Я случайно...

— Я случайно, — произносит Чимин и, как показалось Мину, слишком дерзко поднимает на него взгляд… прожигает, сверлит — ненавидит, и это показывает каждый участок тела Пака. Красное вино красивым пятном растеклось по не менее красивой белой рубашке Мина, который просто кипел от злости. — Гондон, — шипит про себя Юнги, а затем просто хватает омегу за руку и выходит из ресторана, направляясь в неизвестном направлении… неизвестном для Пака направлении. Юнги тащит его по длинному коридору отеля, даже не думая о том, что в ресторане ждали и смотрели за всем этим цирком возможные инвесторы его компании. Сейчас для него важно не это… Чимин рядом, как всегда по случайности, но рядом. — Мин Юнги, куда ты меня тащишь? — срывается на крик Пак и пытается вытащить руку из захвата, но его попытки тщетны. — Мне больно! Отпусти! — Я случайно! — это все, что выкрикнул Юнги, а затем запихнул омегу в номер. Хлопок двери. И не менее слышно Чимин ударяется о стену спиной. — Ай! — снова выкрикнул он и снова посмотрел на альфу. — Я случайно! — диалог повторяется. Время, место, момент — это все так второстепенно, ведь когда эти двое ругаются, всем остальным лучше этого не видеть… два неуравновешенных идиота. Юнги вжимает Пака в стену, умудряясь давить на него ещё и взглядом, а Чимин лишь продолжает безуспешно сопротивляться. — Пак, мать твою, Чимин! Как же ты меня заебал. Мы же вроде бы все решили — расстались «друзьями». Так нахуя ты лезешь ко мне, а? Зубы лишние? — альфа кричал. Кричал, не скрывая эмоций, злости, гнева. Впервые не скрывая абсолютно ничего, он кричал так сильно, что беззащитному омеге становилось страшно, но виду он старался не подавать… хотя Мин все равно замечал… — Не кричи на меня! И отпусти. Какое право ты имеешь вот так вот меня зажимать, нарушая всевозможные личные границы меня как индивида? — вовсе не тихо говорил и сам Чимин, стараясь хоть немного спрятать страх и волнение, которые накатывали с каждым взглядом Юнги все больше. — Опять ты со своими правами? Боже… не боишься вывести меня? Я же уже нарушил всевозможное границы, тогда почему бы мне ещё и не выебать тебя? — он говорил серьезно, смотрел в глаза и говорил… — Прекрати! — Пак покраснел от ушей и по-моему до самых кончиков пальцев, но все так же нагло и надменно продолжал смотреть на «собеседника». — Айщ! — вылетело из уст альфы, и его рука с треском ударила по стене в паре сантиметров от лица Чимина. Тот сначала дернулся и зажмурился, а затем непроизвольно сжался… он боялся, реально боялся такого Юнги, но несмотря на это частенько доводил его до такого состояния. — Страшно? Мин внезапно резко сменил тон на более милый, но при этом все так же грубо схватил руку омеги и прижал к стене, заставляя того выпрямиться и посмотреть ему в глаза. — Нет, — тихо пробурчал Чимин, а Юнги, заметив лишь слезинку, скатившуюся по щеке парня, впился в его губы. Чимин не делал ничего поначалу, просто стараясь осознать, что же происходит, но потом всё-таки ответил на поцелуй. По комнате распространялся запах злости, ненависти и лаванды в перемешку с ароматом чайного дерева, отдающим табаком. Никто бы не подумал, но сочетание было великолепным — не было ни одного элемента, который бы стоило убрать… эти двое были прекрасным дополнением друг друга, и несмотря на то, что по отдельности их запахи были великолепны, вместе они были ещё лучше. Юнги, прикусив легонько нижнюю губу Пака, отстранился от его лица и просто вновь посмотрел на этого горячо нелюбимого парня, который от одного только поцелуя начал цепляться за руки старшего, дабы не упасть. — Правда, ненавидишь? — альфа смотрел на Чимина, ожидая ответа, хотя даже сам не знал, что именно хочет услышать. — А я, правда, тебя заебал? — проигнорировал вопрос Пак и сам притянул Мина ближе, вовлекая в поцелуй. Обводя языком нёбо Юнги, он заставлял старшего сильнее вжимать его в стену, прижиматься к нему всем телом, вдыхать его аромат полностью и без остатка и… наслаждаться этим. Альфа наконец-то опустил руки на бедра Чимина и подхватил того на руки, заставляя окольцевать торс и прижаться пахом к его телу. Юнги доносит младшего до кровати, укладывает на неё и поцелуями медленно спускается ниже, переходя от губ к шее, а от шеи, сняв рубашку, к груди. Чимин дышит рвано, часто, выгибается и стонет что-то невнятное на каждое действие Мина, а тот, ухмыляясь, продолжает. Пуговицы на рубашке, залитой красным вином, расстегиваются одна за другой, но слишком медленно, отчего Мин уже рычит и ругается, убирая руки Чимина и самостоятельно снимая ее с себя. Оставшаяся одежда мигом оказывается на полу, а Пак закусывает нижнюю губы до крови, когда Юнги выцеловывает его торс. Альфа проводит ладонями по ягодицам Чимина, а затем медленно вводит в него указательный палец, в ответ на это получая тихий стон омеги, который, кажется, всегда будет краснеть, находясь с альфой так близко. Когда палец уже спокойно входит в младшего, Юнги добавляет к нему второй, а затем и третий. Мин целует Чимина в губы, шею, живот, стараясь отвлечь от неприятных ощущений, а тот лишь сильнее раздвигает ноги, прижимая альфу ближе. — Не правда, я тебя не ненавижу, — еле-еле проговаривает Чимин, а Юнги крышу срывает от этого. Он достаёт пальцы и начинает медленно входить в омегу, одновременно водя рукой по его члену. Тот цепляется за плечи альфы маленькими пальчиками и жмурит глаза. — Потерпи немного, — шепчет Мин, и крышу срывает уже у Чимина от такого слишком нежного парня. Проходит всего несколько минут, и Юнги уже вдалбливает Чимина в матрас, заставляя извиваться под собой, выкрикивать его имя и стонать, мешая спать бедным соседям… *** — Не правда, ты меня не заебал, — шепчет уже Мин и прижимает омегу ближе к себе, заставляя утыкаться носом в грудь, — но вот испорченную рубашку я тебе ещё припомню. — Тогда я тебе припомню испорченные нервы, — тоже шепотом произносит Чимин и закидывает на альфу ногу, устраиваясь поудобнее и засыпая…