Стреляй.

— Сожми пистолет крепче, иначе, если начнёшь стрелять, зная твою везучесть, он прилетит тебе в глаз.  — Хорошо, Германия…  — Не прижимай локоть к себе. Разве так удобнее? Вытяни руку.  — Ладно…  — Перестань трястись! Перед тобой всего лишь человек. Животное в одежде. Итальянец сглотнул, с трудом подавил тряску в руке, крепче сжал холодную ручку оружия.  — Jа. Стреляй. В листве деревьев сверкнули, словно не сбитые неосторожной рукой людей капли дождя, аметистовые глаза. Парень резко и бесконтрольно вздрогнул, отступил на шаг и, зажмурившись от страха, выстрелил. Немец выхватил пистолет у северного и сделал ещё несколько выстрелов в ту же фигуру, стоящую среди леса.  — Что ты там увидел такого, что можно было так промахнуться? Ты, видимо, где-то, но не на войне! Тряпка! Не смотря на все восклицания, Людвиг, и не думая убирать оружие, кинув ещё пару резких слов в рацию, всё-таки успокоил своего союзника дружеским похлопыванием по плечу.  — Что ж, сегодня не так плохо, как вчера. Ты выстрелил. Это уже достижение. Завтра продолжим. И не забудь… Немца прервал тихий испуганный всхлип. Спустя пару секунд этот всхлип превратился в плач.  — Ч-что я сделал не так, Германия? У меня не получается стрелять… Почему это делаю я, раз у тебя или у Романо это получается лучше… — заныл Феличиано, бросаясь союзнику на шею. В ответ послышался глубокий вздох.  — Если ты не будешь уметь хотя бы этого, то ты никогда не сможешь защититься, если меня рядом не окажется. — голос будто потеплел на один бедный градус, но потом снова отчеканил, как по железу. — Он заметил твои выстрелы и через несколько минут будет здесь во все оружии. Нам пора идти назад, основная задача выполнена. Италия отстранился и виновато кивнул. Две страны Оси ушли с поляны, на которую спустя полчаса явился, слегка хромая, Брагинский.  — Попал-пропал, собачонка фашистская… Жалко мальчишку — хороший человечек бы был, а не туда пошёл… Не на ту сторону встал, беда, беда-то какая...