Мир.

      Этот мир не тот, что был раньше. Утопия, так называют прошлый мир, давно превратилась в анти. Когда-то процветающая страна стала ничем. Сейчас всем правят мафия, порошок и деньги, за которыми гоняются все, но никто не получает. Этот мир прогнил насквозь, его уже нельзя изменить.

***

      Чимин никогда не думал, что всё будет так ужасно: дома превратятся в руины, асфальтовая дорога вся разобьётся, а самых маленьких парков не будет больше. Они стали нечто напоминающим былое время, но оно прошло, а на то, что осталось, без слёз не взглянешь. Благо, остались люди, которые могут что-то делать без порошка; каждый второй житель страны «увлекается» наркотиками. Он мечтал, честно мечтал о танцах. Как чувствует себя человек под кайфом, так чувствует себя и омега, когда танцует. Единственным местом, где он мог хоть чуть-чуть танцевать — витрины. Этим Чимин и зарабатывает на жизнь. Тонкие белые одежды из тонкого, почти прозрачного, материала, серебряный браслет на сухожилии ноги, тонкие серёжки из того же металла — это то, что на нём было надето в тот злополучный день.        Чимин танцевал. Отдавался музыке каждый раз заново, как будто танцует в последний раз. Ему был не обязателен шест, он был лишь для того, чтобы помогать омеге делать, создавать каждый раз новый танец. Никакого стриптиза, омега не считает это танцем, потому что другие трутся об шест и пытаются оголить самые интимные части тела. Чимина быстро перевели в элитный стриптиз-клуб как экземпляр на витрине, сам он не продавался.       Этот день запомнится надолго.       В один из таких же вечеров Чимин снова танцевал. Никогда не рассматривая людей, проходящих мимо, он не заметил, как за тонким стеклом остановился человек в окружении многочисленной охраны. Чон Хосок, так его звали, не отрываясь, смотрел на парня, который больше походил на ангела, не измазанного чернью этого мира. Альфа зашёл в клуб, думая, что если не снимет этого ангелочка, то точно заплатит за приватный танец. В момент разговора Хосока с администратором Чимин уже закончил танец и хотел отправиться домой, на край города, но услышал диалог:        — Я хочу купить его.        — Он не продаётся, господин.        Администратор переступил с ноги на ногу, опуская глаза в пол.        — Сколько?        — Что? — спросил служащий омега.        — Называй любую сумму, и я его забираю, а Ким Намджуну передай, что у него шикарный товар.        Чимин, стоявший за дверью своей прозрачной витрины, лишь тихо пискнул и закрыл своё убежище. Вскоре послышался стук, который перерос в более настойчивый, потом начали выбивать дверь, но не долго. Чимин забился в дальний угол этой полукомнаты. Не думал он, что всё кончится вот так. Его мечты, надежды на маленькое светлое будущее разрушились в тот момент, когда перед стеклом, на улице, появился тот альфа. Его раздражённый взгляд устремился на испуганного омегу, а потом он своей сильной рукой, не удосужившись приказать охране, разбил то хрупкое, разделяющее их стекло. Люди под наркотиками попытались влезть в это дело, но сразу же были расстреляны людьми Хосока, остальные же ретировались.        Вот тогда и началась паника. Чимин пытается отползти ещё дальше, не может. Альфа заходит в витрину, хрустя стеклом под его подошвой, хватает омегу под локотём и тянет на верх. Чимин упирается, умоляет и режется босыми ногами об осколки. Ему удаётся оттолкнуть, из-за чего падает вниз, порезавшись ещё сильнее.        — Хватит сопротивляться, я заплатил. — жёстко говорит альфа, хватая снова омегу.        — Я не продаюсь, только танцую! — срывается на крик Чимин и начинает рыдать.        — Поздно, я уже заплатил. Малыш, ты прекрасен даже с порезами. — шепчет на ухо омеге главарь мафии и закидывает на плечо.        Они направляются к нему домой.

***

       Чимин рыдал. Пока его везли в машине, пока вели в комнату. Сейчас он истерит. Этот альфа зашёл пару минут назад и закурил сигару, стоя напротив, уже ночного, города. Хосок думает. От запаха омеги встает не на шутку, его хочется до потери сознания, но альфа медлит, растягивает эти минуты. Вот он тушит сигару, выдыхает оставшийся дым из лёгких и оборачивается. Он смотрит в полные страха глаза, опускается ниже, до колен, прижатых к груди и обхваченных руками. Смотрит на порезы, которые, кажется только украшают омегу в этом одеянии, на эту изодранную ткань, что было костюмом и сводящий с ума браслет на лодыжке. Возвращается к лицу: полные до неприличия губы, наверняка нежные щёчки и глаза, будто щенячьи, в них столько надежды, столько слёз.        Чёрт, это возбуждает.        Волк внутри сошёл с ума. Хосок накидывается на омегу, не чувствуя сопротивления, хотя Чимин плачет и умоляет, бьёт кулаками. Этого не существует, а лишь животное желание. Он разрывает ткань, освобождает от одежды и себя, и омегу. Перетягивает ремнём руки, чтобы не мог двинуться, и целует: в плотно сжатые губы, в лоб, в щёки, в шею, ниже. Он в нирване. Именно этот омега сводит его с ума.       Чимин кричит. До потери голоса, до сорванных связок, до хрипа, но его не слышат или не хотят слышать. Умоляет. Но не получает ответа. Омега знал, что этот мир жесток и беспощаден, но в глубине души надеялся, что не всё решают деньги. Он ошибся. Сейчас лежит под альфой проданный и никому не нужный, у него никого нет, ему некуда идти. Мерзкие поцелуи холодят кожу, его трогают. Ужасно.        Чимин чувствует боль, большую, отрезвляющую боль внутри. Его разрывает. Он хрипит в последний раз. Омега больше не может. Опускает взгляд своих карамельных глаз с потолка и смотрит глаза в глаза. Альфа замедляется, делает медленные, неторопливые толчки. Приближается, губами сцеловывает дорожки горьких слёз и говорит:        — Прости, но я люблю тебя.        Вот так, даже толком не познакомившись.        — Мы истинные, чувствуешь?        Честно? Нет, не чувствует. Лёжа сейчас под Хосоком на кровати кинг-сайз, он не чувствует. Вообще ничего.        — Нет.        На этот ответ альфа лишь ускоряется и кончает, заполняет омегу спермой, связывая узлом. Чон прокусывает шею парня и слизывает капельки крови.        — Ты мой. Мой муж. Моя собственность. Ты мой мир, а я, отныне твой. Ты будешь носить моих наследников.        А Чимину уже всё равно, для него мир кончился. И он не знает, нужен ли для него новый?