Последняя луна осени

- Просыпайтесь, мастер Энмор. Энмор открыл глаза и сразу же зажмурил их обратно – настолько нестерпимым был свет. Осеннее солнце уже поднималось над крышами, и сверкало так отчаянно, словно хотело извиниться за два пасмурных и дождливых дня. Ночью выспаться ему не удалось – сразу после того, как они сладили с культистами, в хижину Риды прибежали перепуганные селяне. Остаток ночи прошёл суматошно: пока Энмор объяснил жителям Старых Клыков, что происходит, пока решали, куда спрятать детей, пока уже во второй раз втолковывали суть дела сонному и недовольному отцу Амрану – словом, пока суть да дело, занялся рассвет. Энмор начал мало-помалу впадать в отчаяние: до Тирля было ещё так далеко, а он так устал, что еле держался на ногах. Хорошо, что его приятель Фриггл предложил свою помощь: он как раз собирался наведаться на городской рынок. Он и его верный конь Пион уже не раз выручали Энмора в подобных ситуациях. Пока Фриггл запрягал Пиона, Энмора отвёл в сторонку Тогрон. - Я с тобой не поеду, - заявил гном. – Мне надо обратно в Новые Клыки. - Зачем? - Неспокойно мне как-то. В прошлый раз они наведались и в твою деревню, и в мою. Вы здесь своих детишек спрятали, и хорошо сделали. А в Новых Клыках ни о чём не знают! Ну как что-то случится с Ианто? Иди без меня. - Хорошо, - кивнул Энмор. Пожелав друг другу удачи, они разошлись. Энмор, Рида и Герселла забрались на телегу, и уже через несколько секунд волшебник крепко заснул, свернувшись клубком возле корзины с тыквами. Всё это вспомнилось Энмору, когда он неуклюже сползал с телеги. Рида уже стояла возле стены, окружавшей Дворец Гильдии; Висельник сидел на земле возле неё и самозабвенно умывался. Герселла, подняв голову, разглядывала пики, венчавшие стену. - Спасибо тебе, Фриггл, - сказал Энмор, пожимая руку добродушному кмету, который улыбался во всё своё краснощёкое лицо. - Не за что, мастер Энмор! Вы уж не серчайте, а я вас поджидать не буду, у меня здесь ещё есть дела. - Конечно. Обратно мы на своих двоих доберёмся. Энмор погладил на прощание лохматую морду Пиона, и Фриггл уехал. Подойдя к высоким бронзовым воротам, Энмор взялся за рукоятку прикованного к воротам молотка и постучал. Прошло несколько секунд, и ворота сами собой растворились. Все четверо вошли в просторный двор, окружавший Дворец Гильдии. В этот час его хрустальный купол сверкал так, что глазам было больно смотреть. - Как-то пустовато, - заметила Рида. И впрямь, во дворе было на удивление пусто и тихо, хотя обычно здесь всегда толпились юные и не очень волшебники – молодёжь бегала с поручениями, старики степенно прогуливались и беседовали. А сегодня – ни души. Что ж, решил Энмор, тем лучше – в очереди стоять не придётся В приёмной, как всегда, сидел за конторкой волшебник по имени Стин. Энмору всегда становилось не по себе под взглядом его глаз, холодных и тусклых, как оловянные пуговицы. Бесстрастно оглядев посетителей, Стин процедил: - Что вам угодно, магистр Энмор? - Здравствуйте, - сказал Энмор. – Мне нужен магистр Верольд. - Его нет, - тут же отозвался Стин. - Магистр Тумбарт? - Его тоже нет. - А магистр Кириберт? - Никого из этих магистров нет сегодня в городе, - заявил Стин. – Все уехали вчера утром. - Уехали?! – Энмора как громом поразило. - Да, магистр Энмор, уехали, - раздражённо отозвался Стин. – В окрестностях города Икли из-за дождей возникла опасность оползня, который может навредить городу и запрудить реку, а наводнение погубит не меньше десяти деревень. Большинство магов из Совета и почти все мало-мальски способные маги срочно отбыли туда. Вы, разумеется, не знаете, - тут он смерил Энмора высокомерным взглядом, - так как отбываете наказание и не можете покидать Старые Клыки. - Но послушайте, - заторопился Энмор, решив пока что не отвечать на хамство Стина, - ведь должен же был кто-то остаться. Хоть кто-нибудь! Может, магистр Муриен? Я знаю, он был в отъезде, но, может, он уже вернулся? - Магистр Муриен с отрядом боевых магов отбыл на границу Шегонии и до сих пор не возвращался. Я полагал, уж вы-то должны знать, что после недавних событий там весьма неспокойно, - ядовито добавил Стин. «За что Стин так не любит меня?! Что я ему сделал? – ошеломлённо подумал Энмор, совсем забыв, что эта чернильная душа отлично умеет читать мысли. - Успокойтесь, Энмор, я всех не люблю, - сказал Стин с каким-то подобием улыбки. - Ну ладно, - собрался с духом Энмор. – Может, тогда магистр Отогар? Ему хотелось идти за помощью к Отогару так же, как сунуть руку в банку с голодными пиявками, но выбора-то нет. Энмор не мог представить себе человека, который меньше, чем Отогар, подходил на роль борца с природной катастрофой, так что уж он-то точно здесь. - Магистр Отогар покинул Тирль неделю назад и с тех пор не давал о себе знать, - сухо сообщил Стин и нагнулся над бумагами, явно давая понять, что разговор окончен. - Подождите, - вмешалась Рида, - вы сказали, что в Икли отбыли большинство магов из Совета. А там, если я не ошибаюсь, семь волшебников. Значит, некоторые из них сейчас здесь? - Вы правы, - кивнул Стин. – В городе остались магистр Тальвиан, так как преклонный возраст не позволяет ему совершать настолько далёкие путешествия, и магистр Авелон. «Так что ж ты сразу не сказал, чёртова мумия!» - чуть не заорал Энмор, но его прервал властный голос, что донёсся со стороны лестницы: - Магистр Энмор! Что вы здесь делаете? Энмор обернулся. С лестницы, ведущей к Залу Совета, спускался магистр Авелон. Как всегда, он был в наглухо застёгнутой мантии, на поясе меч, чёрные волосы гладко зачёсаны назад. Рядом с ним шёл ещё один волшебник, с кудрявыми волосами и короткой золотисто-каштановой бородой. Энмор и его узнал: это был Леннерт Перчаточник. - По-видимому, случилось нечто неординарное, - сказал Леннерт, - раз вы явились сюда снова, после того, как вам отказали в апелляции? - Случилось, ага, ещё как, - отозвался Энмор. – Дело срочное, магистр Авелон. - Очевидно, - протянул магистр и окинул взглядом одежду Энмора, заляпанную грязью и кровью. – И обе сударыни, я полагаю, имеют к этому срочному делу самое непосредственное отношение. Идёмте. Вслед за Авелоном и Леннертом они последовали по лестнице вниз. Герселле явно было не по себе, да и Энмор нервничал: он знал, что Дворец Гильдии имеет не только четыре верхних, но и шесть нижних этажей, причём подземелья намного обширнее наземных помещений. Ещё никогда ему не приходилось спускаться на нижние уровни, да и вообще все его посещения дворца можно было по пальцам пересчитать. Миновав несколько лестниц и подземных переходов, они, наконец, оказались в кабинете магистра Авелона. Комната была выстроена в форме шестиугольника, настенные панели окрашены в густо-фиолетовый цвет. Едва магистр шагнул за порог, вдоль стен загорелись волшебные свечи, а длинное гусиное перо, лежащее на столе, встрепенулось и зависло над чернильницей. - Итак, - сказал магистр, садясь в кресло и указывая посетителям на диван, - рассказывайте. Час спустя от спокойного расположения духа Авелона осталось лишь воспоминание. Рассказывая, Энмор наблюдал, как взгляд волшебника становится всё более холодным. Он чувствовал, что магистр разгневан тем, что ему не доложили о происходящем сразу же, и его охватило тяжёлое предчувствие. - Ну, а потом мы отправились сюда, - сказал Энмор. Авелон смерил его суровым взглядом, потом повернулся к знахарке: - Вы подтверждаете его слова? - Подтверждаю, магистр, - невозмутимо ответила Рида. Всё время, пока Энмор рассказывал, она курила трубку, и комната наполнилась сладковатым запахом трав. Авелон поднялся на ноги. Поднялись и все остальные. - Сядьте, - велел Авелон женщинам, а сам повернулся к Энмору: - Вы крайне разочаровали меня, Энмор. Несмотря на всё, что я о вас знаю, до сегодняшнего дня я считал вас умным и ответственным молодым человеком. Я ошибся. Вы проявили преступную халатность, не сообщив в Гильдию своевременно о своих подозрениях, и поставили под удар не только свою собственную жизнь, но и безопасность жителей графства. Повторюсь, я крайне разочарован. Вы понесёте наказание. Вы поняли меня? - Да, магистр, - отозвался Энмор настолько злым голосом, насколько мог, чтобы скрыть, как он подавлен. Рида быстро взглянула на него, но он не посмотрел ей в ответ. Ему сейчас тошно и без сочувствующих взглядов. - Простите, магистр, - вдруг заговорила Герселла. – Энмор, может, и рисковал, но он спас мне жизнь. И то, что он привёл меня сюда, может спасти ещё много жизней. Может, вы не будете его наказывать? - А я и не буду, - отозвался Авелон, - как бы мне этого ни хотелось. Вопрос о наказании Энмора Кровеглазого будет рассматриваться Советом в полном составе, а больше половины членов Совета сейчас не в городе. Уверяю, ничего страшнее тюремного заключения ему не грозит. - Тюремного?! – вырвалось у Энмора. Авелон бросил на него злой взгляд, и юноша почувствовал, как у него онемел язык. Неспособный произнести хоть слово, он стоял и кипел от гнева. - А тебе, девочка, - снова заговорил магистр, - надо не об Энморе беспокоиться, а о себе. Ты – служительница демона, и тебя ждёт гораздо более суровое наказание. Герселла побледнела, но выдержала тяжёлый взгляд магистра. - Я готова ответить за всё зло, которое совершила, - сказала она дрогнувшим голосом. - Хорошо, - голос магистра Авелона был холоден, словно поздняя осень. – Садись в это кресло. Тебе не будет больно, если ты не будешь сопротивляться. - Не буду, - тихо сказала девушка и села в кресло, на которое указал Авелон. Маг встал перед ней и склонился, испытующе глядя ей в лицо: - Я хочу, чтобы ты говорила правду и только правду. Поверь: я узнаю, если ты попытаешься солгать. - Да, - кивнула Герселла. - Хорошо. Когда ты вступила в секту? - Я точно не помню. Лет десять или одиннадцать назад. Я тогда была совсем маленькой, и меня привели родители. - Сколько обрядов провели за этот срок? - Только один. Их надо проводить не каждый год. - Я знаю, раз в семь лет. Но ты говоришь, что провела в секте не меньше десяти лет. - У нас… у них не было возможности делать это. Нужны особые места, чтобы проводить ритуалы, и надо было найти эти места… и проверить, чтобы никто не смог помешать. - Тогда вы выбрали очень неудачное место, - резко сказал Авелон. – Было крайне неосторожно проводить ритуал так близко от Гильдии Чародеев. Странно, что вас не обнаружили чуть раньше. - Они так и делали. Первый ритуал, две недели назад, провели далеко отсюда, в графстве Вардрия. Но там было только одно место, подходившее для алтаря. Поэтому пришлось быстро перебираться куда-нибудь ещё. А три дня назад мы прибыли сюда, и Ануор сразу сказал, что поблизости от Тирля есть ещё три места, которые подходят для ритуала, и нужно остаться здесь, несмотря на весь риск. - Именно тогда он и выбрал Соловьиный холм? - Да. - Где должен произойти следующий обряд? - Я не знаю. - Попробуй вспомнить. - Я не сказала, что не помню. Я не знаю. Это знает только Ануор и его близкий круг, те, которые уводят животных. Большинство не знали, где будет проходить обряд, до последнего. Нам просто приказывали идти следом за Ануором, когда наступало время. - Как вы уводили животных? - Ануор знает секрет. Он умеет готовить специальное снадобье. Если вы увидите того, кто выпьет это зелье, вы… вы не увидите его по-настоящему. Вам покажется, что это кто-то другой. Кто-то, кому вы доверяете. Авелон медленно кивал, а Энмору вспомнились слова Тогрона: «Можешь поверить мне: незнакомцу, да ещё и с дурными намерениями, Турмалинка не далась бы просто так». Значит, вот почему пони безропотно пошла вслед за Грайамом. И вот почему Боб спокойно дал себя увести. Последняя надежда на то, что перед смертью козёл хотя бы наподдал поклоннику Сеанты рогами под зад, растаяла. - Герселла, - заговорил Авелон, - ты сказала, что готова ответить за свои преступления. То, что я сейчас буду делать, очень опасно и может тебе навредить. Но я должен это сделать, потому что это единственный способ остановить Ануора. Ты готова? Лицо девушки напряглось. Она на секунду закрыла глаза и крепко их зажмурила, а когда открыла вновь, они влажно блестели. Одна капелька сорвалась с короткой ресницы и поползла по щеке, когда девушка кивнула. Энмор смотрел на неё, и на душе у него скребли кошки. Он познакомился с Герселлой меньше двух суток назад, но они пережили уже столько всего, что он успел к ней привязаться, и сейчас ему было отчаянно её жалко. В конце концов, она не виновата, что родители притащили её в секту. Как и любой ребёнок, она любила своих родных и верила им. Культ Сеанты был для неё всем миром, а теперь этот мир рухнул. Авелон велел девушке закрыть глаза и наклонить голову назад. А затем, ни на секунду не отрывая взгляд от её лица, начал произносить заклинания. Говорил он нараспев, то повышая голос, то понижая его до едва различимого шёпота. Поначалу Энмор улавливал знакомые формулы, но вскоре перестал что-либо понимать. Атмосфера в комнате насыщалась магией, огоньки свечей трепетали, хотя не было ни малейшего сквозняка. Энмор набрался смелости и шагнул поближе к Авелону. Леннерт был наготове и тут же схватил его за руку, оттаскивая назад, но Энмор успел ощутить прикосновение волны магии, такой сильной, что у него перехватило дыхание, а сердце пропустило один удар. Внезапно Герселла открыла глаза. Очень резко. И в ту же секунду в комнате погасли свечи. Стало темно, как в подземелье (где, собственно, они сейчас и находились, нервно подумал Энмор). И в полной темноте прозвучал знакомый хриплый голос: - Ты совершаешь ошибку. Кто бы ты ни был, ты совершаешь большую ошибку. - Я не думаю, - холодно ответил Авелрн. – Ты знаешь, кто я? Последовало молчание. Энмор уловил бормотание Леннерта, зажигавшего свечи. Тут и там замерцали огоньки, но что-то мешало Леннерту – едва загоревшись, свечи тут же гасли, и помещение всё ещё было погружено в мерцающий полумрак. - Не знаю твоего имени, но знаю, кто ты, - сказал голос Ануора. – Мальчишка прибежал плакаться в Гильдию, я прав? Что-то вцепилось Энмору в ногу, и тот едва не охнул от испуга, но вовремя понял, что это Висельник. Кот вскарабкался по его ноге, как по колонне, и дал взять себя на руки. Он хорошо видел в темноте, но не в абсолютной, и сейчас злая магия, даже исходившая от служителя Сеанты, его нервировала. Пока Энмор гладил кота, Авелон и Ануор продолжали свой разговор: - Я уйду. И убью девчонку. - Ты никуда не уйдёшь. Я буду держать тебя, пока не скажешь правду. Раздался звук, от которого у Энмора по коже побежали мурашки – это Ануор скрипел зубами своей пленницы. - Хватит! – заорал он. – Ты ранишь меня… ты разрушаешь меня… - Говори, - железным голосом велел Ануор, и в этот момент Леннерт наконец справился со свечами. Все свечи загорелись разом, в помещении стало светло, и Энмор услышал, как закричала Рида. Он никогда раньше не слышал, как она кричит. Знахарку было не так-то просто напугать. Но она хотя бы вскрикнула – сам он не смог и звука издать, хотя заклятие Авелона давно не действовало. Язык словно прилип к нёбу, веки широко распахнулись, а мышцы шеи одеревенели, не позволяя Энмору отвернуться и не смотреть. Тело Герселлы выгнулось, как в столбняке, белые от напряжения пальцы вцепились в подлокотники кресла с такой силой, что из-под ногтей стекала кровь и капала с кончиков пальцев на пол. Но её руки выглядели далеко не так страшно, как лицо. Казалось, от него отхлынули последние капли жизни, кожа посерела, как у покойницы. Из широко открытых глаз струились кровавые слёзы, рот исказился в отвратительной гримасе. Внезапно её пронзила дрожь, ноги ударили в пол, голова завертелась из стороны в сторону. Из искусанных губ вырвался булькающий стон, плеснула кровь. - Говори! – прорычал Авелон. Девушка вновь застонала, на этот раз своим голосом, тихим и жалобным. Не помня себя, Энмор бросился вперёд, но Авелон, не глядя, выбросил в его сторону руку, и словно огромный невидимый молот ударил Энмора в живот. Он отлетел назад и упал на ковёр, кот выпал из его рук и возмущённо закричал. - Говори! – голос Авелона эхом отдавался от стен. В ответ ему сдавленно зашипел Ануор: - Она умирает… я говорил тебе. - Говори, где будет обряд, - непреклонно продолжал Авелон. И тогда из уст Герселлы вырвался отчаянный вопль. Она кричала не переставая, а Авелон не отходил от неё, и снова и снова повторял свой приказ. Магия расходилась от него мощными волнами, как от тяжёлого камня, брошенного в воду, и воздух наполнялся шумом и гудением, в нём вспыхивали и гасли синие искры. Неожиданно крики прекратились, и глухой голос Ануора выдохнул: - Она умирает. И сразу за этим всё прекратилось. Тело девушки обмякло, как кукла, и неподвижно скатилось с кресла на пол. Морок спал с Энмора, он вскочил на ноги и бросился к Герселле, упал перед ней на колени, приподнял голову. Девушка с трудом приоткрыла веки, взглянула на него и прохрипела: - Эр… нм-мор… - Что она говорит? – услышал Энмор голос Авелона, но не ответил. Герселла всё ещё цеплялась за его рукав пальцами, слабыми, как у певчей птички, и бормотала: - Эрн…ни.. хор… Эн..мо…мор… Эр… лор… - Что она говорит? – повысил голос Авелон. - Она зовёт Энмора, - ответила Рида, и, кажется, Авелона этот ответ устроил: он кивнул и отступил на несколько шагов. В это время на плечо Энмору упала тяжёлая рука Леннарта и оттолкнула его в сторону. Сам волшебник опустился на колени перед потерявшей сознание девушкой и начал медленно водить над её головой и грудью раскрытыми ладонями, шепча заклинание Исцеления. Энмор уставился на его руки. Среди волшебников было хорошо известно, что Леннерт постоянно покупает себе новые перчатки, за что и получил своё прозвище, над ним за глаза посмеивались, а порой и презрительно называли щёголем. Но сейчас перчаток на его руках не было. Без них руки Леннерта выглядели скорее призрачными, чем человеческими – кожа и мышцы были полупрозрачными, как студень, а там, где полагается быть костям, мерцали золотистые искры. Энмор знал, что это за искры. Так выглядит заклинание Исцеления. Прошло несколько минут, прежде чем Леннерт устало выдохнул, поднял свою призрачную руку, отвёл со лба мокрую кудрявую чёлку и сказал: - Она будет жить. - Так он солгал? – спокойно спросил Авелон. - Не думаю, - устало покачал головой Леннерт. – Я вытащил её с самого края. Она не хотела умирать… думаю, это мне и помогло. Она будет спать несколько дней, прежде чем вернётся к жизни. Энмор во все глаза смотрел на то, как Леннерт надевает обратно свои перчатки. Они были красивые, новые, из тонкой замши. Но едва волшебник натянул их, как замша пошла тёмными пятнами, похожими на плесень, и лопнула в нескольких местах. Леннерт только вздохнул и пробормотал: - И так всегда… Рида посмотрела на вытянувшуюся на полу Герселлу, потом повернулась к Авелону: - И что в итоге? Что вы узнали? - Мне удалось заглянуть в его мысли, - отозвался Авелон. – Он так ничего и не сказал. Но за секунду до того, как покинуть тело девочки, он потерял над собой контроль, и я увидел нечто… думаю, это поможет. - Что вы увидели? – спросил Энмор. - Место в лесу. Поляну у подножия высокой скалы. Скала была очень необычная, голубого цвета. - Это Синяя Скала, - проговорил Энмор. – Вот где будет следующий обряд! Как будто из ниоткуда появился Стин с двумя другими магами. Энмор понял, что Авелон вызвал их мысленно. Двое положили на носилки Герселлу и куда-то унесли. Авелон тем временем повернулся к Стину: - Вызовите всех, кто ещё остался в городе или окрестностях. Нужно срочно отправляться на важное дело. - Я с вами, - вызвался Леннерт. - Я тоже! – сказала Рида. - И я! – присоединился Энмор. Авелон быстро взглянул на них. - Прошу прощения, госпожа, но знахарь ничем не сможет нам помочь в этом деле. Вы нужны здесь. На острых скулах Риды выступили два красных пятна, но она промолчала и сдержанно кивнула. Авелон посмотрел на Энмора, и его взгляд посуровел: - А что до вас, Энмор, то вы своей самонадеянностью едва не погубили себя и не принесёте нам никакой пользы. Я не могу приговорить вас к серьёзному наказанию без решения Совета, но я накажу вас. Вы не пойдёте к Синей Скале. Леннерт, отведите стажёра в камеру, и пусть остаётся там до утра. - Нет! – вырвалось у Энмора. Авелон сверкнул глазами: - Не смейте мне возражать! Или вы забыли, что я член Совета! Вы должны подчиняться моей воле! Леннерт, уведите его. - Пойдём, Энмор, - сказал Леннерт, беря его под руку. Вдвоём они покинули комнату, а следом за ними бежал Висельник. Сопротивление было бесполезно.