Синдром жертвы

На дне темно и холодно. Ты понимаешь, что опускаешься все ниже и ниже, когда ресницы начинает покрывать иней, и пар изо рта застилает обзор. Ты понимаешь это по шуму в своей голове – давление настолько понизилось, что сердце вырывается наружу через ушные перепонки, а затем смиренно затухает, опускаясь в ноги, разбиваясь на тысячи осколков и оседая в кончиках пальцев. Ты понимаешь, что оказываешься на дне, когда видишь перед собой потолок дешевого отеля с пятью звездами после знака минус, а внутри тебя жадно двигается горячий влажный язык. Женщина среднего возраста щедро заплатит тебе за эту ночь, а взамен ты лишь позволишь ей немного поиграть. Она заталкивает в тебя сморщенные пальцы и сочно обсасывает солоноватые складки, упиваясь смесью твоего сока и ее слюны. Ты для нее – молодое свежее мясо, а она для тебя – старый хищник, десятилетиями притворявшийся травоядным, потому что как-то в средней школе двинутая мамаша застукала ее целующейся с одноклассницей и на месяц отправила в религиозный лагерь для излечения гомосексуальности. Она – охотник, сам себе простреливший оба колена. В том лагере ее научили, что гомосексуальность это только неправильный выбор. Она заполняла таблицу с именами членов ее семьи и напротив каждого должна была расставить их грехи: алкоголизм, наркомания, жестокость, чревоугодие и все в таком роде. Она писала и писала, но как итог не смогла грамотно заполнить и одной графы, потому что вся ее семья – набожные святоши, которым еще в детстве отсекли все зачатки человечности и, как следствие, присущих ей оплошностей. Эти люди буквально жили в церкви, по полгода не ели мяса, знали наизусть библию на нескольких языках. Группа превосходных притворщиков вырастила себе подобную, как и велит завет всевышнего, только вот убить человека в ней не удалось. Такие как она в восемнадцать выходят замуж и рожают без перерыва несколько лет подряд. У таких дом – полная чаша с пятью детьми. И все, как на подбор, с зализанными жиденькими светлыми волосиками, у горла перетянутые отвратительным розовым поло, застегнутом на верхнюю пуговицу под вторым подбородком. Все как один похожи на отвратительного жирного мужа, весь интеллект которого заканчивается цитатами наставлений его не менее мерзкой родительницы, потому что отец бросил их, едва красная опухшая рожа младенца показалась из ее чресл наружу, и она считала своим долгом воспитать «мужчину», но травмированное сознание смогло лишь покалечить детский разум крайне тупорылого мясного мешка. Такие как она под сорок, когда у нормальных людей наступает кризис среднего возраста, платят малолетним девочкам за быстрый грязный секс, которого ей всю жизнь не доставало. Она напивается вусмерть и начинает рассказывать тебе историю своей жизни, пока ты пересчитываешь мелочь и гадаешь, хватит ли этих денег одновременно на маленькую дозу счастья – способ забыться - и подарок возлюбленной, такой же тупой малолетке с комплексом неполноценности, взращенной на ферме вдалеке от цивилизации и приехавшей в город с нулевым объемом знаний о жизни вне амбара с вонючим сеном на корм лошадям. Потом она манерно пристает, а ты тушишь сигарету о буклет на прикроватном столике и молча откидываешься назад, раздвигая ноги и позволяя ей обсосать каждый миллиметр твоего тощего бледного тела и думаешь, как потом будешь прятать синяки, возникающие от каждого прикосновения. Она сует в тебя грязный вибратор, и сама пристраивается в позе ножниц, громко гортанно стонет и ждет возможности кончить обильной струей на твой живот и растереть эту дрянь по твоей коже. Она называет тебя милой, придумывает глупые прозвища, а тебя тянет блевать от одного только звука ее голоса. Вы встречаетесь далеко не в первый и не в последний раз. Эта женщина долго наблюдала за тобой из своего старенького «Вольво» и думала, как много она может тебе дать и как много ты позволишь ей взамен. Ты пытаешься купить сигареты, но дистрофичный прыщавый кассир отказывается пробивать их без удостоверения личности. И тут она протягивает купюру из-за твоей спины и просит еще одну пачку и бутылку самого дешевого вина, а потом зовет тебя в свою припаркованную за углом колымагу, и ты следуешь за ней, не ожидая ничего хорошего и в душе надеясь, что она зарежет тебя и сожрет внутренности, знатно приправив их пеплом. Но вместо этого она кладет руку на твое бедро, запускает пальцы под юбку и хрипло шепчет: «Ты, маленькая наркоманка», и твое лицо сводит от злости, но ты заинтересована, потому слегка скатываешься вниз на пассажирском сидении и приподнимаешь подол. Женщина едет в отель, радио заглушает дрязг старого автомобиля, скачущего по глубоким выбоинам на проселочной дороге. После этого вы видитесь снова, когда она выжидает тебя около того же магазина и опять покупает сигареты и вино, а ты уже послушно идешь за ней по пятам и укладываешься на заднем сидении, чтобы немного поспать после долгого дня в школе. В следующий раз ее корыто припарковано у задних ворот учебного заведения, и ты врешь своей девушке, что это тетушка по отцовой линии приехала с дальнего запада и привезла своих тошнотных детишек. - Это Рори, - она показывает снимок из своего потрепанного бумажника, на нем низкорослый толстяк обнимает огромного белоснежного кота. – А это Вилли, - девочка рядом, точная копия пацана, отличие лишь в прямой вельветовой юбке до колен. Тебе неинтересно, но ты смотришь в лица отпрысков и высчитываешь, где же свернула не туда, но женщина подает тебе заботливо скрученный ароматный косяк и ты мысленно отбиваешь ей «пять». Когда она кончает, складки на ее дряхлом теле становятся похожими на желе. Сначала тебе было интересно наблюдать за ее похожей на предсмертную конвульсией, но со временем это надоело. Густые темные волосы на ее лобке неприятно щекочут бедра, остается только считать секунды до конца этого кошмара. Учебный год подходит к концу, и на твоем носу маячит куча экзаменов, а у девушки начинается сезонная ломка – она страстно желает секса в подвале дома твоих родителей на старых вонючих матрасах, но после встреч с Женщиной в тебе нет никакого желания. Ты отнекиваешься, однако с каждым разом придумать причину все тяжелее: ментруации, гости, болезнь, все это уже не прокатывает, и возлюбленная начинает подозревать неладное, когда в тридцатиградусную жару на тебе рубашка с длинным рукавом и высокие плотные джинсы. -Ты опять? – спрашивает она, а ты и понятия не имеешь, что ответить. Она ждет ответа: «Да, я снова режу себя», но ты давно поняла – резать нужно один раз и для конечного результата, а от этих игр в самоубийцу только саднит мелкие раны и горячие ванны становятся пыткой. Она ждет ответа: «Отец опять меня избивает», но после того, как ты в пьяном угаре всадила в его брюхо нож для чистки овощей, он держит дистанцию. Ты говоришь: «Аллергия на солнце», а эта дурочка верит, и уже на следующий день приносит тебе дорогие лекарства и кудахчет о том, как важно в вашем возрасте заботиться о себе. Ты любишь ее, пусть она и конченая идиотка. От ее наивной морды порой хочется выдавить себе глаза, а от тупости изречений – вставить в уши спиралевидные венчики для замешивания теста. Но ты любишь, как она гладит твои волосы, как неловко тормозит за секунду до поцелуя и как заботливо старается откормить тебя домашней стряпней – отвратительной на вкус, но в глазах дурочки светятся звезды, и ты ешь, а потом выворачиваешь себя наизнанку в школьном туалете. Женщина снова ждет у школы и ты приказываешь ей не приезжать. Говоришь: «Будем встречаться в отеле», и она согласно кивает, дает тебе сигарету и выкручивает радио на максимум. На заднем сидении сумка с новыми игрушками, но тебя уже не удивить. После ночей с Женщиной каждый раз ты растянута как ведро, и эти смешные звуки – выход воздуха из влагалища, постепенно становятся нормой. «Тебе нужно обрабатывать синяки», - говорит она и подает специальную мазь, о которой ты сразу забываешь – все равно не поможет. Она говорит: «Я хочу знать твое имя», а ты шутишь и в ответ гнусно цедишь сквозь зубы: «Зови меня мамочкой». И она называет. Ты просишь остановиться, а эта тварь скачет на огромном резиновом члене и орет во все горло: «Ну же, мамочка, накажи!», а ты встаешь перед ней и с широкого размаха размазываешь ее лицо крепко сжатым кулаком. Из разорванной губы хлещет кровь. Женщина падает на колени, облизывает пальцы твоих ног, и на них кровь мешается со слезами и соплями. «Мамочка, накажи еще», - скулит старуха, и ты снова бьешь ее, на этот раз ступней промеж обвисающих сисек. Она стонет, и под ней остается липкая лужа. В этот раз в твоих руках увесистая пачка новеньких купюр, которых точно будет достаточно на все запланированные покупки. «Мы больше не будем встречаться», - за два дня до выпускного говоришь ты, вытирая руки от ароматной клубничной смазки с примесью запаха твоей прямой кишки. Женщина расстраивается, но благодарит за все проведенное вместе время, награждает значительной суммой и целует в лоб: «Удачи тебе». Но тебе не нужна удача, только деньги и заветный номер телефона. В общежитии при колледже на другом краю штата ты делишь комнату со своей дурочкой, которой неведомым чудом удалось сдать вступительные. Спустя год после крайней встречи с Женщиной ты больше не боишься секса, но удовольствия от него не получаешь: дурочке больно, ей неприятно, когда ее хлещут по аппетитной заднице и заставляют умолять, ей не нравится засовывать в себя несколько предметов сразу и, не выдержав, она уходит со своим новеньким красным чемоданом наперевес. Называет тебя больной сволочью, чокнутой мразью и швыряет в стену золотое колечко. Просит больше не звонить ей, но ты и не собиралась. Провожая ее усталым взглядом, думаешь только о том, что теперь ее койку займет новая соседка, а налаживать контакты к незнакомцами за двадцать лет ты так и не научилась. И в самом деле, уже на следующей неделе дверь открывается и в проходе материализуется невысокая блондинкочка с наигранным дружелюбием на лице. «Меня зовут Вивьен», представляется соседка, и ты не обращаешь внимания на ее имя, пока однажды не подслушиваешь разговор с матерью на громкой связи. «Ты хорошо кушаешь, Вилли?», - спрашивает утомленный женский голос. До тебя медленно доходит осознание, что ты раньше уже видела ее – на изображении рядом с толстым мальчиком и белым котом, в вельветовой юбке и полосатой рубашке с коротким рукавом, и твой интерес к этой персоне увеличивается в известной прогрессии. Ты думаешь: «Вдруг она похожа на мать», - и оказываешься права. Уже через месяц Вилли истошно орет под тобой, раздирая зубами подушку, позволяет тебе смачно бить ее спину куском резины на гибкой палке, а потом отлизывает так усердно, что после пару дней не может нормально открыть и закрыть рот. Заветный номер – двенадцать цифр после плюса, и вот по телу разливается приятное тепло, а сознание медленно погружается в туман. Лежа на спине в ванне отеля, погрузив уши в воду, считаешь удары своего сердца. Непонятно, шумят ли это водопроводные трубы внизу, или это сотня голосов внутри черепа просит остановиться. Вода окрашивается в приятный розовый цвет. Вода застилает глаза мутной пеленой. Вода затекает в нос, а через него проникает в горло и перекрывает дыхание. У тебя все хорошо – твоя девушка ждет доставку китайской еды, протирает игрушки антибактериальной салфеткой и прячет их в сумку. Каждый раз после секса она плачет и просит у бога прощения, каждый раз она упоминает мать, и тебя разрывает на части от гортанного смеха, от воспоминаний: в этом же самом отеле, на этой же самой койке несколько лет назад ее мать оплачивала твою наркоманию мятыми купюрами и мутными монетами за возможность побыть самой собой хоть пару часов. Вы вместе уже второй год, но Вилли так и не свыклась с мыслью, что она неправильная, а ты убеждаешь ее, что правильнее и быть не может, пока толкаешь розовые шарики в ее задницу и шумно втягиваешь ноздрями дорожки, рассыпанные по светлой израненной коже. Как понять, что оказываешься на дне? Когда шрамы от затушенных о запястья сигарет перестают раздражать ощущения. Когда еда теряет вкус и запах, когда люди вокруг превращаются в единую темно-серую массу. Ты поймешь, что дно находятся прямо под твоей спиной, когда все существование разделится на «кайф» и «потребность в кайфе». Девушка открывает дверь. Она кричит, тащит тебя из теплой воды, ее длинные светлые волосы окрашиваются алым. Ты понимаешь, что дно под тобой, когда пытаешься вырезать из себя эту дрянь, как и учили когда-то записки сумасшедших – резать нужно один раз и для конечного результата. В красивой красной воде плещутся осколки разбитого о бортик стакана. Вилли ненамеренно режет свои руки, не прекращая плакать. И вот, дно смыкается над твоей головой.