Antigravity

Голова раскалывалась с самого утра. Девушка массировала виски, с трудом слушая преподавателя. Голова болела так, как... да никогда у нее голова так не болела. Даже после гулянки голова не раскалывалась настолько сильно. Тогда можно было хоть таблетку выпить, а сейчас и таблетки не помогали. Из-за этой боли она не могла сосредоточиться на том, что говорил мужчина у доски. Черт, о чем он вообще говорит? Алина, сидящая рядом, обеспокоенно косилась на нее время от времени, но не трогала. Вот за это она ее и любит, честное слово. По ее мнению, это идеальный друг, который в душу не лезет, не чморит, но и не игнорирует твое существование. Где она была раньше? А точно, в другом городе. Звонок на перемену был манной небесной. Собрав вещи и пробормотав прощание преподавателю, девушка буквально выползла из кабинета. Алина пристроилась рядом и коснулась ее локтя, заглядывая в лицо. - Все хорошо? - спросила она, прижимаясь к ней, когда мимо прошла компания парней. - Голова раскалывается, - честно ответила она. Попыталась вспомнить, в каком кабинете следующая пара. - Какая аудитория? - 208, - ответила подруга. - Чего тогда пришла? Осталась бы дома. - Не очень хочется выслушивать нотации Егора Сергеевича, - поморщилась. - Да и наш староста мне мозг чайной ложкой сожрет. А оно мне надо? - Дура ты, Янка, - вздохнула Алина. Пожевала губу. - Сильно голова болит? - У меня так голова даже после твоего дня рождения не болела, - девушки одновременно скривились. Тогда ей разбили голову, а Алина отвезла ее в больницу, где она пролежала неделю. Забила ее оттуда Алина же. - Проснулась в пол шестого, так и не смогла больше заснуть. Таблетки пила, не помогло. По-моему, только хуже стало. - Не понимаю, зачем ты пришла, раз так сильно болит,- пробормотала девушка и остановилась у нужного кабинета. - Сейчас английский, а потом философия, - негромко, вероятно, сама себе заговорила подруга. - Ты сюда на автобусе ехала? Яна кивнула, утроив голову на плече подруги. Та осторожно погладила ее по крашенным в красный волосам, о чем-то размышляя. - Я попрошу Дениса отвезти тебя домой. Дотерпишь до конца? - Куда я денусь? Конечно. - Отлично, - мотнула головой подруга. - Осталось всего-то пережить истерику, и бубнеш. Яна хихикнула, тут же об этом пожалев. У нее самая крутая подружка, правда? *** В машине пахло хвоей, и Яна блаженно прикрыла глаза, откинувшись на сидение. Денис потянулся к Алине, что села на переднее сидение, и поцеловал ее в краек губ. Подруга тут же засияла, словно новогодняя елка, что на нее было больно смотреть. - Как прошел день? - спросил он, заводя машину. - Нормально, - ответила Алина. Яна заметила, что парень смотрит на нее в зеркало заднего вида. - Ощущение, что он прошелся по мне, - отозвалась она, с трудом держа глаза открытыми. У нее раскалывалась голова, эта же голова к концу последней пары стала тяжелей раза в три, ей хотелось только умереть или поплакать. Она еще не решила точно. Парень обернулся к ней и окинул взглядом. Взглянула на свою девушку, которая только развела руками. - Ты в норме, бро? - недоверчиво спросил он. - Какая-то ты бледная. - Нет, - честно ответила она. Вздохнула. - Проснулась оттого, что голова раскалывается. Даже таблетки не помогают. - Чего ты тогда в универ поперлась? - А истерику куратора ты бы выслушивал? - Ваш куратор какой-то конченный, - буркнул Денис, поворачивая руль. - Он до сих пор требует от тебя появление матери в универе? Яна застонала, переходя почти на вой. Вот прям по больному. Хотя с другой стороны - никто в этом не виноват, тем более Денис. Даже куратор не виноват. Ну, подумаешь, дурачок. Дураков во всех сферах полно, ей просто достался самый отбитый. Куратор требовал появления матери вот уже второй курс. Яна не могла объяснить этому человеку, что маменька не собирается появляться в учебном заведении. Они не общались вот уже год. Маменька сменила номера, Яна тоже, переехала на другой конец города, по ближе к университету (ну, тридцать минут на автобусе не так уж долго) и жила себе спокойно. С дядей - единственным, наверное, близким человеком - же созванивалась время от времени. Ей не нужна была эта родительская опека или любовь. Видела она эту любовь. Не понравилось. Маменька вычеркнула ее из своей жизни. Яна тоже. Не собирается она любить человека, который... - Яна сжала челюсти - не сделал ничего, чтобы исправить... то, что случилось. Ей не было это нужно. Отлично. Ей не нужны такие люди в жизни. Так вот. Куратор требовал появление маменьки. Яна прямым текстом сообщила, что она не может появиться в университете в ближайшие... никогда. Егор Сергеевич либо ее плохо понял, либо не понял вообще, но требовать не перестал. Приходил дядя, разговаривал. Без толку, он все продолжал требовать. Говорил, что так принято, что так нужно. Говорил, что хочет посмотреть в глаза этой женщине. Яна разводила руками, искренне не понимая, что такого хочет поведать куратор, что не может дяде. Детский сад какой-то. - Наверное, его в детстве роняли, - повела плечом Алина. Денис хмыкнул, остановившись на светофоре. - Мы уже на втором курсе, а он все никак не сдастся. Вот это у человека сила воли, вот это мотивация. Мы должны восхищаться его упорством, не каждый так сможет. Я бы вот не смогла. - Тебя же не роняли, - фыркнул парень. Яна услышала в его голосе улыбку. - Ему докопаться больше не до кого, что ли? В группе других людей нет? - Это потому что я рыжая, - Яна удобнее устроилась на сидении. - А рыжих раньше что? Правильно - сжигали. - Ты крашенная. - Это уже мелочи жизни. Которые, к несчастью, совсем не приносят радости. *** Дом встретил ее тишиной. Денис довез ее до подъезда. Алина хотела проводить ее до квартиры, но девушка отказалась. Не настолько ей плохо, чтобы до собственной квартиры не добраться. У нее была четкая установка - возвращаться домой в любом состоянии, хоть пьяная, хоть побитая, хоть полумертвая. Алина назвала это “автопилот”, а Денис постоянно шутил на эту тему, шутник херов. Алина пообещала, что позвонит вечером. Денис сказал, что они могут приехать в любой момент, стоит только намекнуть. Яна только улыбнулась и попрощалась, чувствуя тепло за грудиной. Хоть с друзьями ей повезло. Сняла кроссовки. Сняла ветровку. Запоздало вспомнила про сумку и бросила ее на пол. Немного постояла, подумала и направилась на кухню. Поставила чайник греться. Достала кружку, пакетик зеленого чая, из холодильника достала сливки и пирожок - Яна присмотрелась - с вишней. Кушать ей не особо хотелось по причине больной головы, но перекусить все же следовало бы. А потом можно спать. Чайник щелкнул, но Яна просто смотрела на него несколько секунд, стоя у стола. В руках она держала маленький бумажный квадратик с логотипом фирмы чая и почти не двигалась. Опомнившись, взяла чайник и налила воды в кружку. Поставила на место, села и, придвинув к себе все необходимое, принялась за трапезу. Бросив обертку в мусорку, а кружку поставив около раковины, девушка направилась в комнату. Нащупала телефон в переднем кармане. Достала. Включила. Пятый час. Завтра у них три пары с утра, она освободиться к двум. Значит, завтра пойдет в магазин, потому что питаться одним чаем нельзя. Сунула телефон обратно. Поняла, что это было зря, но махнула рукой. Ей было слишком на все наплевать. Он же не мешает, верно? Может, она сейчас поиграет немного, а потом уже ляжет спать. Она села на кровать. Окинула комнату взглядом. Подумала, что слишком темно и вспомнила, что утром забыла открыть шторы. Впрочем, скоро ей снова ложиться спать. Она вообще часто забывала про шторы и постель. Для кого ей стараться заправлять постель? В доме она одна. Кота что ли завести? Хоть возвращаться веселее будет. Провела рукой по лицу, пытаясь вспомнить где в этом доме аптечка. Вспомнила, что утром пила таблетки в ванной, значит, все там. Поднялась. Когда чернота перед глазами рассеялась, пошла в ванную, где на раковине стояла небольшая коробка с таблетками. Нужная пачка лежала на самом верху. Таблетку проглотила без воды, пачку взяла с собой. Может, поспав, ей станет легче. В подушку она упала лицом. Приземлилась она далеко не на мягкий матрас. Яна вскочила на ноги, держась за нос, и ошарашенно осмотрелась. Помещение было незнакомым. Совершено. Оно было огромных размеров, как три ее квартиры. Разбитое стекло, за которым расстилалось голубое небо. Барная стойка, бутылки, стаканы. Диван, на котором свободно могла бы поместиться половина группы. Обстановка же была довольно... богатой. Стильной? Она плохо разбиралась в этом дерьме. А еще были люди. Много людей, которые смотрели на нее. Смотрели. На. Нее. Яна сделала шаг назад, пытаясь вспомнить, что произошло. Она только что была дома. Она только что выпила проклятую таблетку. Посмотрела на руку, в которой она все еще сжимала пачку. Она выпила не ту таблетку и теперь ловит галлюцинации? Это все не настоящее? - Какого черта? - практически одними губами произнесла она, медленно отступая. Мужчина, что до этого делал что-то с большим черным кейсом, вдруг потянулся рукой к боку. Проследив за его рукой, девушка увидела, что он тянется к пистолету. Она замерла, шестым чувством, кажется, понимая, что этот человек выстрелит, если она продолжит двигаться. На нее направили оружие. У кого-то были пистолеты, у кого-то лук (”Серьезно? Лук?” - мелькнула мысль), у кого-то странная херовина на руках, у кого-то щит. Мужчина, со странной штукой в груди, сделал несколько шагов к ней, говоря при этом что-то... на английском. На английском? - Что? - голос у нее дрожал так, словно она сейчас расплачется. Ноги тоже дрожали. В животе тянуло. Женщина с рыжими волосами и странными херовинами на руках что-то сказала этому мужчине, и он замер, вдруг нахмурившись. Окинул ее взглядом. У нее от этого взгляда пробежались холодные мурашки, и она невольно отшатнулась. Запоздало вспомнила про стену и обернулась, чтобы убедиться, что сзади никого нет. И что есть лифт. Яна чувствовала, что на грани истерики, но не могла позволить себе расплакаться сейчас. Ей было страшно почти до визга, ей было ужасающе, по животному страшно. Столько незнакомых людей вокруг и все почему-то направляют оружие на нее. Это же галлюцинации, да? Когда мужчина со странной штукой в груди собирался к ней подойти, слабая вспышка света ослепила ее. Шагнув назад, она увидела голубую... субстанцию, имеющую форму куба. Куб парил в воздухе, светился, голубой цвет перетекал то в белый, то темно-синий. Мужчина в красном плаще и с молотом что-то громко проговорил и почему-то обернулся к темноволосому худому мужчине в зеленой одежде. Тот выглядел... ошарашенным. Куб издал странный негромкий звук. Внутри что-то оборвалось, замерло на мгновение, а потом потянулось к кубу. Это было непонятное ощущение. Это было... нехорошее ощущение. Она чувствовала, как куб подчиняет ее, как тянет к себе. Она не была уверена в том, реально ли это, но была точно уверена в том, что эта хрень зовет ее для того, чтобы подчинить. А потом куб рванул к ней. Она успела только сделать шаг назад, испуганно закричать и представить, как эту хрень пробьет ее грудную клетку, потому что куб размером был где-то с ее голову. И эта хрень летела точно ей в грудь. Она с трудом понимала, что происходит. Затылок ныл, как и лопатки. Она смотрела в потолок, чувствуя тяжесть в груди. Дышать было не больно, дышать было тяжело и необходимо. Куб же должен был пробить ей грудную клетку. Она должна была умереть. Или успеть увернуться. Но она не успела, потому что слишком испугалась. - `Хей`, - услышала она голос откуда-то издалека. Она слышала голос. Значит, она не умерла. Значит, она все еще в этом чертовом мире галлюцинаций. - `Ты там живая? ` Он же спросил, жива ли она еще, да? Яна села. Полюбовалась на потрясенные лица окружающих. Вскочила на ноги. Коснулась груди, где дыры не наблюдалось. Тяжесть не пропала, зато голова прошла. Хоть что-то хорошее. Только бы теперь придумать, как слинять из этого не дружелюбного местечка. Куда делся куб? Не мог же он оказаться внутри нее? Это же не возможно. Или возможно? Она провела рукой по груди, прислушиваясь к себе. Дискомфорта особо она не ощущала. Дышалось ей спокойно, ничего не мешало. Мужчина с молотом что-то громко прокричал, схватив другого мужчину в зеленом за грудки и стряхнув. Тот что-то прошипел змеей. Тот, что с щитом и клоунском костюме, напряженно следил за всеми, держал щит на готове и, кажется, что-то просчитывал у себя в голове. Она не хочет быть здесь. Она хочет быть подальше. Она хочет домой. На секунду в груди болезненно кольнуло, а потом в лицо ей ударил ветер. Вокруг было... безлюдно. Пусто. Голубое небо. Белые облака. Верхушки зданий. Яна, судорожно сглотнув, сделала несколько шагов к краю и посмотрела вниз. Было просто нереально высоко. - Твою мать, - в ужасе пробормотала Яна. Кажется, это не галлюцинация. Кажется, она попала.