Тайны императорского двора

Он движется так, словно хочет подчинить себе весь мир, он смотрит так, будто уже сделал это. Меч в его руке подобен посоху смерти — вот-вот перережет горло ненавистных завистников, и белый пол покроется безупречной алой кровью, теплой и манящей. В его глазах плещется ярость, смешанная с силой и властью, потому что он сейчас повелитель. Меч рассекает воздух со страшным свистящим звуком, заставляя сердца зрителей биться чаще; они взгляд оторвать не могут от отточенных изящных движений молодого человека, который кружит по залу, исполняя танец самой Смерти. Он знает ее лично, не боится шутить и пререкаться, словно та его верная подруга. Возможно, так и есть, ведь не объяснить по-другому, как еще меч не перерезал горло самого танцовщика, который подносит острие опасно близко к тонкой шее. Затаив дыхание, гости зачарованно следят за каждым движением и пытаются не смотреть в глаза, потому что там их погибель, медленная и мучительная. Лишь один человек без страха заглядывает в глаза цвета молочного шоколада и улыбается, зная, что танец всецело посвящен только ему, принцу и будущему наследнику империи. Последний взмах — последний спертый выдох, и Ви замирает, вытягиваясь струной. В зале тишина, и, кажется, слышно, как бьются загнанные сердца гостей. Танцовщик не открывает глаз, не желая расставаться с ощущением власти над присутствующими, но затем изящно выпрямляется и мягко опускает меч, склоняясь перед императорской четой в низком почтительном поклоне. Не смея поднимать глаз, он ждет, пока зрители выйдут из транса. Эти мгновения прекрасны — так Ви чувствует, что управлять людьми можно не только с помощью денег и оружия, а еще и искусства. Он предпочитает танец, хотя мастерски играет на каягыме*. — Подними голову, Ви, и посмотри, что ты сотворил с нами, — слышится сверху голос императора, и Ви подчиняется, осматривая гостей. Глаза их блестели от слез, а на щеках был легкий румянец; женщины, трепетно прижимая руки к груди, очарованно всматриваются в лицо красивого юноши, который, чуть улыбаясь, заглядывает ответно в глаза. Мужчины, сильные мира сего, еще не успевшие надеть маски, смотрят с восхищением и нескрываемым желанием. Но никто больше не боится, ведь Ви из сильного воина, друга Смерти, превратился в нежного и беззащитного танцовщика. Теплота во взгляде, покорность в движениях заставляет каждого мечтать хотя бы прикоснуться к хрупкому, изысканному цветку. Но Ви позволяет только смотреть. Император благодарит его за лучший танец с мечами, что он видел за всю жизнь, и отпускает. Ви еще раз низко кланяется и выходит из зала, встречаясь на входе с кисэн*, которые после него будут развлекать императорских гостей. Он последний раз оглядывается и идет прочь, чувствуя сильнейшую усталость во всем теле и желая поскорее расслабиться. Он никогда не жалуется и не плачет, он нежен и покорен, пока не кружится по залу в смертельном танце, который лишает душ зрителей. Ви забрал точно не один десяток, но все они ему не нужны, у него уже давно есть одна-единственная. Ви живет не благодаря, а вопреки. Рожденный в доме кисэн, он уже заранее не имел шанса на достойное существование. Но, наверное, сама Смерть захотела, чтобы он был ее спутником на земле. Мальчик необычайной красоты, с глубокими чистыми глазами и обезоруживающей искренней улыбкой покорял сердца и завоевывал души с самого детства. Он учился вместе с сестрами-кисэн танцам и музыке, игре на разных инструментах, и во многом тех превзошел. Плавные движения пленяли, взгляд с поволокой цеплял, остроумные фразы не оставляли равнодушным — словом, в Ви души не чаяли учителя и посетители, хотя те и знали, что он юноша. Он не имеет пола, Ви — чистое искусство. Как одного из лучших, его в возрасте шестнадцати лет отправили в императорский дворец развлекать царских особ и их гостей. Ви любил это, ему льстили восхищенные взгляды, похвалы его талантам. Но еще сильнее он любил то, что делал. Танец — его стихия, его призвание и самая сильная любовь. Он живет благодаря ему, и с помощью его он крадет души ничего не подозревающих людей. Демон во плоти — с самыми невинными глазами и покорностью в движениях. Он тихо идет по словно уснувшему дворцу, никого не встречая, и пробирается в свои покои, где гуляет легкий ветер. Ви укладывает меч на темно-синюю бархатную подушку и закрывает чехол, укрывая от лишних глаз. Этот меч не просто аксессуар и неотъемлемая часть любимого танца — это подарок, дороже всех других. Юноша стаскивает тяжелые одежды и стоит, полуобнаженный, вглядываясь в безграничное небо и вслушиваясь в шум, доносящийся со двора. Ветер обдувает разгоряченное тело, лаская и успокаивая, как бы говоря, что Ви и его дитя тоже, как любой цветок или птица. На плечи ложатся теплые руки и притягивают ближе, заставляя Ви счастливо и беззаботно улыбаться. Он откидывает голову назад, полностью отдаваясь в сильные объятия и подчиняясь безоговорочно.  — Ты танцевал безупречно, — шепчет человек, мягко целуя в открытую шею. — Как всегда. Свою душу Ви доверяет только ему — Чон Чонгуку, принцу и повелителю его сердца. Он сразу забрался глубоко, смотря аспидными глазами без отрыва, заставляя чуть ли не летать над землей. Ви всегда будет помнить тот день, когда Чонгук впервые подошел, интересуясь, кто был его учителем танцев, потому что он «такого волшебства еще не видел». Ви растерялся, способный только произнести имя и глупо улыбнуться. Чонгук видел его насквозь, знал все тайные желания и угадывал мимолетные мысли. И как это называется, если не дьявольская связь? Чонгук словом возносил к небу, движениями свергал до дна ада — он полюбил Ви такого, какой он есть. Это он делает и сейчас, потому что невозможно выбраться из сладкого плена, оторваться от лучистых глаз, хрупкого точеного тела. Невозможно вернуть свою душу назад, все пути обрублены им же подаренным мечом. Чонгук дарил его, зная, что Ви околдует с его помощью еще не одну сотню людей, и он не боялся, потому что только он имел ключ от сердца лучшего танцовщика императорского двора. Он знал его имя, сказанное в порыве страсти, любви и почти слепого доверия. Его любовь зовут Тэхен. Так зовут его судьбу, жизнь и смерть. — Я танцевал только для тебя, — говорит Тэхен, поворачиваясь в кольце объятия и обвивая руками шею наследника. — Я знаю. Чонгук целомудренно целует возлюбленного в лоб и прижимает ближе, как самое дорогое сокровище, из-за которого можно хоть полмира выжечь за единое покушение. Принц замечает мурашки на острых плечах и хмурится, осторожно отводит Тэхена и спешит закрыть окно. — Ты совсем о себе не заботишься, — тихо, но строго говорит Чонгук, накидывая на Ви легкую турумаги*. — Мне с тобой всегда тепло. Чонгук улыбается, смотря, как Тэхен сразу же запахивает турумаги и довольно жмурится. Принц увлекает его в долгий сладкий поцелуй, согревая в горячих руках и передавая всю свою нежность, заботу и любовь. Тэхен всегда такой отзывчивый, мягкий и покорный, и только во взгляде иногда мелькают озорство и хитрость. И это все в одном хрупком мальчишке, который принадлежит одному только Чонгуку. — Люблю, — сквозь поцелуй говорит принц и увлекает Ви на постель, продолжая обнимать льнущего к нему Тэхена. Они как огонь и вода: Тэхен, разводящий пожары в чужих грудях, метающий молнии во время танцев и Чонгук, вечно спокойный, но способный затопить всепоглощающей любовью. И они так идеально сочетаются вместе, уравновешивая, создавая идеальную гармонию. Так должно было случиться — жизнь готовила Тэхена для этой встречи 16 лет, проводила его через страдания, боль, потери только ради того, чтобы в итоге он был вознагражден. Тэхен чувствует, что плавится под горячими руками, но это только больше распаляет его желание. Танцовщик грациозно усаживается на бедра принца и протягивает руки к поясу Чонгука и развязывает специально медленно, улыбаясь безумно, а Чон ему все разрешает, потому что у них еще много времени, много друг друга. Во взглядах обоих обожание и страсть, нежность и восхищение, и это навсегда. — Ты прекрасен, — озвучивает Чонгук и целует Тэхена, раскрывающегося в его руках максимально. Они сливаются в долгом танце любви и верности, разделяя дыхание — жизнь — на двоих. Тэхен готов отдаваться ему бесконечно долго, столько, сколько сможет, потому что любит. Чонгук так нежен, словно в первый раз, хотя сколько горячих ночей они провели вместе, накаляя воздух и разбавляя ночную тишину сбитым дыханием и стонами. С каждым толчком Тэхен видит звезды перед глазами, притягивает ногами Чонгука как можно ближе, чтобы даже воздух не смел их разделять. Они одно целое, друг без друга ничто, пустые оболочки. Уставшие, они лежат на кровати и выводят замысловатые узоры друг на друге пальцами, иногда лениво целуясь и улыбаясь. Отчего-то Чонгуку вспоминается лицо Ви во время танца, такое мрачно-пугающее, но до одури притягательное. Он спрашивает тихо: — В зале был кто-то, кто тебе не нравится? Ты будто хотел пролить настоящую кровь. — Пальцы пробегаются по ребрам, пересчитывая, и Тэхен льнет ближе. — Нет… Во время танца я будто сливаюсь с мечом, он становится моим продолжением, а я — его. Оружие всегда воинственно, меч жесток, любит кровь, это его стихия… По-другому не получится, я так чувствую. — Тэхен привстает на локти и улыбается. — А что? Испугался? — Я — нет, — самодовольно произносит Чонгук. — Но гости дрожали, даже отец. А ты знаешь, что его нелегко запугать. — О, тогда стоит почаще танцевать с мечами. В следующий раз возьму сразу два. Чонгук представляет резкие выпады и плавные переходы, подкидывания мечей, блеск стали и чувствует запах крови, как если бы Тэхен смог кого-то поразить, загоняя острие в самое сердце. Возможно, это была бы именно его, императорская кровь. Но Чонгук не против.

///

Веера взмывают в воздух, а зрители вновь задерживают дыхание — этот танцовщик творит чудеса, околдовывая и окуная в свой собственный мир, где есть место только красоте. Танец требует большой концентрации и напряжения, эти же эмоции передаются и гостям, тревожно восседающим рядом с императором. Сегодня особенный день — Ви танцует в честь приезда невесты Чонгука. Два веера, как два человека, две судьбы, и все думают, что речь идет о принце и наследнице соседнего государства, восхищаются мастерству танцовщика, так умело передающего любовь в своих движениях. Легкая улыбка покрывает алые исцелованные губы, а глаза блестят в предвкушении нового сражения, в котором Ви заранее победил. Джинхо в отличие от остальных зрителей смотрит в лицо танцовщика, подмечает каждую эмоцию и видит любое изменение мимики — завораживает и не отпускает. О Ви в их землях ходили легенды, все хотели посмотреть хотя бы один раз в жизни, как он танцует. А Джинхо повезло: она и мужа получила, и смертоносный танец Ви увидела. Танцовщик не глядя перебрасывает веера под плавную музыку из руки в руку, умело управляясь с предметами, сливаясь с ними в одно целое. В них — нежность и грация, как и в нем, ничего лишнего, только легкость и беззаботность, присущая бабочкам и птицам. Ви тоже птица, но в клетке. Снова оцепенение и неверие, что номер закончился, Ви низко кланяется и заглядывает в глаза будущей императрицы — красива, как горный цветок, непорочна, как лесной ключ. Сама чистота… Ви улыбается ей еле заметно и снова опускает голову, чувствуя взгляд любимых глаз. — Надеюсь, наш Ви смог поразить вас своим мастерством! — наконец, говорит император, напряженно выдыхая. — Скажите, в вашем государстве есть такие сокровища? — Нигде таких сокровищ нет, будьте уверены, — отвечает девушка, осматривая покорную фигурку, склонившуюся над полом. Ви удаляется из зала, напоследок бросив осторожный взгляд на Чонгука, который смотрит на него, не скрывая обожания и восхищения. Нет смысла скрывать. Еще два года назад, когда Тэхен танцевал первый раз, Чонгук, словно зачарованный, следил за каждым уверенным движением. Именно тогда он и понял, что другого пути у него нет — его судьба танцует перед ним под руку со Смертью и улыбается настолько искренне, что коленки подгибаются. В расположении императорской семьи были все лучшие дома кисэн, самые искусные хэнсу*, но Чонгук не нуждался, он уже получил все, что хотел. Тэхен может танцевать для него одного ночи напролет, играть на каягыме, пока Чон не попросит остановиться, может целовать, пока губы обоих не онемеют. Больше ему ничего не нужно. Такую любовь, приправленную самой жгучей страстью, не скрыть. Их будто связывает не тонкая нить, а стальная цепь, разорвать которую невозможно, иначе смерть всему вокруг. И Ви знает, что Чонгук от него никуда не денется, не заберет свое сердце и не вырвет его. Джинхо — формальность, пыль под их ногами, запасная деталь, которая нужна лишь для улучшения политических отношений и когда-то в будущем для детей. Тэхен не волнуется, спокоен как всегда, лишь однажды его сердце предательски защемило, когда Чонгук с отстраненной улыбкой пожал аккуратную белую ручку будущей жены. Он справится, это ничего. В его покоях темно и тепло, его встречает мальчик-слуга Минхо и помогает раздеться, что-то щебеча о теплом вечере и ярких звездах. Тэхен вместе с ним выходит на балкон и вдыхает ночной воздух, наслаждаясь его свежестью. — Говорят, невеста его величества такая красивая, к ее приезду готовились три месяца, — восхищенно произносит Минхо. — А вы ее видели? Она, правда, такая красивая? Тэхен улыбается, представляя, как Чонгук после брачной ночи уйдет к нему и насладится настоящей любовью, затем поворачивается к мальчику и отвечает: — Да, очень красивая. Мальчик хмыкает и мечтательно прикрывает глаза, а Тэхен усмехается — и Минхо хочется любить. Когда-то он влюбится в самую лучшую девушку, потому что мальчик достоин. — Но вы все равно лучше, — нарушает тишину ночи Минхо и смотрит на Тэхена, который только благодарно улыбается. Спустя пару мгновений Тэхен легко толкает мальчишку в бок и показывает на летящую звезду, прося загадать желание и никому не говорить, «чтобы обязательно сбылось». Он уверен, что Минхо загадает поскорее найти свою возлюбленную и жить с ней долго и счастливо. — А вы загадали? — Нет, у меня уже есть все, о чем я мечтал. Чонгук приходит ближе к полуночи и осторожно ложится рядом, чтобы не разбудить беззаботно посапывающего Тэхена. Принц улыбается и притягивает того к себе, наслаждаясь теплом тела. Ви тут же, почувствовав родные руки, удобно устраивается, утыкаясь холодным носом в шею будущего императора. — Прости, я не дождался тебя, — сонно бормочет Тэхен, силясь открыть глаза, но только крепче прижимается и по-хозяйски закидывает ногу на Чонгука, заставляя того улыбаться сильнее. — Спи, любовь моя. И когда-то через сотни лет глупые потомки будут ломать головы, почему на портрете императорской семьи по правую руку от императора стоит прекрасный юноша, сжимающий плечо в жесте поддержки, а жена неживой статуей сидит рядом, разделяя трон, но не жизнь. Их история покрыта завесой тайны, через которую не пробраться — можно только смотреть и восхищаться, догадываться, но молчать, потому что такие чувства вызывают уважение. Таким был Чон Чонгук, справедливый император, который не смог бы жить, не будь рядом с ним Ким Тэхена кисэн Ви, забравшего у императрицы не только ночи с мужем, но и его сердце.