Антидепрессанты уже не помогут...

Прошло уже три дня с пребывания в больнице. Было ужасно скучно и грустно, благо отец меня навещал.  Пока вроде держится, не пьёт. Но мне то откуда знать? Может быть он дома пьёт, а ко мне является трезвым. В любом случае, он старается, я знаю. Также папа принес мне какие-то таблетки. По его словам, это были антидепрессанты. Также он сказал пить их три раза в день, перед приёмами пищи. Я ещё этого не пробовал, так как я не хотел есть. Да, три дня я ничего не ел. Но это ещё не рекорд. Я и неделю без еды могу протянуть. Но ни дня не проживу без сигареты. Ладно, наверное сегодня надо будет поесть, заодно и попробовать эти таблетки. Может они и дадут какой-нибудь результат. Но мне кажется что нихуя. *** *7:59 утра* Я проснулся от непонятного звука, доносящегося с улицы. Подойдя к окну я понял, что это была сирена скорой. Это так странно, что я её сразу не распознал. На улице по прежнему шёл снег и были серые облака. Мне так надоело жить в этом сером мире. Даже белое уже кажется серым. Только по-настоящему яркие цвета выделяются на фоне этого серого полотна моей жизни. Такая же серая и обычная, как и жизнь многих подростков. Хотя нет, на фоне их жизней, моя чёрная. Их не гнобят, не издеваются, как надо мной. Всё, пойду пожру и выпью таблетки. Хотя мне кажется, толку от них никакого. Я спустился вниз, в столовую, где обычно в такое время уже много людей, но в этот раз тут никого не было. Вот и хорошо. Ненавижу есть, когда вокруг много людей и все смотрят на тебя. Это дико раздражает и вообще, что вы на меня смотрите? Оставьте свои вопросы при себе. Вдруг я увидел молоденькую девушку. Она была замученная, с огромными синяками под глазами, как будто бы она тоже болела. Ну ещё бы. В какой-то атмосфере работать каждый день. –Ты пришла покушать? Извини, мы просто ещё не накрыли. Я уже привык, что меня путают с девочкой из-за моих хвостиков. Ну да ладно, что поделать? –А можно мне взять с собой, просто я ненавижу есть в окружении людей. Они все на меня так смотрят, и наверное думают, как я буду есть, у меня же протез. –Да, конечно, можешь взять. Я тебя прекрасно понимаю, сама ненавижу места, где много людей. –Спасибо. Она протянула мне бумажный пакетик с едой. В таких пакетиках обычно носят еду в школу. Кроме меня конечно. Я же, блять, ебанная анорексичка. Я вернулся в палату и начал открывать пакетик. Так странно, что в больнице еду раздают именно в них. Это же не школа, блин. Ну ладно, похуй. Внутри был бутерброд, который вызывал у меня отвращение. Точнее не он, а колбаса. Вообще она была нормальная, просто я ненавидел колбасу после одного неприятного случая. У нас была отвратительная колбаса в школе, на колбасный день, которую почти все ненавидели, от миссис Пакертон. Я никогда её не ел, и не собирался. Однако, одноклассники, а точнее Ларри и Эш, насильно запихнули в меня эту колбасу. Меня увезли на скорой в неотложку с сильнейших отравлением. Там я блевал несколько дней, без остановки. Потом из-за этого случая колбасу в школе запретили, а я с тех пор и вида её не переношу. И тут я понял, что меня потянуло блевать. Я кое-как сдержался и выбросил эту колбасу в мусорное ведро. Чуть сам не блеванул туда. А знаете, я потерял аппетит. Жрать не захочу ещё ближайшие дня три. Ладно, выпью эту таблетку просто так, без еды. Какой от этого толк? Что с едой, что без еды, какая, блять, разница? Я положил таблетку себе в рот и запил водой. На вкус она была отвратительная. Ужасно горькая, прям как мои слёзы отчаяния. И как она может помочь избавиться мне от депрессии, если она даже на вкус ужасна? После того, как я её выпил, я почувствовал сильную слабость, и у меня закружилась голова. В глазах помутнело, и все было как в тумане. Я грохнулся на кровать и закрыл глаза. *** Очнулся я только тогда, когда меня кто-то позвал. –Салли, ты чего колбасу выбросил? Она тебе не понравилась? И тут меня затошнило и я резко выбежал из палаты. Я побежал в сторону туалета. Зайдя в кабинку, я выблевал всё, что поступило к моему горлу. Мне аж стало легче дышать. Хотя я не знаю, чем я блевал, если блевать то и было нечем. Я же не ел ничего уже четвёртый день. Вернувшись в палату, я увидел напуганную Меган. –Блин, я тебя напугал? Извини меня. –Просто ты так резко подскочил, что даже я не успела сказать тебе про колб... –Не говори ничего пожалуйста про колбасу. Мне от одного её вида плохо. –Но что с ней не так? Я её ела и ничего страшного. –Там долгая история. И это связано не конкретно с этой колбасой, а со всей впринципе. –Расскажи. Расскажи. Пожалуйста. –Хорошо, только если я подскачу с места, это значит мне стало очень плохо из-за этой истории. –Неужели так всё ужасно? –Для тебя, может быть и нет, но для меня это просто отвратительно и мерзко. Потому что воспоминания и вид этой колбасы, фу, бе, ужас. –Ой, фу, мне аж самой мерзко стало, – сделав искривившееся лицо, сказала Меган. Я рассказал ей всю эту историю с этим неприятным случаем. Было противно рассказывать всю эту информацию, ведь на меня нахлынивали воспоминания. На удивление, я не подрывался с места и не бежал к туалету, чтобы блевать. Закончив рассказ, я выпил стакан воды, чтобы заглушить внутреннюю бурю моего желудка. –Ну и мерзость, вот они... Они... Они очень очень плохие! Как так можно поступать?! – возмущались Меган. –Не знаю, Меган, не знаю. Хоть один человек меня понимает. Ну скорее не человек, а маленький человечек. Антидепрессанты не помогают Из-за них стало ещё хуже. А ещё я заметил, что у меня немного расширились зрачки. На самом деле, это выглядело очень мило. Яркая, небесно-голубая радужка поглощается зрачком. И выглядит это, как будто у меня вселенная в глазах. *** *на следующий день, 3:59 утра* Я проснулся от какой-то возни, доносящейся с кровати Меган. Открыв глаза, я увидел нескольких врачей, о чем-то беспокойно, ну очень беспокойно разговаривающих между собой. –Что случилось? – полусонным голосом сказал я. Они обернулись, но ничего мне не ответили. Тогда я встал с кровати и пошёл к ним. Сквозь туман в глазах, я увидел мирно лежащую Меган. Но она совсем не двигалась. И кажется не дышала... О нет.. Она что? Слёзы потекли из моих глаз. Я начал громко всхлипывать. –Она что... Умерла? –Да, девочка, твоя сестрёнка она умерла. –Она не была моей сестренкой, и я мальчик. Но какое это имеет значение? Как? Как, она умерла? Она же вечером была здоровая, весёлая. Мы играли вместе, веселились. Как? –У неё был рак крови последней стадии. Она умирала постепенно. Узнали об этом очень поздно, так бы её могли спасти. Видимо её мать решила не говорить об этом ей. –Ну конечно, какая мать захочет, чтобы её ребенок знал, то он скоро умрет? – сквозь слёзы сказал я. – Бедная Меган. Я буду помнить тебя всегда. В палату зашли врачи в каких-то странных костюмах, непохожих на остальных врачей. Они унесли мертвое тело Меган. Я вышел в коридор. Там стояла мать Меган Стейси. Она что-то кричала и очень сильно плакала. Я её понимаю. Очень трудно терять близких тебе людей. Это такая боль, такой шрам в сердце. Мне сказали не выходить из палаты и хорошенько поспать. Пхахаха, поспать? Вы совсем ебанулись? Как я могу спать, когда на моих глазах умер человек? Слёзы текли из моих глаз. В поле моего зрения попал мишка, которого мне подарила Меган. Я никогда этого не забуду. Он всегда будет напоминать мне о ней. Продолжение следует...