота.       Матвиенко пускает шуточку про встречу с рукой, а Попов давится болью. Антон накидывает куртку, задерживая взгляд на мужчине. Арс прикрывает глаза, судорожно вдыхает воздух, он пытается нащупать телефон трясущимися руками. Откидывается на диван, чтобы ничего не видеть. Когда хлопает дверь, все же срывается с места, ему вслед летят удивлённые возгласы. Но он не едет за парнем, точнее не хотел бы ехать. Сердце упрямо рвётся за парнем, ему бы этого не видеть. Только вот взгляд сам выхватывает, как Шастун обхватывает ладонями чужое лицо, склоняется, касаясь губами губ. Попов понимает, что задыхается, он сбегает с отеля, ища бар. Ему плевать, что его могут узнать, он хочет напиться, чтобы стало легче. Но легче не станет.       Матвиенко находит его через два дня, валяющимся в проулке, но Арсений просыхать не хочет. Он упрямо не соглашается ехать куда-то дальше бара, откуда его выкинули. Упрямо ищет алкоголь в номере, но там его нет, потому что Серёжа все изъял. Попов заваливается на кровать, в одежде, с трудом сбрасывает обувь, заворачивается в одеяло.       Шастун смотрит на него из-под полуопущенных ресниц, стоит у кровати, сложив руки на груди. У Арсения дико болит голова, он стонет, прячась под одеяло, когда начинаются нотации: — Ты ведь через это уже проходил, Арс! — Иди нахуй, Шаст, я сам разберусь.       Парень срывает с мужчины одеяло, взгляд у него острый, но у Попова мутные глаза, он ещё не протрезвел. — Ты обещал мне, Арс, ты… — Ты тоже обещал.       Голос у Арса хриплый, интонация холодная. И смотрит он на Антона с разочарованием в глазах. — Мы все что-то обещали, Антон.       Шастун садится рядом, комкая одеяло в руках. Он осторожно касается чужого плеча, но старший отворачивается, уходя от прикосновения. Мужчина дрожит, прячет лицо в ладони. Антон отстранённо думает, что сделки, как в прошлый раз, не будет.       Они так и сидят в тишине, мелко дрожащий Арсений и застывший в одной позе Антон. Поэтому младший крупно вздрагивает, когда Попов говорит: — Давай так. Я лечусь, а ты идёшь нахуй из моей жизни.       Они оба знают, что выполнить эту сделку не смогут, но Антон все равно пожимает холодную руку. Он надеется вытащить друга со дна, которого тот сам достиг.       Потому что Антон Шастун — свет, которого никогда не будет.