Чёрный Ветер 2: возвращение Связующих

Глава 6. Охота на фуксорию       Разъярённые рогатые волколисы атаковали хижину со всех сторон. Они царапали её когтями, били рогами, грызли. Одна из них запрыгнула на крышу и стала когтями раскапывать крышу. Крыша из кожи ящеров и поддерживающих её палок медленно, но верно поддавалась острым когтям. Линдор и Фимбула атаковали зверей, ломящихся со входа и через окно. Эльф применял Крик Ужаса, вызывал Огненные Стены и Метеоры, Фимбула стреляла Отравляющими, Зазубренными и Оглушающими Выстрелами, время от времени применяя Разрывной Выстрел, который опутывал неведомых волколисов горячими сетями, и те на некоторое время оставались безоружны, пытаясь выпутаться из них и ревя от боли и злости. Но на каждого поверженного зверя приходилось по три отдохнувших и рассвирепевших, мана пленников хижины постепенно подходила к концу, а уставший Абаддон уже давно был отозван на отдых. Линдор и Фимбула очень устали и чувствовали, что их атаки слабеют. Крыша, наконец, поддалась натиску морозного хищника, и оскалившаяся морда с победным рыком на миг появилась в дыре, затем схватила её край и с силой потянула вверх, пытаясь вскрыть крышу как панцирь черепахи, защищающий нежное мясо. Палки, держащие крышу, прогнулись, по ним пошли большие трещины и во все стороны полетели мелкие щепки. Звери снаружи, чувствуя как трещит по швам хижина и предвкушая скорый обед, победно зарычали и усилили натиск. Последний рывок.       — Их слишком много! – воскликнул Линдор, истратив последние крохи маны. – Надо бежать!       — Как?! – хрипло вскрикнула Фимбула. – Их там бесчисленное количество! Как только мы откроем дверь, они раздерут нас!       Закрывавшая вход дверь ритмично дёргалась. Звери снаружи пытались прорваться внутрь.       — Я… я не знаю как! – нервно вскрикнул эльф. – Но если тут останемся, точно станем для них обедом!       — Если бы можно было их всех разом оглушить, а потом быстро бежать… – пробурчала Фимбула. – По-другому никак!       Линдор хотел что-то сказать, но вдруг задумался. По сути, это был действительно самый эффективный, но и единственный план побега – оглушить всех хищников и как можно скорее скрыться из их поля зрения. Или как минимум выиграть время. Но вот кто сможет оглушить такое количество разъярённых зверей? Нужен кто-то, кто сможет создать достаточно мощную звуковую волну, или что-то в этом роде…       Внезапно его осенило.       — Солнце, ты гений! – довольно вскрикнул он. – Зови Могильщика!       Ферре молча уставилась на эльфа. Она совсем забыла, что он давно в курсе, что конь смерти нашёл новую хозяйку в её лице.       — Зови скорее! – повторил он. – Он сможет создать ударную звуковую волну и оглушить этих тварей!       Фимбула послушала эльфа и свистнула Могильщика. Огромный конь едва поместился в шатающейся хижине, выпрыгнув из ниоткуда. Ферре и эльф вскочили на мощную мускулистую спину демона. Конь уже знал, что нужно делать.       Хижина не выдержала и, наконец, рассыпалась под натиском волколисов. Звери победно взвыли и приготовились полакомиться свежим тёплым мясом. Но из груды обломков выскочила огромная чёрная лошадь, оставляя за собой чёрные потоки скверны и отбросив в стороны стоящих на крыше волколисов. Звери зашипели и отшатнулись. Конь резко выставил передние ноги и камнем приземлился на землю. Огромная чёрная вспышка взвилась из-под его ног, и мощная звуковая волна прошла во все стороны, взметнув волны снега в радиусе шести метров. Как и предполагал Линдор, звери оказались оглушены. Волколисы застыли на месте: кто-то удивлённо уставился в одну точку, приоткрыв рот, кто-то опустил голову и покачивал ею, кто-то упал на снег и лежал без движения, бешено вращая глазами. Ферре пришпорила коня, и тот во всю прыть помчался вперёд. Следы тигров почти пропали под новым слоем выпавшего свежего снега и сотнями следов хищных морозных зверей, но Могильщик отлично видел следы больших кошек. Получив от хозяйки указание следовать по ним, конь быстро понёс седоков в безопасное место.       Тигры уже возвращались назад с хорошими новостями. Они нашли лагерь Щ.И.Т.а, где им согласились дать убежище и пищу, а так же посильную помощь в их нелёгкой миссии. Увидев бегущего навстречу чёрного гигантского коня со светящимися глазами, Орион и Парадигма очень удивились, а Энигма сразу поняла, что это Линдор с Фимбулой. Она при первой же встрече поняла, с кем имеет дело, и чувствовала исходящую от Фимбулы энергетику прирученных тёмных существ. К тому же, кроме них здесь больше никого нет, кто мог бы ехать на огромной демонической лошади.       — Э-хей! – Крикнул Парадигма. – Мы стоять здесь! Идите сюда!       — Мы здесь! – крикнул Орион.       Могильщик затормозил прямо возле тигров.       — А у нас отличные новости. – Сказала Энигма вкрадчиво. – Мы нашли лагерь недалеко отсюда. Там можно остановиться.       — Тогда быстрее туда! – выпалил Линдор и хотел было дёрнуть удила Могильщика.       — А что случилось? – спросил Орион тревожно. – Что вы вообще здесь делаете?       — Нет времени объяснять!!! – гаркнул конь смерти. – Ведите нас в укрытие, немедленно!!! Они скоро будут здесь!       — Кто?! – Энигма посмотрела в сторону их бывшего укрытия, и ей глаза широко раскрылись, а рот скривился в гримасе ужаса.       С горизонта приближалась вьюга. Густая вьюга, похожая на снежную реку. Нет, это не вьюга. Это сотня огромных рогатых зверей несётся на них, а окутывающий их морозный пар делает их издалека похожими на снежную бурю. Звери стремительно приближались, сверкая рогами и глазами.       — Какого… – начал Орион. – Что это за белые черти?!       — ЗА МНОЙ!!! – скомандовала Энигма.       Тигры и демонический конь устремились в сторону найденного лагеря. Снежные хищники, разогнавшись, начали совершать прыжки, на десяток метров превышающие те, что были у хижины. Холодное дуновение воздуха коснулось беглецов, будто сама Смерть дотронулась до них своими ледяными руками. Звери прыгали и бежали, постепенно приближаясь к жертвам. Вот острые зубы уже клацают совсем рядом, за спиной. Фимбула пыталась отстреливаться от преследующих их хищников, но волколисы ловко увёртывались от стрел. Вот уже звери поравнялись с тиграми и конём, ещё пара минут, и они сомкнут кольцо, и тогда уже ничто не спасёт их от острых когтей и зубов.       Фимбула знала Энигму всего ничего, но тем не менее её очень удивлял и пугал страх в глазах тигрицы. Связующая показала себя настоящим лидером, всегда сохраняющим хладнокровие и храбрость. Должность обязывает. Но теперь Энигма неслась вперёд в панике и смятении, изо всех сил стараясь бежать быстрее преследующих их зверей, чтобы не позволить им окружить её. Фимбула изо всех сил надеялась, что им удастся сбежать от этих чудищ. Линдор, сидевший сзади неё, крепко обнял любимую и прошептал ей на ухо: «Не бойся, мы справимся…». Но вот уверенности в его словах не было…       Впереди показался забор из деревянных остро заточенных кольев. Звери, завидев забор, чуть сбавили свой бег. Образовывающееся кольцо вокруг беглецов начало размыкаться и отступать. Из-за забора показались вооружённые люди в тяжёлых доспехах. Стражники лагеря.       Бегущие впереди звери, заметив стражу, издали что-то похожее на сигнал тревоги. Волколисы начали тормозить и позволили недавним жертвам отдалиться от них.       Люди замахали руками и топорами, приглашая путников в лагерь и отпугивая зверей. Тигры и конь пробежали во двор лагеря, а рогатые звери остановились в десяти метрах от лагерного забора. Злобно сверкая глазами, они смотрели на ускользнувших жертв. Затем волколисы попятились назад всей стаей, пристально смотря на беглецов, словно предупреждая, что это не последняя их встреча, развернулись и исчезли в ночной темноте, под пеленой вновь пошедшего снега.       Тигры громко и тяжело дышали, у Могильщика едва заметно тряслись ноги. Ферре отозвала скакуна на отдых и осмотрелась. Лагерь походил на мини-городок: множество палаток, несколько плавильных печей, каменотёсных станков, кожевенный стол, ткацкие станки, котелки, в которых что-то дымилось, десяток костров, манекены и прочее, что нужно для производства различных ресурсов, необходимых для выживания. Все люди и ферре, и даже несколько дворфов, все были одеты в форменную одежду Щ.И.Т.а: белые камзол и штаны со вставками из тёмно-серых тканей и украшенные чёрно-коричневыми полосками, тёмно-серые перчатки и белые с серыми полосами на швах сапоги. Всё сделано из весьма странной, но похоже достаточно тёплой ткани.       Гостей тут же окружил народ. Эльфы, нуиане, ферре и харнийцы сразу же повели уставших тигров за собой, кто-то побежал за едой, кто-то за тёплыми одеялами, что можно было понять из коротких переговоров. Фимбулой и Линдором занялись две эльфийки и ферре.       — Приветствуем вас в лагере Щ.И.Т.а. – Сказала эльфийка с белыми как снег волосами, заплетёнными в две косички, задорным острым носиком и большими синими глазами, над которыми изящно изгибались тонкие синие брови. Её лицо было узким и суровым, но добрый и мягкий взгляд глаз хорошо сглаживал эту строгость. – Зовите меня Метель. А это Проказа и Кустик. Вам очень повезло, что вы успели добежать до нашего лагеря. Иначе фуксории разорвали бы вас. Они очень агрессивные.       — Кто-кто? – хором спросили Линдор и Фимбула, после чего удивлённо переглянулись.       — Фуксории. – Повторила Кустик, ферре белой тигриной расцветки. Её круглое пухлощёкое личико, маленькие томно прикрытые зелёные глазки и чуть приоткрытый маленький ротик с пухлыми губками делали её похожей на маленькую избалованную девочку, и высоко заколотый хвост жёстких зелёных волос, похожих на маленький колючий куст и прямые слегка нахмуренные чёрные брови хорошо завершали этот образ. – Полуэлементальные существа, порождённые морозными ветрами.       — Никогда о таких не слышал и не видел. – Пробормотал Линдор. – Что за фуксории?       — Пойдёмте, наш мастер-охотник расскажет вам подробнее. – Эльфийка Проказа, внешне очень сильно похожая на Метель, за исключением обычных ушей, каштановых распущенных вьющихся волос и карих глаз, повела гостей за собой. – За ваших тигров не волнуйтесь. Наша организация знакома лично с Энигмой и её тиграми, Орионом и Парадигмой. Нам надо кое-что с ними обсудить, что касается только их и Щ.И.Т.а. Вам нужно отдохнуть.       Путники не стали спорить. Им дали крышу над головой, и на том спасибо. За Щ.И.Т.ом ещё никогда не числилось каких-либо портящих репутацию слухов, поэтому им вполне можно доверять.       Проказа и Кустик привели их в большой шатёр, представляющий собой сшитый из нескольких палаток продолговатый домик. Внутри было очень тепло и вкусно пахло мясом и пряностями. Метель ушла к тиграм, оставив гостей Проказе и Кустику. Девушки быстро укутали замёрзших гостей в тёплые одеяла, налили горячего компота из сухофруктов, суп из мяса и овощей с пряностями и поставили большую тарелку с различными сладостями: кексами, пирожными, леденцами, тянучками, тремя видами шоколада, цветными яйцами, конфетами и большими мягкими вафлями с цветными начинками.       — Хотели ещё положить марципаны, но они закончились. – Будто извиняясь, произнесла Кустик. – Марципаны неплохо повышают боевой дух и придают сил, поэтому их едим больше всего.       — Что вы, вы и так нас накормите от души. – Улыбнулась Фимбула, поедая тёплый и очень вкусный суп. – Мы не займём много места, только отдохнём и продолжим путь.       — Живите сколько нужно. – Настоятельно сказала Проказа. – Мы были бы рады, если бы вы вообще остались в этих краях. Погода тут более суровая, чем на континентах Запада и Востока, дикие монстры одолевают, никто не хочет оставаться тут с нами. Новичков вообще не стало, а как пришли фуксории, так и «старички» начали уходить. Если так пойдёт и дальше, мы потеряем лагерь. У нас катастрофически не хватает людей.       — Объясните пожалуйста, что за фуксории? – спросила Фимбула. – Это вот те рогатые морозные твари?       — Именно. – Ответила Кустик и поёжилась. – Они очень красивые звери, но очень опасные и агрессивные. Они быстро бегают, далеко прыгают, видят жертву в Инвизе на расстоянии пятнадцати метров, и очень больно кусаются.       — А к какому виду они принадлежат? – спросил Линдор. – Это волки или лисы?       — Это песцы. – Ответила Проказа. – Песцы являются своего рода помесью волка и лисицы. Скоро вернётся Стрелок, он очень много знает о фуксориях.       С улицы раздались тяжёлые шаги и нецензурные ругательства.       — А вот и он. – Обрадовалась Проказа. – Стрелок немного… своеобразный дворф, но к нему можно привыкнуть.       Приземистый дворф зашёл в палатку, потёр глаза, затем достал платок из заднего кармана штанов и шумно высморкался, после засунул платок обратно в карман и пошёл к еде, не замечая гостей.       Дворф был также одет в форму Щ.И.Т.а, его густая чёрная борода была заплетена в три толстые косы, украшенные железными кольцами и бусинами, длинные чёрные волосы собраны в тугой конский хвост. Нос-картошка покраснел с мороза, как и пухлые щёки. Густые толстые брови нахмурились над маленькими поросячьими голубыми глазками, недовольно смотрящими куда-то вниз. Уголки пухлых губ опустились так низко, что казалось едва не достают до нижних скул лица. Пышные усы были похожи на маленькие крылья, нежно закрывающие верхнюю губу. За спиной у него красовался огромный странный лук, красиво оформленный дорогими камнями и металлами и сверкающий бледно-голубым отблеском последней «эпохи», а по бокам свисали два «красных» меча исчезнувшего народа – раскрашенное языками пламени зазубренное лезвие, окаймленное заточенным обсидианом, и рукоятка в виде одноглазого жнеца смерти, раскрывшего когтистые руки.       — Яйца дракона им в рожу… – ворчал дворф. – И я имею ввиду то, что под хвостом болтается, а не то, что из-под него лезет! Летающие фекалии, масляная моча…       Проказа и Кустик молча сидели, смущённо глядя на гостей. Стрелок продолжал ругаться, стягивая с себя лук и мечи, затем грузно опустился на подушку, скрестив ноги.       — Ну наконец-то хоть пожру нормально. – Довольно потёр он руки и удивлённо оглядел Кустика и Проказу. – Чего уставились, грудастые? Жрать, говорю, хочу!       — Всё перед тобой, Стрелок. – Процедила Кустик, смешно сморщив свой детский носик. – А вообще с гостями принято здороваться.       — В задницу гостей, я хочу жрать. – Деловито заявил дворф, схватил самый яркий кекс с розовым кремом, распахнул пасть настолько широко, насколько это было вообще физически возможно, и отправил туда мучную сладость, шумно обсосав пальцы и причмокивая от удовольствия.       — Вот теперь можно и с вашими гостями поздороваться. – Сказал он и встретился взглядом с Фимбулой и Линдором, так же деловито жуя второй кекс.       Эльф скромно поздоровался, а Фимбула не успела и слова вставить. Глаза Стрелка полезли из глазниц, рот открылся, выпустив на волю пару кусочков прожёванного кекса. Дворф побледнел, затем покраснел так, что стал фиолетовым. Шумно проглотив кекс, он заголосил, обдавая ферре фонтаном из оставшихся непроглоченных влажных крошек кекса:       — Да ваших матерей и бабушек во всех позах! Опять ты?! Тебе что, заняться нечем, кроме как преследовать меня?! Прошлый твой визит меня без трусов оставил, ты в курсе нет?!       И тут уже глаза Фимбулы полезли из орбит. Она узнала дворфа. Это был Гильс, шахтёр с Полуострова Падающих Звёзд. Она вспомнила, как работала на дворфа пару дней, управляясь с его механическим монстром, добывающим сотни тонн руды в день. Судя по реакции Гильса, он давно уже не шахтёр, что подтвердилось в дальнейшей беседе.       — И тебе привет, Гильс. Чего так буянишь? – спросила она как можно вежливее.       — Чего буяню? Чего буяню?! – разошёлся дворф. – Да то, что твои бандюги разбили мою машину! Разбили мою крошку, мою кормилицу, мой смысл жизни!!! – Дворф заломил руки. – Как только ты ушла, сначала ко мне заявился этот больной кот Соррен с ареной головного мозга, а потом пришла какая-то рогатая баба со своей бандой, и эти козлы раздолбали мою буровую установку! Я не успел её починить, и в итоге прошляпил выгодный контракт на десяток миллионов. После этого всё пошло в кабанье дерьмо: денег на ремонт не хватило, того что отдал оказалось мало, у меня отобрали лицензию, пришлось жить тем, что мать-природа пошлёт, потом эти холода, будь они неладные, и мне пришлось охотиться на атакующую меня живность, и в результате я здесь! Думаешь, мне нравится рисковать своей жизнью ежедневно за копейки? Не-е-е-ет, не за копейки, за БЕСПЛАТНО, мать твою за уши! Так что, сама догадаешься, почему я буяню? Или твой мозг размером с кошачий помёт сам таки не сможет додуматься?       Фимбула только вздохнула. Как бы там ни было, но она не желала дворфу ничего плохого. Он вообще не должен был пострадать в этой истории. Но, к сожалению, Соррен его не помиловал. И уже второй раз за всё путешествие она слышит упоминание о рогатых людях… впрочем, о них потом. Скорее всего, это ещё один народ, который решил присоединиться к Харнийскому Союзу и открыть свой регион для гостей. Сейчас её волновали фуксории.       — Гильс, мне очень жаль, что так всё вышло. Но я отомстила за тебя. Соррен мёртв. Тайран Раздражённый съел его. Как будто знала.       — Мёртв? Это точно? – буркнул дворф.       — Прямо у нас на глазах. – Подтвердил Линдор. – Нам нужна твоя помощь, Гильс. Нас в лагерь привели фуксории, а Проказа и Кустик сказали, что вы знаток этих тварей.       — Ну да. – Почти с гордостью сказал Гильс. – Никто не знает о них больше, чем я. Но с чего вдруг мне помогать вам? Мою буровую установку это не вернёт!       — Буровую установку не вернёт, да. – Согласилась Фимбула с нескрываемым сожалением. – Но поможет решить другую проблему, более глобальную. И я вижу, что ты не так уж и бедствовал, раз раздобыл себе такой мощный лук.       — Лук и броню… ну да, я не был прямо нищим! – нехотя согласился дворф. – А чего вы хотели? Меня дару воспитывали в детстве, «Глотку Кракена» мне в глотку… да и руки растут из плеч, а не из седалища, знаете ли! Я добывал металлы, древесину, делал слитки, сплавы, бумагу, затем занялся кожевенным промыслом и понемногу делал гравировки. Жил в гостевом доме. Если кто не знает – это такой дом, в котором могут жить кто угодно и бесплатно. Только вот обстановку там менять нельзя, а так живи сколько влезет. И пугало нельзя ставить. И ферму разводить… короче, приют для нищебродов бездомных, всё! Тупо заночевать чтоб где было. А поскольку не нуждался в оплате дома, да и желания драться со всем, что движется не было, накопил денег столько, что практически по дешёвке купил оружие и броню «эпохального» качества, которую трансфигурировал под эту форму. Единственное, за что я благодарен холодам.       — Так всё же, ты расскажешь нам о фуксориях? – осторожно поинтересовался Линдор.       Гильс посмотрел на него так, будто ему нанесли глубочайшее личное оскорбление. Он тут, видите ли, распинается о своих талантах и умении выживать, а они всё о фуксориях думают! Что за народ пошёл…       — Ты поделишься своим опытом потом. – Торопливо произнесла Фимбула, чтобы успокоить дворфа. – Сначала надо устранить угрозу нападения фуксорий и разобраться, что им нужно. Щ.И.Т.у уже грозит потеря лагеря, а в такое неспокойное время этого никак нельзя допустить! Если Щ.И.Т. потеряет базу, то пострадаешь и ты тоже. Мы все останемся без оплота в этом регионе.       Гильс уставился на ферре и сверлил её глазами пару минут. Все молчали. У Гильса было странное выражение лица, что очень смутило Фимбулу. Ей на секунду показалось, будто дворф выругался про себя, что никак не подумал об этом. Стрелок заметил это и придал своему лицу обычное выражение недовольства. Наконец, он согласно кивнул:       — Единственная здравая мысль за последние месяцы, хоть и от бабы. Ну что ж, дайте я пожру нормально и расскажу вам об этих тварях. Дальше решим, что делать.       Фимбула не стала заострять внимание на этой фразе про бабу. Бедный дворф и так уже достаточно пострадал за свою жизнь, крайне сложно оставаться добрым и приветливым в такой ситуации. Поэтому она благосклонно промолчала.       Дворф довольно долго жадно набивал рот всем, что попадалось в его руки: конфеты он закусывал мясом, которое достал из своей дорожной котомки, суп запивал компотом, затем отправлял в рот сразу три вида сладостей, и снова по кругу. Зрелище было неаппетитное. Линдор и Фимбула терпеливо ждали, когда Стрелок наестся.       Наконец, дворф закончил есть, обсосал пальцы и вытер их об штаны. Затем шумно рыгнув и утерев рукой рот, Гильс наконец заговорил:       — В общем, есть такие существа, полуэлементальные. Фуксории зовутся. Почему полуэлементальные? Потому что они наполовину из мяса и костей, наполовину из ледяных ветров сделаны. То есть не порождение стихии как таковое, но и не обычное существо. Сотворил их, по легендам, бог Айэр, бог любви. И правильно сделал. Фуксории как настоящая любовь: смотришь издалека, и видишь прекрасное нежное создание. А стоит приблизиться, как нежное создание превращается в плотоядного монстра и сжирает тебя заживо. – Гильс нервно вздохнул. Его глаза погрустнели, но он изо всех сил постарался это скрыть. – Я всегда говорил, что любовь эта ваша пустая трата времени. Лучше потратить это время с пользой для себя и общества. Скажете, что любовь приносит пользу? Ха! Какую? Чтоб новых дворфов сделать? Чтобы дитё родить, не надо никого любить. Вон мы с Греллой так и поступили. Она хотела детей, я хотел детей, вот и сделали пятерых крепких ребят – три девчонки и два пацана. И никакой любви! Вырастили и разошлись по своим делам. То-то!       Фимбула не подала вида, но она начинала всё больше понимать, почему Гильс так циничен в своих высказываниях. По тем или иным причинам, но похоже что дворф был по жизни обделён любовью, теплом и доверием. Вся его жизнь свелась к тому, что он добывал руду да работал по найму на крупные и состоятельные гильдии и лордов. Но по своим личным причинам он всячески это скрывал за цинизмом, неуважению к людям, особенно женского пола, страстью к алкоголю (ферре вспомнила, что при их первой встрече от дворфа очень сильно пахло перегаром, но опять же не стала заострять на этом внимание) и возможно другим злачным развлечениям. И рассказ о рогатых песцах задел Гильса за больное место…       — Так вот фуксории, – вернулся к сути Гильс, торопливо закусив маленьким кусочком светло-коричневого шоколада. – Эти твари одни из самых необычных существ в нашем мире. Я бы сказал, самые необычные. Фуксории появились совсем недавно, как только наши исследователи нашли остров Эфен’Хал, остров народа эфенов. На этом острове царит вечная зима, к северо-северо-западу же находится Бухта Китобоев. Вот там реальная зима. Мороз такой, что здесь просто банька! Ну, собственно, холода-то и пришли с этих двух регионов. И с ними вместе и фуксории. Эти звери могут очень далеко прыгать. В прыжках они становятся невидимыми на какое-то время, поэтому бывало и так: вот нету никого перед тобой, и внезапно белоснежная зубастая пасть на секунду сверкает перед тобой, и всё. Если повезёт – очнёшься под Алтарём Нуи с половинкой тела, а дальше хирурги дару починят. А не повезёт – будешь стоять рядом и наблюдать как потрошат твоё бездыханное бренное тельце. Да-да, забыл упомянуть: фуксории помимо гигантских прыжков, быстрого бега и болезненного укуса ещё и очень умные твари, и те ещё гурманы. Да-да, есть те, кто просто обожает сердца. Фуксория ловит жертву и выгрызает у неё сердце, а остальную тушку бросает на произвол судьбы. Думаю, эти фуксории самые чистокровные. Прямо как любовь сжирают сердце и оставляют подыхать! Ха! – снова нервный смешок, тщательно маскируемый под искренний смех своей шутке. – Так же есть те, кто любит лакомиться печенью, например, желудком, почками, мозгами. Есть любители мороженого: они раздевают жертву, разрывая на ней одежду, утаскивают в глухое место и травмируют конечности, чтобы убежать не смогла. Язык не выгрызают, ибо кричи не кричи – никто не услышит. Говорю же, глухие места. Жертва лежит в снегу пару дней, естественно подыхает и замораживается за это время. Потом приходит этот песец и грызёт мороженые мышцы. Некоторые любят горячее мясо. Едят жертву, пока та живая. Морозным дыханием чутка успокаивают боль, так чтоб болевого шока не было, так что милосердной быстрой смерти не будет. Ха, да даже находятся те, кто обожает кишечник! Как такие делают: ловят жертву поближе к реке, да чтоб течение было сильное. Убивают, затем достают все кишечники, да в воду и макают, держа зубами за один край или лапой чуть прижимают. Представляете себе уровень их интеллекта? Держат так, держат, вода все непотребства и вымывает. Фуксории рождены в холоде, чувствуют себя в мороз великолепно, вот и ждут когда всё вымоется в ледяной воде.       А потом знатно кишки-то ледяные становятся, невкусные. Они их собирают в узелок, и тащат, пока не увидят факелы какой-нибудь деревушки, или лагерный костёр горящий. И, не поверите, обматывают кишки на палку, палку в зубы, и над огнём держат, запекают, пока запах для них вкусный не пойдёт. Вот так вот. А ещё у них невероятно острый нюх и зрение. Любого врага в Инвизе с пятнадцати метров видят. А может и больше даже… дрессировке и приручению не поддаются, абсолютно. Дикие, неукротимые, безжалостные твари. Вот так.       Гильс гордо вскинул голову. Линдор и Фимбула сидели в глубоких раздумьях. Та кровожадность и сила, о которых рассказал Стрелок, никак не вязались с образом этих прекрасных существ. Но они сами убедились в правоте его слов, когда фуксории зажали их в хижине.       — Хорошо. – Задумчиво произнесла Фимбула. – Спасибо, Гильс. Теперь надо решить важный вопрос: как мы будем противостоять им? Мы могли бы приручить их, и с их помощью разогнать остальных. Но ты говоришь, что они неприручаемые.       — Клянусь своим отмороженным задом, не приручить. – Бодро подтвердил дворф.       — Но должно же быть хоть что-то, что берёт их. – Произнёс Линдор. – У каждого титана есть либо слабое место, либо ещё более сильный титан. Так или иначе, всех можно как-то одолеть.       — Можно. – Так же довольно ответил Гильс. Он будто ожидал, когда у него наконец спросят, и он поделится своими бесценными знаниями.       — Так что же это?! – не выдержав, вскрикнула Фимбула. – Не томи, говори уже! У нас тут серьёзная угроза, Гильс, не время для твоих загадок!       — Да ладно, ладно, не истери. – Дворф закрыл глаза и сделал движение руками, означающее жест успокоения. – Способ избавиться от фуксорий есть. Что бы там ни говорили источники, и сколько бы я сам не охотился на фуксорий, но я уверен, что далеко не всё о них знаю. Возможно, их и получится приручить, и не обязательно их убивать. Мы устроим засаду. Сделаем ловушку, поймаем парочку и поизучаем их. Правда есть риск нападения стаи на лагерь, но и к этому мы будем готовы. Ловушки, клетки и полная боеготовность людей.       — Звучит не очень многообещающе. – Задумчиво произнесла Фимбула. – Нам нужно спасти лагерь как можно скорее, у нас нет времени на изучение. К тому же нападение на лагерь нельзя допускать, это слишком рискованно       — А мне нравится идея. – Сказал Линдор. – Ты права, времени у нас не так много и подпускать фуксорий слишком близко очень опасно. Но другого пути я не вижу. Да и если есть шанс получить сильных боевых спутников, а то и редкого ездового зверя – такой шанс нельзя упускать. К тому же, ну я ни за что не поверю, что тебе не хотелось бы восседать на таком великолепном звере. – Закончил он, хитро улыбнувшись и глядя на ферре. – Я прав?       Фимбула застенчиво улыбнулась и дёрнула ушами.       — Ну, ты хорошо меня знаешь. – Ответила она и её впалые щёки порозовели. – Нас устраивает такой план, Гильс. Когда начнём?       — Когда у меня из задницы дракон вылезет! – выпучив глаза и растопырив руки, воскликнул дворф с раздражающей театральностью. – Сейчас и начнём! Ты, эльфик, тащи верёвки и иди введи в курс дела своих говорящих тигров. А ты, баба, иди приготовь что-нибудь и не мешайся под ногами!       Фимбула не успела ничего возразить, дворф вышел на улицу и позвал какого-то Маркута, который «опять мыл уши компотом и до него не доораться». Ферре громко со стоном вздохнула и встала, разминая затёкшие лапы.       — Клянусь Нуи, долго я этого гнома не выдержу… – прошипела она.       — Да, грубиян тот ещё. – Согласился эльф. – Но мы делаем это не ради него, а ради всего лагеря. Вот что, я пойду найду тигров и мы займёмся приготовлением ловушки. А ты иди и отдохни немного. Ты как-то неважно выглядишь.       — Я вполне хорошо себя чувствую. – Уверенно ответила ферре.       — Всё равно. Ты видоизменилась после посещения библиотеки. Кто знает, что будет дальше. Пока что тебе нужен покой. Я попрошу Метель присмотреть за тобой.       — Хорошо. Думаю, ты прав.       Линдор кивнул, и вместе с Фимбулой вышел из палатки. Гильс уже успел поставить всех на уши, и работа начинала закипать. Агенты сновали туда-сюда, таскали верёвки, камни, бревна и даже доспехи. Тигры что-то бурно обсуждали, Кустик стояла возле камнетёсного станка и что-то усердно обрабатывала. Метели не было видно, Линдора подхватил Гильс и утащил за собой, не обращая внимания на все его протесты. Фимбула пожала плечами и осмотрелась, ища себе место. Её взгляд упал на костёр, над которым висел котелок, а вокруг стояли табуреты в виде пеньков. Такой фасон табуретов стал очень популярен за последнее время.       Фимбула села на один из табуретов и наблюдала за развернувшейся бурной деятельностью. Метель появилась откуда-то из толпы, и к ней сразу же подскочил Линдор под громкие маты Гильса. Создавалось ощущение, что дворф только и умеет, что добывать руду, охотиться на фуксорий да ругаться. Столько ругани Фимбула не слышала ни от кого за всю свою жизнь, сколько услышала от Стрелка за последний час. Метель держала в руках свитки и книги, Линдор что-то говорил ей, затем указал на Фимбулу. Эльфийка кивнула, после чего Гильс снова увлёк телепата за собой, и поток брани дворфа постепенно стих. Метель подошла к Фимбуле.       — Как ты себя чувствуешь? – спросила она участливо.       — Всё хорошо. – Ответила Фимбула. – Я могу помочь вам в приготовлениях.       — И всё же твой парень попросил меня обеспечить тебе покой на сегодняшние вечер и ночь. Мне лично некогда, к сожалению, заниматься с тобой, но я знаю того, кто может. Заранее прошу прощения, Грег неплохой парень, просто иногда не сдержанный. Если будет приставать, можешь смело бить его по рукам. Он единственный сейчас свободен. Погоди-ка. Грег! Грег, иди сюда!       Метель обратилась к высокому коричневому коту с полосатым хвостом, который стоял и говорил с нуианином. Услышав зов, он лениво оглянулся, затем что-то сказал нуианину и тот согласно кивнул, после кот вальяжной походкой подошёл к девушкам и кокетливо приосанился.       — В чём дело, детка? – спросил он, глядя полуприкрытыми глазами и широко улыбаясь.       Некий Грег был очень странным ферре, по сравнению с другими ферре-агентами. Он был одет не в форму Щ.И.Т.а, а в какой-то странный костюм, явно не подходивший погоде. На нём были красные штаны, чёрные полусапожки, голенище которых немного отходило от лапы, тёмно-коричневая жилетка с красной бахрамой на груди и плечах. Под жилеткой виднелась белая майка, на которой красовались подвеска с шаром из голубого камня и ядовито-синим пером, торчащим из шара, а поверх подвески деревянные бусы с красными вставками. Воротник жилетки украшали деревянные продолговатые бусины с голубыми краями. Помимо всего этого на его крепких запястьях были широкие наручи, слева голубой с чёрными краями, справа чёрный с голубыми, и оба украшены золотыми швами. На поясе с правого бока красовался чёрный платок из плотной ткани, а поверх него кожаный ремень и прикреплённая к нему маленькая сумочка. А справа к его ноге ремнями тоже была прикреплена сумочка чуть большего размера. Голову украшала шляпа с маленькими полями и задорно торчащим полосатым пёрышком. Ферре походил не то на бродячего торговца, не то разбойника, не то уличного артиста. Судя по лицу, скорее уличный артист. Полуприкрытые томные оранжевые глаза, нижние веки подкрашены толстыми чёрными полосами теней. Нос с небольшой горбинкой, чуть приплюснутый на кончике. Пухлые тёмно-коричневые губы расплылись в той самой улыбке, что обнажила клыки и не сходила с его узкого лица с чёткими контурами, но едва заметными скулами. Волосы были заплетены в толстые оранжевые дреды.       — Так что случилось, детка? – снова спросил он, не дождавшись ответа на первый вопрос.       — Грег, поразвлекай эту девушку пожалуйста. И проследи, чтобы она находилась в спокойствии. И у неё есть мужчина, так что без глупостей, Грег. – Последнее было сказано очень строгим предупреждающим тоном, будто за этим Грегом не один подобный косяк наблюдался.       Ферре вальяжно пожал плечами.       — Детка, я всё понял. Я же извинился тогда за Кустик. То была случайность. Очень приятная случайность…       — Вот и проследи, чтоб такой… случайности сейчас не произошло. Иначе отправишься в пустоши. – Метель кивнула коту и ушла.       Грег всё так же вальяжно плюхнулся на соседний табурет и уставился на Фимбулу своим полупьяным взглядом похотливого пирата.       — Здрасьте. – Произнёс он, улыбаясь с закрытым уже ртом, не скаля зубы как с Метелью, чуть выпучив глаза, то расширяя, то сужая кошачий зрачок. Похоже, что он и правда был пьян и с трудом фокусирует взгляд на девушке. – Как тебя зовут?       — Фимбула. – Ответила ферре таким голосом, что сразу стало понятно – ей неприятен этот кот.       — А я Грег. Грег Соловей. – Ферре отсалютовал двумя пальцами, продолжая заискивающе улыбаться. – Ты не слушай эту эльфийку, она меня недолюбливает. При чём незаслуженно. Видишь ли, я в первые дни пребывания тут сблизился с её подругой, ферре Кустик. Ну и так получилось, что у нас получилось что-то вроде романа, ну и ты знаешь, как это всё бывает. В итоге я… пришвартовал свой корабль в её гавани, хе-хе. А потом она внезапно на меня обиделась, я даже и не понял за что. В общем, не виноватый я. Она сама пришла. – Закончил кот, развел руки в стороны и выдавил из себя улыбку «я тут ни при чём». После этого он достал из сумки, прикреплённой к ноге, флягу и шумно глотнул оттуда.       Фимбуле было, по факту, всё равно, чем Грег обидел Кустик, она не собиралась заводить с ним близкую дружбу, да и с вышеупомянутой ферре тоже. Сейчас были совсем другие приоритеты, например найти Магнуса и свиток, остановить Антея. Но бросив на него мимолётный взгляд, она заметила у него на щеке шрам. Точнее толстые коричневые полосы от чьих-то острых когтей и будто бы запёкшуюся кровь вокруг них. Из-за окраски ферре издалека шрам был совсем незаметен, но вблизи он бросался в глаза. Фимбула невольно засмотрелась на этот шрам.       — Красивый, да? – спросил Грег и погладил порезы. – Хочешь узнать, как я получил его?       — Догадываюсь. Бился с монстрами. – Ответила Фимбула без особого интереса.       — И это тоже. Но на самом деле я заработал этот шрам, поднимая затонувшие сундуки с сокровищами со дня морей, в поисках чертежей легендарных субмарин.       Ушки Фимбулы навострились, но она продолжала сидеть с каменным лицом.       — Я вижу, что тебе интересно. – Вкрадчиво произнёс Грег и развернулся к Фимбуле всем телом. – Ты не переживай, я не буду приставать к тебе. Я вообще, после того случая с Кустик, думаю завязать с женщинами. Ничего хорошего мне они не принесли. Я лишь хочу потравить байки, а меня здесь почти никто не слушает.       Фимбула повернулась к Грегу.       — Я тоже люблю послушать интересные истории. Ты уж извини мою холодность, похоже, Линдор прав. Я после этой Библиотеки Эрнарда сама не своя бываю.       — Это нормально. Я до этой Библиотеки рыжим был, а теперь какой-то полутигр недоделанный… спасибо Нуи, что есть дару-визажисты. Что хочешь исправят. Ну, почти. Так вот, ты знаешь о субмаринах?       — Нет, никогда не видела.       — Субмарины – это живые механизмы в виде рыб, созданы дворфами давным-давно для перемещений под водой. Они в Мираже стоят, макеты. Там можно чертёж купить, за дельфийские звёзды. Появились совсем недавно. Только я вот что скажу тебе. Не торопись брать чертежи тех субмарин. Все субмарины, что по чертежам с Миража строятся – это лишь жалкие деревяшки, обрамлённые железом.       — Почему? – удивилась Фимбула. – Они что, настолько бесполезны? Или строящие их не совсем правильно понимают чертёж?       — Нет, субмарины очень полезные малышки. Это друзья ферре в море. При чём лучшие. На них можно прицепить кучу оборудования – воздухомёт, ускоритель, кислородный баллон, радар, торпедный аппарат. Правда, всего три снаряжения одновременно, это уже дело вкуса какие именно. Но не суть. – Грег снова глотнул из фляги и уставился на костёр. – Эти субмарины лишь жалкая пародия на те, что были изначально. Дай угадаю, ты не слышала легенды о двух субмаринах?       — Конечно, нет. Если я даже о простых субмаринах не знаю, куда мне в легендах разбираться.       — Так вот знай. – Грег снова повернулся к Фимбуле и заговорил вкрадчивым и тихим голосом. Девушке даже пришлось наклониться к нему. – Поговаривают, изначально дворфы создали всего две субмарины. Первая славилась своей скоростью. Она была так быстра, что даже иногда обгоняла некоторые корабли. Неуловимая машина, проносящаяся под толщами воды подобно течению. Чёрная субмарина, прозванная в народе Чёрной Акулой. – Грег выдержал драматическую паузу, чтобы ферре переварила информацию. – Обладатель Чёрной Акулы становился хозяином морей. Он проплывал огромные расстояния, на преодоление которых требовались недели, за считанные часы. Он появлялся из ниоткуда и исчезал в никуда среди чёрных вод. История не знает случаев, когда хоть кто-то обладающий Чёрной Акулой был пойман. Они бесследно исчезали. Поговаривают, что Чёрная Акула в итоге уносила своего владельца в логово Левиафана или Кракена, а после отправлялась на поиски новой жертвы. Иначе как объяснить исчезновение людей, владеющих ею?       — Интересно. – Произнесла Фимбула. – А вторая субмарина тоже имеет такую печальную славу?       — Почти. Вторая субмарина – серебристая. Морской Призрак. Единственная субмарина с Инвизом, если приделать к ней радар. В скорости немного уступает Чёрной Акуле, но Инвиз на тридцать секунд – этого более чем достаточно, чтобы скрыться из поля зрения в тёмных водах. Этой моделью субмарины пользовались воры и прочие нечистые на руку личности. Но спустя время все народы разбрелись по континентам и регионам, связи друг с другом надолго были прекращены, и чертежи субмарин были утеряны в толщах воды, среди сотен тысяч затонувших кораблей. Но поговаривают, – Грег снова понизил голос и стал плавно жестикулировать рукой в такт своим словам, – будто бы по сей день нет-нет, да промелькнёт над водой в утреннем тумане серебристый плавник всего лишь на миг. Но и этого мига достаточно, чтобы узнать великолепное творение. Или же в чёрных водах морей, на самом дне, в непроглядной темноте внезапно вспыхнут два глаза-фонаря, покрытых решёткой. И так же быстро скроются в мёртвом мраке. Вот так вот.       Грег закончил свой рассказ, хитро посмотрел на Фимбулу и снова отхлебнул из своей фляги. Фимбула почти поверила ему, но вот эта улыбка очень сильно расшатывала эту веру. Казалось, что кот просто смеётся над ней.       — Интересно. – Произнесла наконец ферре. – А ты сам пробовал искать эти чертежи? Они вообще существуют?       — Конечно! – Грег всплеснул руками, и красноватое содержимое фляги выплеснулось на снег возле пеньков. Кот выругался и закрыл флягу, засунув её обратно в сумку. – Чертежи существуют, и люди до сих пор бороздят морские моря вы поисках заветных клочков бумаги, чтобы сложить из них единый чертёж. Говорят, дворфы перед уходом с Изначального Материка, освятили свои чертежи в священных водах Эрнарда, поэтому, спустя столько лет, чертежи живы. Время не властно над ними, они будто бесконечны. Люди ищут и находят, ищут и находят… смотри-ка!       Кот пошарился в другой маленькой сумке, что была на поясе, и достал оттуда стопку каких-то обрывков и радостно протянул Фимбуле. Ферре осторожно взяла обрывки и внимательно рассмотрела. Действительно, вот ясно видна схема плавника, а тут общепринятый символ акхиумного порошка, который используется по сей день во всех рецептах, вот нечто похожее на шестерёнки и трубки. Действительно обрывки чертежа. Но их было всего десять. Сколько же нужно для полного чертежа? Грег сразу заметил вопрос в её глазах и радостно протараторил:       — Всего надо 30 кусков. А я уже нашёл десять. Глядишь ещё немного, и соберу Чёрную Акулу. Только назову её по-другому. И буду рассекать морскую толщу… – Кот с мечтательным выражением лица провёл рукой по воздуху, изображая траекторию плавания. – И знаешь что поразительно? В кусках никогда не попадаются дубли. Вот так вот.       — Как так? – изумилась Фимбула. – Быть такого не может…       — Может, может. – Грег снова убрал куски в сумку на поясе. – Займись на досуге, может и тебе удача улыбнётся.       Фимбула пожала плечами.       После этого ни она, ни Грег не проронили ни слова. Ферре всё думала о субмаринах, а Грег пил из своей фляги, время от времени поглядывая на неё с надеждой, будто ожидал, что она заговорит с ним. Но Фимбуле не хотелось разговаривать. К тому же, она заметила на себе очередные признаки метаморфоза: она почесала левую руку, и несколько прядей белых шерстинок легко отделились от её кожи, обнажив тёмно-серое пятно новой шерсти. Ей не было больно, шерсть отделилась очень легко и естественно, как при линьке. Грег заметил это.       — Хэй, – сказал он со своей уже привычной вальяжной улыбкой, – всё продолжаешь меняться. Могу ускорить процесс.       — И как же? У тебя есть сертификат? – Фимбула уставилась на Грега.       — Есть. – Довольно ответил Соловей и достал его из поясной сумки. – Купил его полтора месяца назад, думал обратно в рыжего заделаться, да так руки и не дошли. Привык я к тигровой шкурке, да и шрамы не видно. Мне их нанёс жук-плавунец. Огромный такой… прикинь, поднимаю я сундук со дна, всплываю, и эта сволочь из ниоткуда на меня прыгает, и когтем своим хитиновым прямо по лицу. И ещё, и ещё… дару бились-бились, но шрамы всё равно видны. Ну, этот сертификат мне не нужен, золото сейчас потеряло свою значимость, так что дарю. – Кот протянул девушке сертификат. – Если что, обратись во-о-о-он к тому жабу, что возле почты стоит. Он у нас мастер на все руки: и за складами смотрит, и рожу подправить может, и даже пол сменить. Ценный сотрудник штаба, голова…       — Грег!!! – раздался гневный вопль.       Фимбула и Грег подскочили.       Крепкий лысый нуианин с широким лицом, размахивая руками так, словно собирался напасть на Грега, злобно топал в их сторону. Его густые чёрные брови сошлись так, что слились в одну линию, издалека похожую на расправившую крылья птицу. Тонкие губы скривились от ярости, правый угол верхней губы приподнялся, обнажая желтоватые зубы и мелко дрожал. Однодневная щетина покрывала чуть ли не половину его лица, а лысая макушка поблёскивала от света факелов, когда он проходил мимо.       — Какого беса ты опять не покормил Рендалла?! – заорал нуианин, дыша как кузнечный мех. Его грудь раздувалась при каждом вдохе до, казалось, неестественных размеров.       — А поздороваться? – обиженно потянул Грег, надув губки как обиженный ребёнок. – А с девушкой поздороваться?       — Не беси меня, сволочь!!! – заорал мужчина и топнул ногой. Его руки сжались в кулаки так, что кисти порозовели от напряжения, а костяшки стали белыми как снег. – Это единственное, что тебя просят делать, и то ты не справляешься!!!       — Я кинул еды в общую кормушку, всем хватит… – вздохнул Грег с таким видом, будто совершил великий подвиг, а его никто не то что не оценил, а даже не заметил.       — И что?! Этот жук жрёт столько, сколько видит перед собой, пока не упадёт от обжорства! – нуианин злился всё сильнее. – Ты понимаешь, что кабаны голодают?! А Грохочущий? Он вообще чувствует себя обиженным и находится в стрессе из-за этого!!! А улитка? Да она из раковины не вылазит из-за этого! А медведи?! Боже, медведи наши самые ценные звери, Грег!!!       — Да понял я, понял… – отмахнулся кот. – Пойду рассортирую еду…       — Поздно, чёрт тебя дери! Рендалл уже всё сожрал опять! Иди принеси новую порцию, и уж рассортируй по-нормальному в этот раз! Сам проверю, лично!       Грег закатил глаза, убрал флягу и поплёлся куда-то вглубь лагеря. Нуианин, скрипя зубами, упал на табурет-пенёк и судорожно вздохнул.       — Что за кот… элементарного не может сделать… – проворчал он. – Только и может что лясы точить, комок шерсти…       — Извините, – обратилась к нему Фимбула. – Я так поняла, что у вас тут есть животные?       — Да, но планировалось что они будут тут всего два дня, пока не найдём им хозяев. – Ответил мужчина. – В результате они застряли тут уже на две недели. Ну мы их и кормим, что… не выкидывать же на мороз… похоже они застряли тут…       — Можно глянуть?       — Что?       — Можно посмотреть ваших животных? И если вы не против, я бы забрала их.       — Всех что ли?       — Всех.       — Мне главное их в хорошие руки отдать. Пошли, посмотришь.       Нуианин повёл ферре в ту сторону, куда ушёл Грег.       Поблуждав по лагерю среди палаток, мужчина вывел ферре к большому крытому загону, в котором сидели самые разнообразные животные: гигантский необычный древень, белый, бурый и рыжий с белыми звёздочками на бёдрах медведи, белоснежная ятта, из-под большой жёлтой раковины робко выглядывала полупрозрачная зелёная улитка, похожая на кусок ожившего желе, лесовик сочно-зелёного цвета летней травы, три маленьких поросёнка, сиротливо поглядывающих на медведей и жалобно попискивающих. Бурый медведь подошёл к большой деревянной кадке с водой и кого-то позвал, поскребя лапой пол загона. Из-за кадки выбежал необычный медвежонок: его шкурка была бурого цвета с лёгким сиреневым отливом, а лапы и глаза горели как огонь. Языки пламени плясали под шерстью медвежонка. Медвежонок радостно встал на задние лапы и обнял голову бурого медведя, который в свою очередь ласково боднул медвежонка в живот и затем мягко лизнул.       Особенно выделялся на фоне всех животных древень. Фимбула никогда не видела таких прежде. Он не был похож на тех древней, представителем которого являлся её Элгор. У этого древня были почти что человеческие пропорции тела: две ноги, пропорциональное ногам туловище с мощной грудью, две руки с четырьмя длинными гибкими толстыми палками-пальцами. Древень ходил на двух ногах, а не на четырёх как обычные древни, и у него не было головы: его лицо с одним светящимся глазом, похожее на человеческий череп, находилось посередине груди, а из плеч росли большие отростки-деревья, служащие древню не то рогами, не то крыльями. Но летать он явно не умел – деревца исполняли скорее роль естественного украшения. На мощных ногах древня было шесть пальцев – три спереди и три сзади, они шевелились как огромные толстые черви. Так же древень был «одет» в каменный жилет, каменные браслеты на руках и ногах, и весьма забавные каменные трусы, которые сразу вызывали улыбку. Увидев Фимбулу, древень зашагал к ней, осторожно ступая и смотря под ноги, чтобы никого не раздавить. Каждый его шаг сопровождался лёгким скрипом и хрустом, как хрустит обычное дерево, когда его сильно пригибают к земле. Подойдя к ограде загона, он осторожно просунул длинный палец-ветку цилиндрической формы с немного заострённым концом и тронул лицо ферре. Девушка чуть дёрнулась и улыбнулась. Древню показалось это забавным; он издал грудной звук, похожий на смех, и на его одноглазом лице-черепе появилась своеобразная улыбка. Теперь Фимбула могла разглядеть детали его лица: у древня были острые зубы, нижняя челюсть немного выпирала вперёд. Под лицом через всё тело проходила трещина, и внутри древня сверкала большая синяя энергетическая искра. Голова-грудь древня была покрыта зелёной травой, так же трава была на его ногах, плечах и бёдрах. Древень время от времени менял окраску своих «листьев»: сочно-зелёный цвет плавно переходил в желтоватый осенний, и обратно. Очень и очень необычный древень.       Великан снова дотронулся до ферре. Фимбула повторила своё движение, и древень снова засмеялся гулким грудным смехом. Затем он тронул её живот, захихикал и убрал руку, после чего сплёл пальцы рук и с явным восхищением уставился на неё, приоткрыв рот. Нуианин наконец подал голос:       — Это Грохочущий, хранитель леса. Это высшая форма древней. Хранители обычно не выходят за границы своих лесов, но этот решил видимо повидать свет. Вот и пришёл в наш лагерь пару недель назад. Ну мы его прогонять не стали. Знаешь, хранители очень интересные древни: их интеллект явно превосходит человеческий, но при этом они простодушны настолько, что порой ведут себя как трёхлетние дети.       — Как трёхлетние дети? – переспросила Фимбула. – В смысле?       — Ну знаешь, когда ребёнку кто-то нравится, он в знак симпатии начинает что-то балакать на своём детском языке и показывать свои игрушки. Хранители делают то же самое. Но при этом покажи ему сломанный механизм, и он за полчаса разберётся как он работает и даже починит его. Да, Грохочущий?       Хранитель, которого звали Грохочущим, радостно закивал и из его рта вырвался тот самый звук, похожий на тот, когда ствол огромного дерева волоком тащат по тому же деревянному полу небольшими рывками. Затем он указал длинным пальцем на ребристый механизм, внутри которого что-то сияло. Фимбула только сейчас заметила, что вокруг загона удивительно тепло. Она настолько увлеклась новыми животными, что не заметила перемену температуры.       — Это Грохочущий собрал. – Гордо заявил нуианин. – Обогреватель, так мы его назвали. Представляешь, работает от энергетических кристаллов, что в районе Бездна добываются. Один кристалл обладает настолько сильным излучением, что мы даже не знаем когда оно закончится. Обогреватель работает две недели без остановки, и никаких изменений. Вообще! Видишь, насколько их ум гениален?       Грохочущий снова согласно кивнул, после чего направился в кормушке. Пошуршав внутри неё пальцами, он нашёл большое яблоко и стал аккуратно его есть. У Фимбулы захватило дух. Они никогда не видела таких зверей.       Тут её взгляд упал на необычного огнелапого медвежонка, который наконец оторвался от бурого медведя и пошёл немного поиграть. Он пару раз кувырнулся через голову, затем начал что-то откапывать в сеновой подстилке, по которой ходили животные.       — А что это за медвежонок? – спросила ферре нуианина. – Почему его лапы… огненные?       — А, этот-то… – мужчина шумно вздохнул, упёрся руками в свои бока и немного подумал. – Этот медвежонок зачарованный. Есть такая легенда: один колдун очень любил мёд. Он имел огромные пасеки с множеством ульев, и его закрома всегда были полны свежего мёда. Однажды голодный медвежонок пробрался в его кладовую и съел целый бочонок мёда. Колдун страшно рассердился, поскольку был весьма жаден вдобавок ко всему прочему. Нелюдим, вспыльчив и жаден. В общем, заколдовал он медвежонка, но, как говорится, поперхнулся собственной злостью и наложил по ошибке немножко другие чары. Да, теперь медвежонок оставляет за собой выжженный следы и его легко выследить. Но вместе с тем он имеет невероятно острый нюх на сокровища, деньги и прочие материальные ценности. Он чует золото там, где его, казалось бы, и нет вовсе. Таких зачарованных медвежат много. Они никогда не взрослеют, и могут быть только безобидными спутниками.       — А откуда же они берутся, если они не взрослеют? Они же… не могут размножаться естественным путём.       — А это другая, малоизвестная часть легенды. Колдун, опасаясь повтора инцидента, зачаровал всех медведей в лесу. И время от времени медведицы рождают огнелапых медвежат. Но часто они отказываются от них. Медвежата благодаря своему нюху находят путь к дару, самым большим богачам в мире. Те принимают их и либо оставляют себе, либо продают другим за сиреневые кристаллы. Наша бурая медведица, Брауни, пригрела этого малыша, хоть он и не родной ей. Маленький Сильва очень даже счастлив.       — Сильва? Брауни? А кто придумал имена животным? Их хозяева или вы?       — Грег. – Ответ прозвучал так, будто мужчина смачно сплюнул. – И это всё, на что он оказался способен. Имена придумать мастер, а вот ухаживать и заботиться уже кишка тонка. Подумать только… – нуианина снова начало распирать от злости. – Подумать только, просто взять мешок, высыпать в общую кормушку, затем ещё мешок и покормить из него этого чёртового жука, чтоб к другим не лез! Минут десять работы, даже меньше! Десять минут в день! Нет, сволочь, для него это невероятно тяжкая ноша…       — А что за жук? – осторожно перебила его словесный поток Фимбула. – Вы уже который раз говорите о жуке, но я не вижу его.       Мужчина сразу успокоился.       — Вон, глянь в тот тёмный угол. – Он указал пальцем, куда смотреть. – Это жук-плавунец. Земноводные насекомые. Ну, ты точно встречала их в морях. Единственные насекомые, которые имеют настоящий хвост. Как оказалось, при должном обращении эти агрессивные твари могут быть милыми ручными зверушками.       Фимбула пригляделась и действительно увидела тёмно-синюю хитиновую спину в дальнем углу. Огромное насекомое тихо сидело в углу, подёргивая длинными усами и вращая синими блестящими глазами с чёрной точкой. А может эти глаза не вращались, а просто каким-то образом шевелились – с такого расстояния нельзя было различить. Но плавунец явно следил за происходящим. Его шесть лапок с хитиновым когтем каждая время от времени приподнимались и снова вставали на место. Поднятый кверху гибкий хвост плавно покачивался. Большие передние лапы с ещё большими когтями осторожно перебирали сено под собой. Рот необычной формы – верхняя челюсть в виде клюва, а нижняя похожа на пасть крокодила с острыми хитиновыми зубами – едва заметно открывался и закрывался, обнажая красное нёбо. Две пары длинных усов смотрели вперёд, плавно покачиваясь и иногда подёргиваясь, будто жук улавливал какие-то запахи, которые чувствовал только он. Нижняя пара более длинных усов осторожно шевелилась, едва касаясь сена. Фимбула привыкла относиться к жукам-плавунцам как к морским паразитам, которые нападают на большие корабли и одиноко проплывающие лодки. Не один десяток рыбаков стал жертвой этих насекомых. И вот теперь это хищное существо сидит в клетке, покорно ожидая своей участи. А может даже, ему и нравится такая жизнь. Кормят – и всё остальное неважно.       — Ятта вон тоже, – продолжил нуианин. – Редкий вид. Альбинос. Было одно время, дару устроили аттракцион невиданной щедрости, раздавали этих ятт бесплатно. Праздник какой-то большой был. Я-то не сильно люблю этих травоядных, я больше львов уважаю ваших. Но не выкидывать на мороз же животинку… а улитку вообще в ящиках с конфетами нашли. Явно её туда специально засунули! Такая большая, сама не залезла бы…       Фимбула решила, что достаточно разговоров. Она заберёт несчастных зверей с собой. Уж у неё-то им точно будет хорошо. Нуианин заметил её намерение и молча кивнул. Фимбула свистнула в свисток зверовода, громко и уверенно. Все животные из загона подали голос и испарились привычным зеленоватым сиянием. Ферре вдруг накрыло странное ощущение: она словно почувствовала каждого из своих питомцев. Почувствовала удивление, любопытство, страх, интерес. Перед её глазами ясно предстала картина того, как её прежние питомцы знакомятся с новыми. Как они обнюхивают друг друга, осматривают, общаются. От замелькавших картинок перед глазами у неё сильно закружилась голова, и она пошатнулась.       — Эй-эй, ты чего?! – нуианин испуганно подхватил девушку. – Что такое?       — Ничего… голова немного закружилась… – ответила неуверенно Фимбула и потёрла глаза. Головокружение прошло, но чувствовала она себя странно.       Нуианин помог ей дойти до ближайшего стула и сесть, после этого пошарил в карманах и достал три корнеплода.       — На-ко вот, для кабанов корм. – Сказал он, отдав ферре корнеплоды. – Ты как?       — Уже лучше, спасибо. – Фимбула и правда почувствовала, как ей стало гораздо лучше. – Нельзя приручать столько зверей за раз.       — Ой да ладно тебе! – рассмеялся нуианин. – Это только поначалу у вас так, а потом вас не остановишь. Видел я звероводов, и не раз.       — Кого-кого? – переспросила ферре. – Звероводов? Никогда не слышала.       — Ха! Как можно не слышать о тех, кем являешься?! – прыснул нуианин, хлопнув себя по лбу ладонью. – Ну ты прикольная кошка, умереть не воскреснуть! Звероводы – это те, кто умеет управлять животными. И не просто управлять, а делать так, что те сами просятся на руки. Ты зверовод, это сразу видно.       — Да? И как же? – Фимбула скрестился руки на груди.       — Грохочущий. Он никогда не проявлял такого интереса к простым людям. Звероводы более ласковы, а зверьё это чувствует.       Фимбула задумалась над этими словами. Вспомнив себя за всю жизнь, она поняла что в словах нуианина был большой смысл: всю её жизнь животные к ней так и липли, хоть и не всех удалось приручить. Поэтому она лишь согласно кивнула и продолжила прислушиваться к своим ощущениям, пытаясь почувствовать каждого нового зверя.       Зов Линдора вырвал её из своих мыслей. Эльф подошёл к Фимбуле и нуианину, позвав любимую по имени.       — Солнце, ты где ходишь? – Улыбнулся он. – Тебе нужно отдохнуть.       — Линдор, мне гораздо лучше. – Улыбнулась девушка. – Перестань так волноваться за меня.       — Ты просишь о невозможном. – Вздохнул эльф и приобнял ферре. Фимбула уткнулась лбом в его грудь, обняв его в ответ.       — Фу, терпеть ненавижу эти любовные сопли… – пробурчал нуианин и куда-то пошёл. Над лагерем пронёсся его громогласный зов Грега, а затем причитания о том, что «скотина нашла себе хозяина, и он смело может идти ко всем бесам отсюда». Фимбула и Линдор хихикнули, затем последовал долгий поцелуй.       Наконец, все ловушки были установлены и замаскированы. Стрелок прогорланил на весь лагерь, что пора спать, но уши держать востро; эти снежные бесы могут в любой момент заявиться. Фимбуле и Линдору дали спальные мешки и посильнее разожгли костёр. Свободных палаток уже не осталось: когда кто-то покидал лагерь, его палатку сразу же продавали или обменивали на еду и простенькое оружие, которое потом перековывали в более мощное. Тиграм тоже пришлось спать у костра, но хищники не расстроились. Им часто приходилось выживать в суровых условиях, поэтому тепла костра им более чем хватало.       Утомлённые путники заснули быстро. Кроме Фимбулы. Девушке не спалось. Да и как тут поспишь, зная что вокруг бродят такие опасные чудовища. Фимбуле всюду мерещились рогатые силуэты со светящимися глазами. Она чувствовала себя уставшей, очень уставшей, но уснуть не могла. Дабы скоротать время и хоть как-то расслабиться, она решила вырастить подаренных ей кабанов.       После всех известных махинаций ферре получила трёх огромных вепрей игреневого, чёрного и белоснежного окрасов. Огромные свиньи с мощными головами и острыми как копья клыками преданно смотрели на хозяйку помахивая длинными хвостами, покрытыми длинной шерстью и похожими на лошадиные. Горб на их холке был прямо на уровне макушки головы Фимбулы. Да, такое экзотическое и суровое животное кого угодно заставит понервничать.       После этого она вспомнила про свои ларцы, которые нашла в Библиотеке Эрнарда, но так и не открыла. И сейчас она не успела их открыть; где-то совсем рядом что-то хрустнуло, будто наступили на тонкую промёрзшую сухую ветку. Сердце Фимбулы ёкнуло так, что заболела вся грудная клетка и противно заныл желудок. Ферре вскочила с места и начала оглядываться. Вокруг никого, только мерное едва слышное сопение спящих тигров. Линдор свернулся в позу эмбриона и мирно спал в своём тёплом мешке.       Протяжно захрустел снег, будто на него осторожно медленно ступали. Фимбула тяжело и быстро задышала, медленно оглядываясь по сторонам. Снег захрустел снова, так же медленно и осторожно, но вокруг никого. Ферре даже подумала, что у неё снова начались видения. Всё-таки её рассудок помутился, не выдержал давления Библиотеки. Но спустя пару секунд её уверенность в своём здравомыслии снова вернулась: что-то огромное и лохматое осторожно прошло между палаток. Некоторые факелы были погашены, и ночным гостям было удобно скрываться в тенях. Фимбула сразу поняла, кто пришёл.       Девушка осторожно прошла к спящему эльфу и стала теребить его за плечо. Линдор поворчал что-то и наконец открыл заспанные глаза.       — Что слу… – начал он, но Фимбула быстро зажала ему рот и поднесла палец к губам.       — Они здесь. – Прошептала она. – Ходят за палатками. Я только что видела!       — Они? Фуксории?! – сон моментально прошёл, и Линдор осторожно поднялся. – Где ты её видела?       — Там. – Фимбула указала пальцем туда, где минуту назад она видела силуэт.       Линдор прищурил глаза и всмотрелся во тьму. Силуэт появился снова; он осторожно высунулся из-за палатки, и, заметив, что за ним следят, спрятался обратно. Эльф судорожно вздохнул.       — Фимбула, осторожно буди тигров, и по моему сигналу стреляй Разрывающимся Выстрелом прямо вон в ту тень. – Прошептал он, готовясь сотворить заклинание.       Ферре кивнула и прошла к тиграм. Но чуткий слух хищников уловил шёпот, и они уже проснулись. Осторожно поднявшись, тигры образовали своеобразное кольцо вокруг Фимбулы и Линдора и встали к ним спиной, готовясь отразить нападение.       В темноте снова возник силуэт, рядом с ним ещё один. Зажглись две пары белых горящих глаз.       «Давай!!!» – крикнул Линдор, и свёл руки вместе, творя заклинание Метеора. Фимбула выстрелила Разрывающимся Выстрелом, и рёв раненых фуксорий прогремел в воздухе. Из палаток выскочили вооруженные агенты, в том числе и Стрелок с оружием наготове. Из темноты начали выпрыгивать одна за одной фуксории. Хищники злобно рычали и бросались на всё что движется. Агенты с боевым криком вступили в ответный бой. Но с самого начала становилось понятно, что исход боя предрешён: фуксории появлялись и появлялись из темноты, и конца и края не было этой стае. Каждому агенту приходилось сражаться с одной фуксорией, и увёртываться от атак двух других. Линдор тоже сражался изо всех сил: он выпускал огненные шары, ослаблял и пугал хищников, выставлял силовые барьеры, даже призвал Слугу Бездны – уродливого, но невероятно сильного демона. Линдор не любил этот навык: используя его, он вспоминал своё неприятное прошлое на службе у Анталлона, но невероятная сила демона иногда была очень нужна. Как, например, сейчас.       Ожесточённый бой разгорался всё сильнее; лилась кровь, рычали фуксории, скрежетали мечи о твёрдые рога. Звери сражались с невиданными доныне и нетипичными даже для таких хищников жестокостью и рассчётливостью: фуксории ловко увёртывались от ударов, заставляя противника открыться для удара, а после, выждав удобный момент, молниеносно нападали, атакуя рогами, когтями и зубами по самым уязвимым и плохо защищённым местам, и агенты падали, сражённые, на снег, истекая кровью, но продолжая жалкие попытки отбиваться. Даже тигры едва справлялись: хитрые волколисы позволяли им напасть сзади, а после огромные рога, длина которых была две три от тела, включая голову и шею, загнутые на концах вниз как когти, впивались в тигриное тело, когда фуксории запрокидывали голову. Более того, как только тигр издавал рёв боли, фуксории с явными кровожадными улыбками резко поворачивали голову, и рога как клыки раздирали шкуру и мышцы тигров, нанося им серьёзные раны.       Ферре стреляла во все стороны, стараясь ранить как можно больше фуксорий. Ради этого она даже пожертвовала навыком Капкан, сменив его на Костяную Клетку. Вместе с недавно изученными Ливнем Стрел и Беспощадным Выстрелом это было как нельзя кстати: кпуг из острых костяных шипов окружал некоторое количество фуксорий, а после Фимбула обрушивала на них Ливень, который больно ранил зверей, нанося сильный урон от каждой стрелы, заряженной природной энергией.       Но этих мер было недостаточно: фуксории продолжали прибывать, а число агентов заметно уменьшилось. Весь снег на территории лагеря был залит кровью, за забором лежали истерзанные стражники, беспомощно теребя вывалившиеся на снег кишки. Фимбула пришла в ужас от осознания того, насколько сильны эти звери, и в ещё больший ужас от осознания того, сколько их тут живёт. Даже стражники не уследили за ними и пали в битве…       Тигры уже были на грани. Фуксории облепили их, впиваясь в тело острыми зубами и полосуя когтями. Окровавленная Энигма в отчаянии пыталась атаковать чудищ, но её лапы скользили в быстро остывающей мешанине из крови и снега, всё больше напоминающей густую слизь. Парадигма лежал на снегу, прижатый фуксориями, которые уже начинали отгрызать от него куски плоти. Орион, забыв про себя, изо всех сил старался прикрыть брата, но его самого подмяли под себя фуксории. Линдор тоже был окружён свирепыми хищниками, но пока вполне хорошо держался. Фимбула поняла, что спасти тигров можно одним единственным способом. Возможно, потом она пожалеет об этом, но другого выхода просто нет…       Ферре подскочила к куче мала из тигров и фуксорий и изо всех сил засвистела в свисток зверовода, сделанный в виде кольца на её пальце. Маленький, едва заметный предмет, но какой мощью обладающий. Тигры зарычали в ответ, по их телу прошёлся зеленоватый свет и они растворились в воздухе. Фимбула вскрикнула и согнулась, прижав руки к груди и животу. Она ощутила укол той боли, что испытывали бедная Связующая и её верноподданные. Но и с фуксориями тоже что-то стало происходить. Звери издали такой рёв, словно их утаскивал на дно сам Кракен. По их телам тоже прошлась едва заметная волна света, но ничего не произошло. За исключением того, что звери странно пригнулись к земле, словно очень устали. Фимбула тут же смекнула, что происходит, и начала уверенно и громко, до боли в лёгких дуть в свисток. Дикие волколисы отчаянно сопротивлялись приручению. Более того, звук свистка отразился на всех фуксориях, что его услышали. Кто-то бросился бежать, кто-то замешкался, кто-то начал искать источник звука. Агенты воспользовались этим преимуществом и атаковали фуксорий со всей силы. Перевес, наконец, был на стороне лагеря. Стрелок победно проорал парочку совсем уж нецензурных ругательств и стрелял во все стороны, продолжая выкрикивать ругательства.       Фуксории, что били тигров, бросились врассыпную, но одна осталась. Бешено сверкнув глазами, она совершила молниеносный прыжок к Фимбуле и со всей силы ударила её лапой по голове. Девушка упала контуженная на снег. Удар невероятной силы оглушил её; в глазах помутнело, в ушах звенело, голова кружилась, место удара горело. Ферре ничего не соображала, кроме того, что сейчас фуксорий раздерёт её. Но этого не происходило. Чего же она медлит?..       Ферре приоткрыла глаза. В её сознании всё увиденное происходило будто с замедлением, но даже тогда она с трудом поверила своим глазам. Фуксория дралась с Магнусом. Мантикора, раскрыв крылья, нападала на рогатого песца, царапая его огромными когтями, коля переливающимися огнём рогами и била крепкими крыльями. Фуксория была вне себя от ярости: её морда исказилась, глаза сверкали как огни Маяков Изы, чёрные губы дрожали и задрались так, что обнажили и синеватые дёсны. Чуть подальше с двумя другими фуксориями сражался Тайфун. Зверь извергал потоки тьмы из пасти, пугая хищников своим рёвом, и ему помогал сгусток северного сияния с двумя глазами светлячками, время от времени принимающий форму синего прозрачного тигра.       «Амадей… – пронеслось в голове Фимбулы. – Каин…»       Магнус схватил лапами фуксорию и грубо отбросил в сторону. Пока песец поднимался на лапы, мантикора прыгнула к Фимбуле и закрыла её своим телом.       — Хэй! Ты как? – спросил он, рыча и хлопая крыльями, чтобы отогнать фуксорий.       — М-магнус… – едва разлепив губы, ответила ферре. – Ты… как? Что ты здесь делаешь?       — Рад, что ты жива. – Ответила мантикора и со всей силы отвесила удар крепкой лапой нападавшей в прыжке фуксории, от чего ту отнесло в сторону, и ударило об каменную печь для выплавки металла. Зверь жалобно вскрикнул и упал без движений, но спустя долю секунды поднимался на лапы, яростно скалясь и рыча.       Магнус растопырил крылья и протяжно зарычал, образовав в двадцати пяти метрах от себя круг из сияющей сочно-жёлтой пыли. Пыль коснулась сражающихся, и те словно воспряли духом. Каждый почувствовал прилив сил и небывалое желание сражаться, пусть и кратковременную вспышку. Этого было вполне достаточно, чтобы атаковать фуксорий с новой силой.       — Свисти! – скомандовал Магнус.       — Что?! – Фимбула аж вскочила на лапы. Контузии как не бывало. – Ты спятил?! Я не знаю, чей это Тайфун…       — Знаешь! – рыкнул Магнус, снова отвесив удар очередной нападающей фуксории. – Свисти же!       Фимбула набрала побольше воздуха в лёгкие и оглушительно засвистела в свисток зверовода. Тайфун, призрачный тигр и Магнус исчезли, а фуксории с жалобным рёвом пригнулись к земле, а затем бросились бежать. Лишь одна фуксория осталась на месте и злобно посмотрела на ферре, скаля острые зубы и сверкая глазами. Фимбула вдруг осознала, что это наверняка вожак стаи. Иначе объяснить такую стойкость невозможно. Эта фуксория очень сильна. Фимбула снова со всей силы задула в свисток, ясно представляя, как вся её энергия и её сила потоками устремляются к дикому зверю и подавляют его волю, заставляя покориться. Песец снова пригнулся к земле на пару секунд, затем ответил воинственным рыком и бросился на девушку.       Дальнейшие доли секунды пролетели для Фимбулы как несколько минут. Всё вокруг неё словно бы замедлилось, и весьма странное, но приятное чувство накрыло её. Она словно вспомнила. Вспомнила, кто она есть. Вспомнила, насколько она сильна. Вспомнила себя задолго до Библиотеки Эрнарда. И в это же время словно невидимые оковы спали с неё, её дух воспрял подобно вырвавшемуся из клетки соколу. Она чуть пригнулась, не сводя глаз с фуксории, которая медленно приближалась. Девушка сама ощутила себя зверем, готовым напасть на свою жертву. И эта жертва совсем близко…       Фуксория уже достигла Фимбулы и потянулась к ней разинутой пастью, разбрызгивая слюну. Ферре плавно, как ей ощущалось, уклонилась от укуса, заставив зверя подставить ей спину. Затем она вцепилась обеими руками за длинную шёлковую гриву и смело оседлала рогатую волколисицу. И всё это произошло чуть меньше, чем за секунду.       Фуксория на мгновение замешкалась, не ожидая такой ловкости и наглости от жертвы, затем начала реветь не своим голосом и яростно прыгать, мотая головой во все стороны, стараясь рогами сбить наездника. Фимбула крепко вцепилась в прочные волосы на шее зверя, которые оказались вовсе не такие густые и длинные, как казались на первый взгляд. Длинна волос на гриве фуксории была около метра, а под ней была толстая шея с каменными мускулами, иначе зверь не мог бы так легко носить такие мощные рога, и уж тем более сражаться ими, не свернув себе шею. Даже голова и морда фуксории были меньше по толщине, чем рога.       Фуксория продолжала свои безумные скачки, но Фимбула крепко держалась на спине прекрасного монстра. Зверь исцарапал себе бёдра рогами, и её хвост уже был почти красный от крови, но фуксория явно не собиралась сдаваться. Фимбула пригнула голову к рукам, что позволило ей избегать рогов, и так же свисток зверовода был прямо возле губ. Ферре снова засвистела что есть силы, правда свист вышел относительно тихим и прерывистым, но и этого хватило, чтобы ослабить зверя. Ферре даже не заметила, что сражение вокруг стихло, и обе враждующие стороны с интересом наблюдали за извивающимся зверем и наездником.       «Вот же ж мать вашу волшебницу! – вытаращил глаза Гильс. – Вы видите это?!» «Приручается! – выкрикнул кто-то. – Кажется она приручается!»       У фуксорий появилось выражение тревоги на морде. Да, это действительно был их вожак. А свержение вожака для любых стайных животных очень много значит. Песец продолжал дёргаться и мотать головой, а Фимбула продолжала свистеть. Наконец, зверь остановился, тяжело дыша, опустил голову и замер на месте. Зрители напряглись, обе враждующие стороны начали изнывать от ожидания. Уставшая фуксория внезапно огрызнулась, схватила ферре за лапу и яростно сбросила с себя, отшвырнув на добрую пару-тройку метров. Жители лагеря в ужасе вскрикнули, и у фуксорий тревога сменилась злорадством и надеждой на победу. Вожак фуксорий уже хотела перегрызть поверженной наезднице горло, но Фимбула быстро поднесла руку к губам и засвистела в свисток, выложив последние крохи сил.       Зубастая пасть фуксории остановилась прямо у носа ферре. Горячее дыхание с душком протухшего мяса обдало её лицо. Затем от кончика носа до конца хвоста волколиса прошла волна зелёного света. Фуксория была приручена.       Ферре поманила нового питомца рукой. Фуксория наклонила голову на мощной шее, дождалась когда ферре обхватит руками её рог, после аккуратно подняла голову, ставя девушку на лапы. Фимбула опёрлась на фуксорию, и та издала громкий протяжный рык. На мордах всех фуксорий выразилось недоумение, затем страх, а после смирение, смешанное с отчаянием. Звери наклонили головы в знак повиновения последней воле своего вожака. Вероятно, прирученная фуксория приказала своей стае прекратить сражение и перейти на сторону людей.       Люди долго молчали, не в силах поверить, что война между ними и дикими хищниками окончена. Более того, на их стороне теперь, вероятнее всего, могучие заступники. Фимбула погладила фуксорию, и та склонила голову и прикрыла глаза.       — Эй, народ! Мы победили! – первым заголосил Стрелок. – С ума сойти, народ! Мы сделали их!!! УРА-А-А-А-А!!!       — Ура-а-а-а! – скромно раздалось по лагерю.       Фимбула не заметила, сколько людей было в лагере сначала, но заметила, что стало гораздо меньше. Везде было много растерзанных трупов, снег красным холодным ковром лежал под ногами. Тишина навалилась на лагерь. Благословенная тишина.       Фуксории, послушав своего вожака, начали помогать агентам вставать. Те в свою очередь неуверенно цеплялись руками за рога, затем вставали на ноги. Кто-то падал, кто-то смог удержаться. Линдор возник из ниоткуда, телепортировавшись к Фимбуле. Он сгрёб уставшую девушку в охапку и осторожно, но страстно поцеловал.       — Ты в порядке? – прошептал он.       — Лучше не бывает. – Прошептала в ответ ферре и уронила голову ему на грудь.       Через пару часов в лагере был накрыт богатый стол. Перебинтованные и раненые агенты веселились и гуляли, не смотря на свои увечья, празднуя долгожданную победу и очень взаимовыгодный союз. Фуксории угощались мясными продуктами и рыбой, их морды выражали полное довольство, и они, судя по всему, уже не чувствовали себя покорёнными рабами. Некоторые из агентов осматривали диковинных зверей и делали какие-то записи, другие шумно обсуждали сломанные ловушки, поражаясь как фуксории сделали это, при том бесшумно. Кто-то, уже достаточно выпив, даже нашёл в себе силы пуститься в пляс. Вновь начавшийся густой снегопад быстро покрывал кровавое месиво, делая землю в лагере вновь белоснежной.       Тела убитых были собраны в большие вязанные мешки, сгруженные на трактор, и кто-то из ферре-агентов повёз их хоронить в пустоши, взяв лопату, кучу золотых слитков и оружие погибших. Как объяснили Фимбуле и Линдору, которые весьма удивились такому спокойному отношению к умершим товарищам, идеология Щ.И.Т.а даёт своим членам несколько иное представление о смерти. Если агент умирает в славной битве за правое дело – то это достойная смерть, которая, по сути, является неотъемлемой частью жизни организации, несмотря на свою по большей части мирную направленность допускающую боевые действия и миссии, смертельный исход которых имеет очень большие шансы. Совсем другое дело предательское убийство агента. Бесславная и грубая кончина, которую невозможно не оплакать. На следующий день было решено устроить похоронную церемонию и отдать честь погибшим агентам. А сейчас живые – и мёртвые тоже – насладятся праздником победы.       Фимбула и Линдор сидели рядом с Гильсом, который в своей манере жадно поглощал пищу, жуя с открытым ртом и роняя непрожёванные куски себе на колени. Линдор спохватился, что тигров нигде нет, но ферре успокоила его, сказав о приручении. Всё происходило очень быстро, думать времени не было. Если бы не приручение, то фуксории растерзали бы их. Сейчас тигры восстанавливают свои раны, и лучше им не мешать. Линдор согласился с такими доводами. Раз тигры поддались свистку, значит, они были не против приручения.       Гильс услышал их разговор, шумно проглотил кусок бараньей ноги и произнёс, глядя на Фимбулу с едва скрываемой гордостью:       — А ты, деваха, ничего. Есть ещё стрелы в колчане, да мозги в котелке! – он хлопнул девушку по плечу. – Знаешь, кошка, ты превзошла мои ожидания. Эти эльфийки только и знают, что титьки мять, а ты вон не растерялась. Молодца! Наш человек! – он снова хлопнул её по плечу так, что девушка пошатнулась. – Отличный выбор, сахарный мальчик. Может хоть так у тебя пример мужика перед глазами будет! – Гильс заржал своей шутке, но весьма добродушным смехом. Хотя смехом этот гогот нельзя было назвать.       — Спасибо, Гильс. – Фимбуле было приятно слышать такую похвалу, хоть и несколько в грубоватой форме.       — Чего сразу сахарный-то? – Линдор был достаточно поддатый, и его было сейчас довольно легко задеть. – Это макияж мага! Боевой раскрас! И у эльфов принято делать макияж всем. Вам, бомжеватым дворфам, не понять.       — Да конечно, рассказывай! – снова заржал Гильс и впился зубами в баранью ногу.       Фимбула подтолкнула Линдора локтем, но тот лишь с улыбкой отмахнулся.       — Кстати, Гильс. – Обратилась к дворфу девушка. – Ты вроде похвалялся, что ты великий охотник на фуксорий. Как же так вышло, что ты не смог защитить лагерь один?       Гильс аж подавился мясом и закашлял, извергая фонтан крошек и кусочков раннее попавшей в его рот еды.       — За брехуна меня держишь?! – возмутился дворф. – А ничего что этих тварей былая сотня, и приходили они поодиночке!? А тут вдруг все разом ввалились, как драконье дерьмо на голову посреди ясного дня…       Гильс ещё долго распинался и ругался. Фимбула долго его слушала, затем поняв, что дворф настолько увлёкся своими речами, что даже не замечает, что его никто не слушает, начала есть и пить. Линдор продолжал пробовать напитки и пьянел всё сильнее. Наконец, почувствовав, что больше он не может пить, он отставил стакан и уронил голову на плечо Фимбуле.       — А з-знаишь… – произнёс он заплетающимся языком и едва фокусируя взгляд. – Я тьебя так люблю…       — И я тебя люблю, пьяница. – Улыбнулась Фимбула и нежно поцеловала его в разгорячённый от алкоголя лоб. – Пошли, тебе лучше прилечь.       — Д-да… – ответил эльф. – О-о-о-ох, что ж я так… перебрал-то, а… с-солнышко, ты п-прости м-меня…       Фимбула только улыбнулась и повела пьяного эльфа в палатку. Она и сама была не прочь выпить лишнего чтобы расслабить голову и нервы. Последние дни были уж очень насыщенными.       По пути в палатку, девушка вдруг вспомнила, что не видела среди выживших Грега и того лысого нуианина. Похоже, что они пали достойной смертью. Лысый точно. А Грега скорее всего растерзали при попытке побега; он не был похож на воина. Но так или иначе, все жертвы оказались не напрасны. Лагерь и его жители спасены. Метель даже послала за моря письмо с просьбой начать призыв добровольцев, о чём она радостно сообщила в начале пира, а так же приглашение для дару, которые уже давно обещали заехать и обеспечить запасами.       Ферре увидела возле палатки в тени какие-то изорванные тряпки. Приглядевшись и подойдя поближе, она узнала костюм Грега. Изорванный и окровавленный. Видимо, его не заметили, а может просто забыли. Вознеся про себя молитву о его душе, она, наконец, уложила Линдора на тёплую подстилку из шкур, укрыла его тёплым одеялом, и тот захрапел через несколько секунд.       Высокая фигура плотного телосложения под Инвизом выскользнула из лагеря. Стражники, которые тоже решили не отказывать себе в удовольствии выпить, не заметили её и не стали поднимать тревогу, а продолжили весело болтать, попивая финиковый пунш. Фигура быстро прошла подальше от лагеря, так чтобы темнота полностью скрыла её. Выйдя из Инвиза, она осторожно посвистела в украшенный драгоценностями свисток для призыва почтовой совы. Птица не заставила себя ждать; она приземлилась на руку фигуры и терпеливо ожидала послания. Некто прикрепил ей на лапку письмо, шепнув имя адресата, а сова взмыла в воздух, скрывшись со вспышкой света. Конечно, подумал некто, стражники могли заметить вспышку, но это теперь неважно. Совсем неважно.       «Сами кормите своих вонючих жуков!» – прошипела фигура напоследок и скрылась в темноте ночной пустоши.