Дневник Кэролайн Форбс

25 ноября, пятница. Неделя тянулась медленно, словно жевательная резинка во рту маленького ребёнка. Долго, мучительно, время будто пережёвывало тех, кто попал в его плен. С каждым днём ожидание становилось всё нетерпеливее и нетерпеливее. С каждым часом я предвкушала встречу с Клаусом. С каждой минутой я была готова сорваться и кинуться к нему в то же мгновение. Если хотя бы полгода назад мне сказали, что я буду сходить с ума по самому жестокому существу в этом мире, я бы, наверное, рассмеялась этому человеку в лицо. Никогда бы не поверила в это. То, что чувство зарождающейся нежности и, возможно, любви могут вспыхнуть между нами. Между тысячелетним гибридом и восемнадцатилетней вампиршей. Это было до того странно… и необычно. Будто в сказке. Только непонятно, счастливый ли конец у нашей повести или грустный. Я отогнала от себя безрадостные мысли. Клаус звонил каждый вечер, почти перед самым сном. Наши разговоры были ни о чём. Он спрашивал о том, как прошёл мой день, я пыталась вспомнить хоть что-нибудь интересное и старалась передать ему этот рассказ как можно эмоциональнее. С описаниями, со своими мыслями. Где-то на середине теряла нить повествования и замолкала, слушая в трубке его спокойное дыхание. Мы могли долгое время молчать, затем кто-нибудь из нас словно просыпался и задавал совершенно глупые вопросы только для того, чтобы услышать голос собеседника. Только для того, чтобы от наслаждения закрыть глаза, слушая монотонный монолог, и засыпать от счастья. Но, несмотря на всю эту кажущуюся милоту, меня долбили мрачные мысли, словно назойливые мухи. Всё-таки тот разговор с Марселем разбередил в моей душе сомнения и тревоги, которые я так тщательно пыталась похоронить. Эти вопросы грызли меня изнутри, но я не решалась задавать их Клаусу, потому что не хотела его злить, не хотела с ним ссориться, тем более все попытки узнать правду заканчивались тут же: первородный мне просто ничего не говорил. Молчал как рыба. На то, возможно, были причины. Но я хотела знать правду. Я хотела, чтобы наши с ним отношения не строились на лжи и недоверии. Я грустно усмехнулась. Наши отношения уже построены на вранье. Моём вранье. Я вру своим друзьям. Мне кажется, что Бонни совсем не поверила мне, когда я отказалась от её приглашение в бар, сославшись на то, что поеду в очередной поход. Ведьма удивилась, но вопросов задавать не стала. И я была ей за это очень благодарна. В общем, я собиралась пока не давить на больное место гибрида. И саму себя успокоить. Хоть как-то. Вчера мы договорились, что он за мной заедет. Я была немного в недоумении: зачем проделывать двойное расстояние, когда я сама могла к нему приехать? Но Клаус настоял на своём. И я подчинилась. Ну, как подчинилась. Когда он говорил, я заснула, оставив телефон на подушке, у самого лица. А он воспользовался моим молчанием, пока я сопела в трубку. Я вставляла заряженные батарейки в свой фотоаппарат, когда вышла из общежития и направилась к парковке. Когда с аппаратурой было покончено, я подняла голову и остановилась. На капот моей машины опёрся гибрид, запустив руки в карманы брюк, и искоса наблюдал за мной. Я улыбнулась ему, подходя ближе. Он улыбнулся в ответ. Мы немного постояли друг напротив друга. Я чувствовала на себе его пронзительный взгляд, но сама лишь только изучала мыски его ботинок. Он аккуратно коснулся моей руки, которая судорожно сжимала фотоаппарат. Я вздрогнула от его прикосновения. Он так же нежно провёл пальцами по кисти, приближаясь к запястью. Его движения были лёгкими, невесомыми, когда он обхватил мою ладонь, переплетая наши пальцы. Я, как заворожённая, смотрела на это, очнувшись лишь тогда, когда он потащил меня к своей машине. Всю дорогу мы молчали. Кажется, что тишина становится нам уже родной стихией. Как хорошо было просто молчать, когда он рядом. Когда он так близко, что можно вытянуть руку и провести ладонью по его щеке. Хотелось разглядывать его вечно. Его напряжённый профиль, длинные светлые ресницы, руки, покоящиеся на руле, его плечи, неестественно прямую спину. Я с трудом оторвала от него взгляд, прекрасно понимая, что не удержусь и посмотрю на него ещё раз. Интересно, а он так же меня разглядывает? Я усмехнулась и покачала головой. — Тебе идёт. Я удивлённо уставилась на Клауса, не понимаю, о чём идет речь. Мужчина кивнул мне куда-то в район шеи, и тут я вспомнила, что на шее у меня его кулон. Я аккуратно коснулась серебряной поверхности, словно проверяя на месте ли подарок. Убедившись в этом, я лишь кивнула гибриду в знак благодарности. Уголки его губ дёрнулись в лёгкой улыбке, затем его лицо опять приняло серьёзное выражение. Я отвернулась к окну, внимательно разглядывая проносящиеся с огромной скоростью деревья. Темнело, солнце садилось за лес, окрашивая небо в красновато-жёлтый цвет. Я залюбовалась пейзажем, как вдруг заметила, что мы неожиданно свернули. Я дёрнулась в недоумении, оглядывая незнакомый вид из окна. — Куда мы? — я обернулась к Клаусу, который с невозмутимым лицом крутил руль. — Я изменил немного наш маршрут, — пояснил он, даже не поворачивая голову ко мне. — Зачем? — удивилась я. — Я подумал, тебе уже надоело в Новом Орлеане. Я изумлённо открыла рот, чтобы начать отрицать это, но потом передумала. Ничего страшного, повидаю другой город. — И где мы сейчас? — Этот город называется Хэпхиллс*. Хотя, если честно, его даже городом назвать нельзя. Так, небольшая деревенька. Здесь не так уж и много достопримечательностей… Мне это место просто дорого воспоминаниями. — Какими? — тихонько поинтересовалась я, заворожённо разглядывая далёкие домики впереди. — Семейными воспоминаниями, — мне показалось, или голос Клауса дрогнул? Я посмотрела на него, чтобы убедиться в этом, но ничего сверхъестественного в его лице не увидела. — Ты здесь жил? — Да. Его ответ был коротким и вразумительным. На меня он не смотрел, сосредоточив всё своё внимание на дороге. Задавать вопросы я больше не решалась, меня немного смущала его холодность. Он явно о чём-то думал. О чём-то нехорошем. Или важном. Когда мы проезжали по улицам Хэпхиллса, я успела разглядеть небольшой книжный магазинчик, кафешку и огромный супермаркет, а затем мы свернули на другую улицу. Возможно, из-за того, что уже давно стемнело, а может, и по другой причине, но ни одного жителя городка я так и не увидела. А потом я успела насчитать порядка семи или восьми домиков до того, как Клаус остановил машину. Я не смогла разглядеть то, что находилось за невысоким забором, у которого мы сейчас стояли, но гибрид уверенно зашёл во двор. Я поплелась за ним, удивляясь его сегодняшней неразговорчивости. Что-то случилось? Изнутри дом оказался довольно маленьким. Всего два этажа. Небольшая, я бы даже сказала, крошечная кухня, в которую попадаешь, сразу зайдя в дом, такая же гостиная с допотопным телевизором и потрёпанным диванчиком, недлинный коридор, ведущий к лестнице. Как объяснил потом первородный, наверху спальня и ванная. Мне показалось немного странным, что он привёз меня в такое старое местечко. Хотя, возможно, я уже привыкла к роскоши, которую он так старался мне показать. Пока мужчина возился на кухне с вещами, я успела разглядеть гостиную. Вся стена за телевизором была уставлена полками, на которых красовались потрёпанные книжки. Я провела пальцем по пыльным корешкам, пытаясь разглядеть названия, но удавалось плохо: от времени они почти стёрлись. У самого пола на полках стояли старые видеокассеты. Я немного удивилась. Неужели ещё кто-то их хранит? Я думала, что уже все перешли на DVD. Я внимательно просмотрела картонные коробочки с названиями, выбирая подходящий фильм. Руки мгновенно выбрали тот, что был в яркой красочной обложке. Я поднялась с корточек и решила было позвать Клауса, как крик застрял в горле. Гибрид опёрся о дверной косяк и, сложив руки на груди, наблюдал за мной, странно улыбаясь. — Посмотрим? — всё, что я смогла вымолвить при виде него, неуверенно вертя в руках кассету. Мужчина лишь кивнул, усмехаясь мне, и взял из моих рук коробку, словно невзначай проводя своими пальцами по моей руке от запястья к локтю. По коже мгновенно пробежали мурашки…