Амулет крови

Сердце у меня оборвалось и рухнуло куда-то вниз. Наверное, в моих глазах промелькнул страх, ибо на лице Мэлани нарисовалась откровенная издевка, и девушка провела когтем по моей щеке, оставляя кровавый след. - Боишься, человечишка?.. Из-за моей спины выступил Тадасе, угрожающе глядя на главу клана. В глазах Мэлани мелькнуло странное чувство - смесь страха и какого-то гнева. - Бонжур, мистер Хотори. - И тебе отвратительного утречка, - блондин злобно оскалился. - Назови мне причину, по которой я не смогу разорвать тебе глотку. - Ты сам её назвал, - рассмеялась Мэлани, обнажая острые белые клыки. - Потому что ты просто не сможешь это сделать. Слабоват. Если не ошибаюсь, Икуто-кун? - обратилась ко мне вампирша, касаясь пальцами шеи. Я нервно сглотнул, сжимая пистолет, который держал в руке, но забыл о его существовании. Спохватившись, уперся ей дулом в живот, но Мэлани лишь игриво захихикала. - Что за детские забавы? Я вот, - она медленно скользнула рукой по моему плечу и предплечью, затем резко выбила пистолет из рук. Я мысленно выругался. - Знаю много взрослых игр. - Только посмей превратить его в свою игрушку, - прорычал Тадасе, и его зрачки стали узкими и вертикальными, как у кота. - О, зачем? У меня их полно, хотя такой красавчик нужен мне для других целей, - она чуть прижалась ко мне, и я перевел взгляд поверх блондинистой головы, стараясь не смотреть на её грудь. Которая, кстати, была не меньше третьего размера. Интересно, почему все красивые девушки - стервы?.. За исключением Аму. - Кстати, Икуто-кун, - прошептала мне на ухо Мэлани, наклоняясь ближе. - Ты случайно не свой амулетик искал? Внутри все похолодело, а по спине пробежали мурашки. Я застыл, забыв, как дышать. Тем временем Мэлани убрала свою идиотскую ухмылочку и, запустив руку в карман куртки, извлекла наружу нечто на черной веревке. Большой круглый камень с кристаллом внутри, вокруг него - пятиконечная звезда, окруженная надписями на латыни. Амулет крови. У Мэлани. Все пропало. Девушка покрутила его на пальце, словно дразня меня. Невольно я протянул руку к амулету, но та мигом убрала его обратно в карман. От бессилия я просто стоял и тяжело дышал. Нет, это невозможно. Как она могла узнать?.. Словно читая мои мысли, Мэлани произнесла: - Гадаешь, откуда он у меня? Хорошо, расскажу, - не успел я моргнуть, как у неё в руке оказалось мое письмо. - Сигагива. Ты был на правильном пути, и если бы ты сказал пароль, который написан на первых буквах, ты получил бы доступ к амулету. К сожалению, ты просто опоздал. Амулетик у меня уже четвертый день. Аму сама разбрасывалась им, словно фантиком из-под конфеты. - Дрянь, - выдохнул я, занося руку для удара. Ловко перехватив её, Мэлани чуть сжала пальцы, и сильная, тупая боль пронзила предплечье. Я взвыл и схватился за руку. - Я ошиблась, когда думала, что все кончено, - словно разговаривая сама с собой, проговорила Мэлани. - Думала, что обратив Аму и твою сестру, они навсегда останутся моими собачками и думать забудут об амулете. Во рту пересохло, а воздуха в груди стало мало. Утао?! Моя сестра жива?! Я вспомнил её добрый, тихий смех и теплую улыбку, застывшую на губах; вспомнил то, как она встречала меня из школы, и мы вместе шли домой, покупая булочки с джемом; вспомнил, как она сжимала тонкими пальцами мое лицо и, красная, как рак, говорила, что любит меня. Любит не как брата. Внутри все сжалось от тоски, которая внезапно распалась от мелькнувшего луча надежды. Моя сестра жива... - Утао... - прохрипел я, цепляясь пальцами за куртку Мэлани. - Ты не убила её?! Рубиновые глаза округлились от удивления. - По-твоему, я такое чудовище? - холодно произнесла Мэлани. - Я обратила их вместо того, чтобы убить. А эти три дурочки считают, что лучше им подохнуть. Внезапно замолкнув и поняв, что оговорилась, Мэлани пронзительно посмотрела на меня. Наши глаза на секунду встретились, и я первый отвел взгляд. - Кто третья? Девушка открыла было рот, чтобы заговорить, но её перебил оглушительный вопль. Я увидел мелькнувший кончик бордового пальто, вытянувшиеся черные когти и гневные глаза Тадасе. Это произошло быстро. Словно два хрустальных шара, которые столкнулись, разбились на тысячи осколков. Кровь брызнула во все стороны, в том числе и на мою одежду. Я сделал шаг назад, не в состоянии оторвать глаз от этого жуткого зрелища. Обычно вампиры довольно красивы, но в ярости эта красота становится уродливой. На губах Мэлани застыла кровавая пена, из которой торчали два длинных клыка; рот был криво перекошен, а глаза словно залиты кровью. На руках выросли уродливые черные когти, которые безжалостно раздирали тело Тадасе, который выглядел не лучше. И все это сопровождалось звериным рыком и нечеловеческими воплями, когда Мэлани, изловчившись, пронзила насквозь живот парня. Тадасе изумленно вскрикнул, из его рта брызнули струйки крови и вампир принялся медленно падать на землю. Грозно рыкнув и полоснув пару раз когтями по безжизненно лежащему телу, демоница во плоти подошла ко мне, никуда не убирая свой жуткий облик. - Рискнешь сразиться, тварь? - прошипела она, плюясь кровавой слюной. Я в ужасе затряс головой. Я оказался в патовой ситуации, и выбора у меня не было. Я не мог убежать и не мог спасти Аму. Все было зря. Амулет крови у Мэлани и все, что мы делали, было напрасно. Я опустился на колени и, закрыв лицо руками, беззвучно затрясся в своем бессилии, повторяя одно имя, словно молитву. * * * Мэлани не стала церемониться и приволокла в свой "замок". Предварительно связав, вампирша ушла. Но я не обращал на это внимания. Я был словно в тумане, а перед глазами стояли два лица. Первое - лицо с глазами цвета солнца, а второе - с глазами цвета ночного неба. Аму и Утао. Возлюбленная и сестра. Я не спас никого - ни свою семью, ни их, ни себя. Возможно, если я предложу Мэлани себя, она отпустит Аму? Бред. Она убьет меня, а затем убьет Аму как носителя какой-то пентаграммы. Утао, возможно, оставит в живых - но в радость ли такая жизнь? Глаза покрылись пеленой слез и я, сжав зубы, затряс головой. Ну уж нет! Не заплачу, ни за что. Показать свою слабость - значит проиграть. И я просто сидел, сдерживая слезы, пока не пришла Мэлани. - Как мило! Мальчик строит из себя мужчину, стараясь удержаться от слез, - сняв куртку и швырнув её на кресло, девушка медленно подошла ко мне, чуть покачивая бедрами. Хоть на её лице застыла улыбка, глаза были полны холода и льда. Присев, пальцы Мэлани пробежались по моим волосам, затем чуть оттянули их, заставляя поднять голову. Вложив в глаза всю ненависть, я поднял их и столкнулся с ужасным холодом её кровавых рубинов. - Ты жалок, - словно выплюнув кусочек льда. - А ты отвратительна. - Ну уж нет, - она усмехнулась и чуть коснулась пальцами своей груди. - Я прекрасна. И ты сам так считаешь. - Быть может, тело твое красиво, но истинная сущность заставляет дрожать от уродства, - на удивление спокойным голосом произнес я. Страх перед ней исчез, я боялся лишь за Аму. - Не беспокойся, эта малышка в моих цепких когтях. Что же она будет делать? - скорчив рожицу, прошептала вампирша. - Икуто-кун исчез, ой, ужас! Она забудет про всякие твои амулеты и кинется искать тебя. И кровавая дорожка приведет её ко мне. А к тому времени она станет другой. Я удивленно покосился на неё. - Какой другой? Ты о чем? - О, - прошептала глава, сжимая пальцами мои щеки. Я исподлобья уставился на неё. - Неужели ты не слышал о том, что говорила эта маленькая предательница Рима? Слава небесам, я её с позором изгнала, предварительно изрисовав хорошенькую мордочку. Ну так? Я с усилием покачал головой. Мэлани рассмеялась. - Ну, так и быть. Перед смертью можно и поболтать, верно? - подмигнув мне, девушка продолжила: - Давай вспомним первый класс твоей антивампирской школы. Что же происходит с человеком после укуса высшего вампира? Помедлив, я нерешительно выдал: - Его тело меняется. Фактически, укус убивает его, но в целях обращения многие вампиры дают ему выпить своей крови. Это словно вирус. Кожа не переносит ультрафиолет, а также святую воду и прикосновение к крестам. - я говорил все увереннее и увереннее. - А также обращенный терпеть не может запах чеснока и многих растений, например, тис. И плюс между вампиром и обращенным устанавливается незримая связь, заставляющая человека подчиняться ему... Мою "пламенную" речь перебило хлопанье в ладоши. Мэлани с издевкой смотрела на меня и аплодировала, приговаривая: - Ну, умничка! Видать, на пятерки учился! А что, если я скажу тебе то, о чем ты забыл упомянуть? - она перестала хлопать. - Да, это вирус. Но вирус, меняющий не только внешность. Он меняет всего человека. Постепенно эта сущность медленно выживает всю человечность. Это может продолжаться и месяц, и десять лет. Но рано или поздно разум поглотит тьма. И обращенный станет безликой тенью, думающей лишь о двух вещах: где добыть кровь и как исполнить приказ. Кажется, в комнате стало холоднее, хоть она и была забита мебелью. Мой взгляд остановился на горшке с засохшим цветком, и отчего-то я подумал, что раньше он цвел и был прекрасен. И засох. Тьма поглотила... - Это глупости, - твердо сказал я. Запугивает. - Если это так, то Аму... - Идиот, - ласково сказала девушка, сжимая мои плечи. Наши лица оказались близко друг к другу, как тут она коснулась своими губами моих. Меня словно пронзил холод, и я вздрогнул, глядя в красные глаза с вертикальными зрачками. Какие холодные губы... Она закусила мою нижнюю губу, я вздрогнул, и язык девушки проник мне в рот. От отвращения меня затошнило, и я с трудом подавил рвотный рефлекс, содрогаясь и гневно глядя на Мэлани. Прикрыв глаза, вампирша прервала подобие поцелуя и слизнула кровь с моей губы. - Вкусненький идиот, - подумав, добавила она. Я сплюнул на пол, стараясь избавиться от ощущения чужого языка во рту. Мерзость. - Все, что я говорила, правда. Хочешь убедиться? Её голос прозвучал словно издалека, и я поднял на неё затуманенный взгляд. Странно. Все расплывается... Из-за укуса, наверное. В душе шевельнулся страх. Я же не должен стать вампиром?.. Громко хлопнув дверью, Мэлани ушла. Я некоторое время сидел в тишине, думая над тем, что она сказала, то и дело облизывая укушенную губу. Это бред. Я никогда не встречал безумных обращенных. Уверен, она просто блефует. Дверь с шумом распахнулась, и снова появилась глава, но не одна. Она волокла за волосы нечто, что пыталось отбиваться и громко порыкивало. Перед глазами мелькнули светлые пряди, и резким ударом Мэлани бросила ко мне какого-то человека. Мой взгляд встретился с взглядом несчастной, и я вздрогнул от ужаса. Красные глаза, налитые кровью, не выражали ничего. Точнее, выражали. Смотрели на меня, как я смотрю, будучи голодным, на гамбургер с двумя котлетами. Смотрели, как на еду. Спутанные светлые волосы свисали сальными прядками, фиолетовые губы были в засохшей крови. Но даже в таком виде я смог узнать этого человека. А когда узнал, внутри поселился такой жуткий ужас и такая сильная боль, что захотелось кричать. Передо мной, на коленях, сидела моя сестра. - Нет, - выдохнул я, чувствуя, как бешено бьется сердце. - Нет, нет, нет, нет...Утао... - я шептал, словно в бреду, глядя в красные жадные глаза. Моя сестричка! Что с тобой сделали эти твари?! Рыкнув, Утао подалась в мою сторону, но её перехватила Мэлани, схватив прядь волос. Зашипев, девушка пронзила меня взглядом исподлобья. Рассмеявшись, Мэлани сказала: - Хочет кушать. А тут перед ней бьется человеческое сердце. Интересно, какова на вкус кровь брата, да, милочка? Резко кивнув головой, Утао продолжила смотреть на меня. Я в ужасе забился, словно пойманная бабочка, стараясь разорвать веревки, которые связывали мои запястья. - Почему? - злобно проорал я, с ненавистью глядя на Мэлани. - Почему ты сделала это, тварь?! - Ошибочка вышла, - беспечно пожала плечами беловолосая сволочь. - Думала, она носитель знака, ан нет. Носителем была одна Аму. - Ненавижу, стерва! Как я хочу, чтобы ты сдохла!!! - шипел я сквозь зубы. Если бы мой взгляд умел убивать, Мэлани давно обратилась бы в прах. Но она лишь забавлялась, глядя на меня. Внутри росла жуткая боль, и я снова перевел взгляд на сестру. Сразу же перед глазами появилась её добрая улыбка, я словно наяву услышал дивный голос, распевающий песни. Она хотела стать певицей, и она начинала путь к славе. Она уже записала одну песню. И тут все оборвалось. Словно перерезали веревку, которые удерживали её хрупкую жизнь. Опустив голову вниз, я заплакал. Впервые за несколько лет. Потому что та боль, которая раздирала меня изнутри, была невыносимой...