Быть человеком.

Мечта. Хяккимару никогда не понимал, что люди находят в этом слове. Оно совершенно обычное и короткое. В этой комбинации букв и звуков нет ничего такого, чтобы говорить это с придыханием и надеждой в голосе. Обычно мечта не исполняется и меркнет на протяжении лет, теряясь в недрах памяти, но при этом тяготит до остатка жизни. Но все же, бывалые воины или обычные работяги достаточно охотно говорят про свои мечты, временами даже хвастаясь их несбыточностью. Это было странно, но практически все мечтали о чем-то. — Это нормально, — прокряхтел старик, сидящий рядом. — Людям свойственно мечтать о лучшей жизни. Ронин, задавший ему ранее вопрос, разочарованно вздохнул. Слепой странник не внес ясности, просто сказал очевидные вещи и опять замолчал. Возможно правильнее было спросить об этом Дороро, но только девчонка уже дремала. Она весьма удобно устроилась, устроив свою голову на коленях Хяккимару и накрывшись плащом ронина, как одеялом. Они могли бы переночевать там, в деревеньке за ручьем, но местные жители оказались не готовы принять у себя охотника на демонов и его маленькую спутницу. Где-то в глубине души Хяккимару понимал причину их страхов. Люди были не готовы к соседству с чудовищем. Юноша чисто машинально провел безжизненными пальцами протеза вдоль девичьих волос. Было бы здорово, верни он в следующий раз именно руку. Настоящую, полную костей и сухожилий. Было бы восхитительно, ведь тогда он вполне мог ощущать окружающий мир более полно. Да и Дороро было бы чуточку уютнее, не пришлось бы терпеть взгляды полные ужаса. Если даже Хяккимару, скованный в эмоциональном плане, ощущал отголоски страха и презрения, то уж Дороро точно проходила эти испытания на прочность каждый божий день. — Человек не может без мечты, — Бивамару покачал головой. — Это против его природы. Но Хяккимару не человек и мечты у него нет. Не человек. Адское отродье. Сначала об этом шептались обыватели, потом прямо заявил родной отец, прежде чем занести клинок над головой. И вроде должно быть обидно, но нет. Хяккимару не ощущает ничего, кроме смутно различимого разочарования и тоски. Юноша же не виноват, что его тело буквально растащили по частям и глодают до сих пор. Иногда ему очень хочется стать таким, как все. С руками, ногами и ощущениями. Когда наступил новый день и земля стала постепенно нагреваться, старик со странным музыкальным инструментом исчез, как туман поутру. Хяккимару очнулся от того, что ему было слишком тепло. На нем лежал его же плащ, а рядом весело потрескивали дрова и мирно горел огонь. Нос щекотал запах рыбы. — О, ты проснулся, — Дороро уже была на ногах и сидела неподалеку от огня, поворачивая рыбу. — Еще немного и завтрак будет готов, подожди немного. — Ага, — Хяккимару кивает головой растерянно, настойчиво стараясь прогнать остатки сна. — Вчера ты говорил больше обычного, — девочка говорит довольно, словно Хяккимару одним махом прикончил десяток монстров. В ее голосе проскальзывают четкие нотки гордости, при этом ронин решительно не понимает этого. — И говорил весьма хорошо, еще немного и придраться будет трудно. — Ты слышала? — Ну да, я же лежала рядом, — Дороро отвечает быстро, словно заранее заготавливала ответ. На деле она просто немного занята рыбой. — Вот и услышала отрывок вашего разговора. Мне даже интересно стало. Вот, братик, о чем мечтаешь ты? Я, например, мечтаю стать наемником и перебраться туда, где не бушует война. От ее мечты не исходит никакого шлейфа возвышенности, даже больше. Хяккимару ощущает лишь металлический запах крови и привкус соленых слез на губах. Дороро точно не сможет построить свой путь на костях врагов, но все же. Это ее мечта. То самое заветное желание, которое плотно укрепилось в сердце. — Я мечтаю стать человеком, — говорит он тихо, почти шепотом. Дороро молчит, а потом начинается смеяться. Да так громко, что птицы с ближайших деревьев спешат улететь прочь, потревоженные девичьим смехом. Разбойница ведет себя странно, вот что думает Хяккимару, когда Белое Пламя покидает костер и подходит прямо к нему. Даже встает на колени, чтобы быть на одном уровне с ронином. — Братец, ты же и так человек, — она все еще посмеивается. Дороро не глупая, понимает откуда ноги растут у этого желания, поэтому и тычет пальцем в холодную грудь. Это все так же древесина, но под этой древесиной скрыты зачатки настоящих органов. — Просто немного отличаешься от других, но и это нормально. Не все люди одинаковы, знаешь ли. Некоторые живые существа не достойны называться людьми, пусть и имеют все конечности и органы. Например та кучка трусов, которая выставила нас вон. Братик, знаешь… Она кладет свои руки прямо на его плечи и касается своими губами уха Хяккимару, вызывая в том странные, доселе невиданные чувства. Дороро даже не смущается, произнося те заветные слова. — Братец, ты прекрасен. В хладной груди что-то екнуло. Люди называют это сердцем.