Винил

Ее звали Миранда. Миранда Рэд. Такая элегантная крошка, с тонкими запястьями, длинными пальцами и прямой спиной, словно палку привязали. Стивену нравилось ловить ее движения — такие плавные, скупые, красивые. Ему нравилось все в ней: ее длинные волосы, которые, казалось, ей самой были в тяжесть, ровные линии ног, строгое лицо, уголки губ, опущенные вниз, даже когда она улыбалась. Она смотрела на него зелено-карими глазами, хмуря черные густые брови, а он чуть улыбался и отчаянно краснел — ему было непривычно такое пристальное внимание девушки. Она сама познакомилась с ним, шутя о том, что он свел ее с ума своими взглядами. Он краснел, краснел, краснел, словно наяву слыша насмешливый голос Тони, говорящий ему о том, что он навсегда останется девственником. Хоть это было и не так, Стив ничего не мог с собой поделать. Он говорил ей нелепые комплименты, а она улыбалась, на этот раз не опуская уголки губ, и он понял. Понял, что раньше, тогда, когда он видел как она улыбается, улыбка не была искренней, она словно выдавливала ее из себя, чтобы показать скупую эмоциональность. О, она так нежно ему улыбалась, отворачивалась, слегка розовея от его слов. Долго рассматривала его руки, держа в своих, в частности ладони, которые по сравнению с ее ладошками были словно лапы гризли. Ее хрупкая ладонь утопала в его крепкой огромной ладони. Ему казалось так и надо — все на своих местах. Кто бы мог подумать — он найдет ее в читальном зале библиотеки. Такую невесомую, маленькую, свою малышку. По сравнению с ним, она была совсем маленькой, хотя и была слегка выше многих других девушек. Рост не метр с кепкой, но и далек от его, наверно, она могла бы клубочком свернуться на его груди, точно кошка. Как она смеялась, когда он это сказал, а после нежно целовала, обнимая за торс — потому что не доставала до шеи. Стив не знакомил ее ни с кем — не хотелось делиться. Она не рвалась и встречала его слегка резковатым запахом духов версаче, который очень ей шел. Встречала в пижаме, в белье, в полотенце, в брючном косте и даже абсолютно голая. Он терял от нее голову. Она вообще была какая-то не такая как все: вроде обычная, но смотришь и взгляд зацепляется. И его зацепился. Со временем он понял, что это было — она не смотрела на него, как на ожившую легенду, хотя изначально знала кто он. Она смотрела своими невыносимо зелеными глазами в его голубые, нежно целовала скулы и губы, обхватывая шею руками и наклоняя к себе, лохматила волосы, карабкалась по нему, словно по скале, заползая выше, чтобы было удобно обнимать или невесомо дарить прикосновения губ всему его лицу. Со временем, он перестал краснеть, перестал смущаться, сам был инициатором начала их отношений, сам предложил переехать к нему, сам понял, что уже и не вспоминает Пегги, как любовь всей жизни, скорее как страницу своей жизни, которую давно перелистнул. Миранда была невыносимо прекрасной, но такой простой, домашней, его. Его Миранда обнимала его, когда он приходил смертельно уставший с заданий, успокаивала и подбадривала после ссор с Тони. Господи, — кто бы мог подумать! — она научила его давать Старку словесный отпор. Он злился и не мог понять, а Стив усмехался, все больше благодаря Миранду в мыслях. Никто не мог понять, что с ним творится. Кэп дерзит, испускает насмешки и шутит далеко не детские шутки. Наташа подозревала подмену, Тони не мог найтись с ответом и искал причину такого поведения, отчаянно злясь. И не находил. Никто не находил. Кто станет искать девушку Капитана, про которую никто не знает и даже не подозревает? Которой как бы и нет. Верно, никто. А Миранда делала его лучше, взрослее. Он пытался отвечать тем же, хотя и не отучил ее курить и пить в одиночестве, но у кого нет вредных привычек? Их счастье длилось уже несколько лет, две недели назад он сдел ей предложение, она ответила согласием. У них был самый лучший секс в его жизни, у нее был самый счастливый день в жизни. Они оба были счастливы. Он так ее любил: свою крошку, свою маленькую девочку. И Стивен благодарил Бога каждую ночь за то, что встретил ее, свою строгую, скупую на эмоции, но любящую его, Миранду Рэд. Его жизнь была явно слаще после испытаний.