Открой мне этой ночью

      Сильный ливень покрывал всю Вандомскую площадь Парижа. Вода ровными струями стекала в канализационные стоки, предварительно выстроив ручейковые дорожки. Люди, ещё находившиеся на улицах, бежали, прикрывая головы сумками и плащами. Погода в последние дни была просто непредсказуемая.       Альбус Дамблдор передвигался почти бесшумно, хотя это и давалось с огромным трудом. Его раны, нанесённые заклятиями мракоборцев, были серьёзнее чем он предполагал. Чародей до сих пор не мог понять, как ему удалось сбежать из Лондона, трансгрессировать и не ухватить за собой хвост из целого отряда министерства.       Вода смывала кровь с его рубашки, растворяясь вместе с грязью на земле. Маг хромал, держась одной рукой за живот, где была серьёзная рваная рана, а другой держал палочку, хотя на ещё одно, даже маленькое заклинание, его сил не хватит.       Каждый шаг приносил адскую боль, казалось что все его внутренние органы горят, а вынужденный кашель, ударял по нему с ещё большей силой, но прекратить маг не мог, кажется, у него было пробито лёгкое. Перед ним наконец появилась дверь, которая скрывала того, кто, как он надеялся, ему сможет помочь, если адрес был верным. Альбус постучал в неё дважды и чуть согнул ноги в коленях, опуская голову к земле. По волосам и подбородку стекали крупные прозрачные дождевые капли, застывшие в воздухе на некоторое время, а после падая и сливаясь с лужами.       Дверь распахнулась, и на пороге возник тот, кого он так давно хотел увидеть. Дамблдор поднял глаза на мужчину стоявшего перед ним и слегка улыбнулся, превозмогая боль.       — Не знал, куда ещё пойти, — прохрипел волшебник и упал в руки, такие желанные и крепко его обнимающие, прижимающие к себе.       Геллерт никак не ожидал в этот вечер найти у себя на пороге преподавателя Хогвартса, всего измученного и в крови. Ал потерял сознание, как только увидел Гриндевальда, но тот успел подхватить его. Поначалу тёмного мага, скрывающегося уже несколько дней после грандиозного выступления в склепе, волновал лишь один вопрос — как его смогли найти? Но в полной мере осознав всю плачевность ситуации Альбуса, чародей стал беспокоится только о его скорейшем исцелении. Гелл бережно поднял его на руки и понёс в спальню, прямо на кровать, раньше принадлежавшую семейной паре маглов. Он медленно положил его на мягкую постель, проводя рукой по лицу и мокрым волосам. Дамблдор был холодный и его тело пробил озноб, губы посинели, а дыхание едва ощущалось на поднесенной к носу ладони.       — Кто мог сделать это? — спросил Гриндевальд сам у себя, доставая бузинную палочку, для нанесения первого заклятия.       Тёмный чародей не особо был знаком с лечебной магией, но кое-что все же вспомнил. Может навыков и не хватало, однако благодаря бузинной палочке возможно было практически все.       Геллерт очень аккуратно расстегнул промокшую насквозь рубашку, стараясь не причинять даже мельчайшую боль её хозяину, хотя Ал и был без сознания. Палочка коснулась груди и прошлась к животу, разливая оранжевый сгусток магии, понемногу впитывающийся в кожу. До этого глубокая рана, стала затягиваться, оставляя после себя лишь маленький порез. Тот же трюк Гриндевальд проделал и с рукой, только вот она была сломана в двух местах и один перелом оказался открытым. Геллерту трудно было видеть Ала в таком состоянии. Подумать только, как больно ему было, как он вообще добрался сюда, сколько же в нем силы воли. Он старался не терять сознание, чтобы успеть к своей цели, к тому, кто бы подумал о нем в последнюю очередь.       Закончив с исцелением, тёмный чародей снял расстегнутую рубашку и откинув её в сторону, стал вытирать мужчину полотенцем. Закончив с этим, он укрыл Дамблдора тёплым пуховым одеялом и сел на кровать.       — Я убью их всех, хоть знаю, что ты не одобришь, — волшебник взял его руку, поднося к своим губам и выдыхая в ладонь. — Мне давно хотелось поговорить с тобой, так много сказать, но в лицо я бы не смог сделать этого, однако сейчас ты здесь и то, что ты без сознания, даже лучше.       Тёмный маг набрал в лёгкие побольше воздуха, формируя фразы, которые готовил уже многие годы.       — Я… Альбус… Ал, — он улыбнулся. — Всегда тебя так звал, а ты бесился, но лишь вначале, а потом сам просил тебя так звать. — Теперь Гелл засмеялся. — Тогда я впервые поцеловал тебя, ты так смутился, но я видел, что ты хотел ещё. Я не стал исполнять твою прихоть, я ждал пока ты сам проявишь инициативу.       — А я не смог, — прошептал преподаватель. — Думал, что ты просто издеваешься.       Геллерт вздрогнул и отпустил руку мужчины. Дамблдор попытался подняться, оперевшись на локти, но тёмный волшебник ему не позволил, навалившись сверху.       — Поэтому я поцеловал снова, — Гриндевальд коснулся пальцами губ, которые все ещё не потеряли свой тёмный оттенок синего. — А потом снова и снова и ты ответил.       Альбус перехватил его руку и задержал над своим лицом, лизнув кончиком языка, проводя по всей ладони.       — Думаю, теперь моя очередь делать первый шаг, — преподаватель обхватил шею мужчины и притянул к себе, нежно целуя.       Гриндевальда переполняли эмоции, как же часто, ночами, он думал о таком. Рядом с собой он мог представить только Альбуса, его одного, любимого.       — Ты спас меня, — стараясь восстановить сбившееся дыхание, проговорил маг. — Геллерт. — Он протянул это имя, пробуя на вкус, ведь так давно не произносил его, лишь думал о нем.       — Ты ведь пришёл ко мне. Почему? Почему ты решил, что я спасу тебя? — он опустился к шее профессора, утыкаясь носом в рыжие волосы.       — Даже, если бы не спас, я хотел умереть рядом с тобой. Последнее желание, все такое, — Дамблдор положил руку на голову тёмного чародея, перебирая его светлые пряди, скользящие между пальцев. — И ты прав, я не позволю убить тех, кто ранил меня.       — Сегодня они будут жить, потому что только ты сейчас имеешь значение, — Геллерт закрыл глаза и коснулся губами шеи, постепенно становясь настойчивее, оставляя огромный засос.       — Скажи мне эти слова, Гелл, пожалуйста скажи и я останусь с тобой навсегда, — простонал Дамблдор, когда чужие руки стали поглаживать его внизу живота.       — Я люблю тебя, Ал.