Соулмейт

Тиберий открыл глаза, когда небо только начало сереть, нагоняя предутренние сумерки. Странно, он думал, что очнется когда солнце будет в небе. — Хлоя? — удивлённо воскликнул он. — Ты что тут делаешь? — Берегу твоё бездыханное тело, — безэмоционально ответила она и даже не повернулась к нему. — Ты что, вправила мне кости? — озвучил он догадку и увидел, как она кивнула. Сон был недолгим, а потому неприятные ощущения всё ещё терзали его, а поступок девушки выбил из колеи. Ведь всем всегда плевать на него, если убрать денежный интерес к его персоне. — Зря ты считаешь меня чудовищем. — Да неужели, — скептически выдавила она из себя слова. — Хотя, ты права. Я чудовище. Я совершал действительно страшные вещи. Вот ты сказала, что я наслаждался вседозволенностью, но это не так. Прежде — возможно. Я часто брал женщин силой, особенно мне нравилось издеваться над рабынями. Но, знаешь что? Это совсем не весело. Я уже давно не насилую женщин, всё только по взаимному согласию. И тут ты со своей девственностью. Я уже забыл это ощущение отвращения к себе, когда причинял боль в постели. – Ты снова об этом? Я же сказала, это не имеет значения. — Зря ты так, я ведь умею быть нежным. Он попытался положить ей руку на плечо, но девушка вздрогнула и отползла. — Ты до сих пор не понял, что ли? — раздражённо спросила она. — Я не девственница! Просто я была такой в тот день, когда увидела тебя. Теперь каждый раз тело возвращается в исходное состояние. — Что? — Тиберий был ошарашен. — То есть у тебя каждый раз как первый? — Да! Что тут непонятного? Каждый раз мне больно, каждый раз! — она заплакала. — Я бы хотела никогда не заниматься сексом с мужчиной, но кого это интересует? Если кому-то нужно, то он берёт. Несколько лет я была в сексуальном рабстве, ночь со мной продавали извращенцам, которым нравилось осквернять невинность. Хозяйка того заведения морально сломила меня. Это было адом. Но даже так, скажи мне, какой мужчина захочет терпеть рядом с собой девушку, с которой каждый раз надо быть нежным? Никто! — Ты никогда не получала удовольствия с мужчиной? Хлоя ничего не ответила, продолжая тихо плакать. — А женщиной? Девушка вытерла слезы и с подозрением посмотрела на парня в грязной рваной одежде. — Я не понимаю, зачем тебе это знать? Ну что это знание тебе даст? — Неужели ты никогда не была счастлива, никого не любила? Хлоя отвернулась. — Нет. — Я не верю. — Я, может, и любила, но чувства никогда не были взаимными. Доволен? — Нет. Он подсел ближе и обнял её. Девушка попыталась вырваться, но быстро сдалась. Она была морально опустошена после признания. — Ты сделала мне много зла, но разве я могу радоваться, что такое ничтожество не знало счастья? Я чудовище, но не настолько. Пошли, я провожу тебя до дома. Он встал и протянул ей руку. — Я и сама могу дойти. — Ты на себя в зеркало смотрела? Я прекрасно вижу твои соски через эту тонкую ткань и более чем уверен, что под халатом ничего нет. Не стоит столь чувствительной девушке разгуливать в таком виде одной. Хлоя покраснела, она внезапно почувствовала себя голой на улице, а потому взяла руку парня и они вместе выбрались на дорогу. Было уже довольно светло, но солнце ещё не поднялось над горизонтом, прохожих тоже не было. — Кстати, ты зачем пошла за мной? Ты же сказала, что больше не хочешь меня видеть. — Ты забыл телефон и бумажник. — И что? — Один, ночью, без денег, босой. Я подумала, что надо вернуть тебе всё. — Ну, у меня была карта с собой, — сказал Тиберий и потянулся в задний карман брюк. — Вот чёрт, она сломана. Надо сходить в банк. Пойдёшь со мной? — Что? Я? — Хлоя удивилась внезапному предложению. — Знаешь, после нашего разговора, я чувствую себя необычайно хорошо, учитывая, что несколько часов назад прыгнул с моста. Надо сдать анализы, возможно, что-то изменилось. Ведь мы впервые за всё время нормально поговорили. — Ну, да, — задумчиво протянула Хлоя. А ведь верно, она не чувствует больше опасности рядом с ним. — Тогда решено! Приведём себя в порядок и встретился в восемь в кафе, позавтракаем. Я позвоню Гарри и Элизабет.