На грани дружбы

      Темнота перед закрытыми глазами снова начала обретать форму. Знакомые тени порождений тьмы вдали, пробуждающийся гул… а потом появился и цвет. Сон, как и прежде, наполнялся оскверненной кровью, которая была не только в теле его и тварей, но и лилась вокруг, была повсюду, несла с собой шепот…       «Нет. Я не хочу это видеть».       Кейр в последние несколько лет осознал, что страдать от кошмаров, привычных для Серого Стража, вовсе не обязательно. Да, новичку никак не отрешиться от этих видений, шепота, в котором все отчетливее звучат слова… как начинающий наездник, который еще толком не понимает, что делать с лошадью, и просто вцепляется в нее, стараясь не умереть от страха. Опытный всадник сам задает команду лошади, умеет заставить ее прыгнуть, остановиться или скакать во весь опор. И для этого нужен не хлыст, а умение чувствовать своего скакуна, опыт и хладнокровие.       «Я не хочу это видеть».       Кейр сосредоточился на темно-алой крови, заполнявшей его сон. Нельзя было ее не видеть… но можно было посмотреть на нее по-иному. Разум медленно брал верх.       «Я не хочу видеть то, что предлагает архидемон».       Кровь затихала, уже не несла шепот скверны, меняла свой оттенок… он становился более насыщенным, приятным… живым.       «Я хочу видеть то, чего действительно хочу».       Все вокруг по-прежнему было темно-алым — но это была не кровь.       Это было вино.       Кейр улыбнулся — и во сне, и наяву.       «Да. Так-то лучше».       Побалтывая вино в бокале, Сайлас заметил:       — Слушай, я все понимаю, но впутывать в наши операции Лавеллана нельзя. Он же слишком заметный. Эльф, долиец, одна рука, женат на аристократке, которую все знают… проще уж сразу ходить с плакатом «Мы Дженни, и мы сопрем ваши штаны».       Кейр покачал головой:       — Я же не говорю о том, чтобы таскать его с собой. Но он знает язык, мог бы читать записки. Мы теряем информацию, которая может оказаться важной.       — Ну… это уже лучше, но все равно как-то не доверяю я ему. Давай сами.       — Если вдруг наткнемся на что-то важное, ему стоит сообщить. Он же в курсе организации Дженни, мы особенно ничем не рискуем. — Кейр отпил из бокала и улыбнулся: — Кстати, к чему была шутка про штаны?       Сайлас поморщился:       — Видел Сэру. Услышал ее очередную идиотскую затею. Понял, что это верх ее фантазии.       — Ну и славно.       — Почему это?       — Пускай все думают, что Дженни способны только на идиотские и бессмысленные поступки. Они не заподозрят нас в чем-то действительно важном.       — Хм. Тоже верно.       Он сделал еще глоток и улыбнулся:       — Слушай, мне нравится это вино. Даже больше, чем золотое. Оно вроде и пробирает, и при этом мягкое такое. Монтилье умеют гнать вино, что есть, то есть.       — Согласен, — кивнул Кейр. — У них и виноградники — произведение искусства… хочешь, покажу?       Сайлас пожал плечами:       — А чего бы и нет. Может, мы там еще бутылку найдем.       — Поверь мне, найдем, и не одну.       Кейр взял его за руку, и они вместе направились в западную сторону парка.       Вокруг было просто восхитительно. Начинали сгущаться сумерки — в Антиве с этого времени можно было начинать дышать, хотя холодно еще не становилось (здесь даже «прохладные ночи» трудно было назвать прохладными). Кроны деревьев мягко колыхались от ветерка. Любой уголок парка можно было запечатлеть на картине, до того он был прекрасен. Но самым прекрасным было то, что вокруг никого не было — только Кейр и Сайлас, и это место безраздельно принадлежало им. Словно чувствуя это, Сайлас несильно сжал пальцы на ладони друга. Кейр улыбнулся и сжал пальцы в ответ, ничего не говоря.       С годами им требовалось все меньше слов, чтобы выразить любовь.       Наконец они дошли до зарослей виноградника и примыкающей к ним домашней винодельни. Сайлас залюбовался зеленью и наливающимися спелыми гроздьями вокруг.       — Да, — кивнул он, — красиво. Прямо как на картине. Слушай, а это пейзаж или натюрморт? Вроде и еда нарисована, и природа…       Кейр с улыбкой смотрел на него. Посреди зеленых зарослей белая рубашка Сайласа выглядела как луч света.       — Не знаю. А это важно?       — Да не, не особо.       Сайлас сорвал одну виноградину, попробовал, кивнул со значением, сорвал вторую и протянул руку к лицу друга. Кейр медленно взял ягоду в рот, заодно облизав губами кончик его пальца. Сайлас сделал еще полшага, и их губы встретились. Виноградный сок сделал поцелуй еще слаще.       — Вкусно, — заметил Кейр, переводя дыхание. — Но, мне кажется, мы рановато остановились.       — А кто сказал, что мы остановились?       — Ты. Ты же стоишь прямо тут.       Сайлас усмехнулся:       — Уже и постоять нельзя.       — Можно. Но дальше будет лучше, обещаю.       Хотя двигаться в сладком воздухе было сложно, Кейр это понял быстро. Хотелось остановиться, снова поцеловать Сайласа, затеряться в этом зеленом буйстве… но, как он и говорил, дальше было лучше. Посреди виноградных зарослей расположись два чана: один был наполнен чистой водой, другой — виноградом. Слуги, должно быть, собирались давить его с завтрашнего утра.       Обведя взглядом все это, Сайлас засмеялся:       — Так ты меня сюда притащил, чтобы поработать, ясно теперь. Можно было этого ожидать.       — Вообще-то я бы хотел вдвоем, — Кейр улыбнулся. — Так дело пойдет быстрее.       Сайлас задумчиво посмотрел на виноград и цапнул ягоду сверху.       — Ну, посудина вроде крупная, может, мы вдвоем сюда и поместимся… но тут, наверное, ритм нужен. Как на веслах.       — Мы что-нибудь придумаем.       Сайлас медленно закивал. Идея очевидно начинала ему нравиться.       — Ладно, давай рискнем, чего б нет. Только сначала нужно ноги помыть.       Кейр задумчиво проследил за ним взглядом некоторое время, прежде чем предложить:       — Может, давай разденемся?       Сайлас с усмешкой глянул на него:       — Тебе еще что-то, кроме ботинок, мешать будет?       — Конечно. Мало ли куда попадет виноградный сок. Знаешь, как он плохо отмывается с шелка?       Темные глаза Сайласа сверкнули озорством.       — Не знаю, но задавать лишнюю работу местным тоже не хочу.       С обоих соскользнули шелковые рубашки и легкие брюки — большего при жаркой погоде Антивы и не требовалось. Омыв ноги в нагретой дневным солнцем воде, друзья ступили в чан с виноградом. Сделав пару шагов, Сайлас усмехнулся:       — Слушай, я только балладу о Нагинсе помню из более-менее подходящих к случаю.       — Пойдет. В ней есть ритм. — Выдохнув, Кейр начал отсчитывать: — Раз, два, три, четыре! Завидев дредноут, струхнул и бывалый! Нагинс, Нагинс, прыг на корму!       Двигаясь в такт, Сайлас вторил ему:       — Девять кунари словил храбрый малый, Нагинс, Нагинс, орден ему!..       Не смеяться было невозможно. Сама песня была забавной, давить виноград тоже было весело, не говоря уж о скоординированных движениях в ритм. Кейру словно стало не тридцать лет, а втрое меньше. Тогда жизнь еще была совсем беззаботной… Сейчас почти забытое ощущение возвращалось. Он смотрел на Сайласа, на брызги виноградного сока на его теле (кое-какие капли долетали до пояса, так что предосторожность все же оказалась не лишней), в его глаза — и думал, что ради таких моментов, наверное, и стоит жить.       Когда песня закончилась, Сайлас со смехом покачал головой:       — Слушай, это было так глупо, что я бы повторил.       — Да, — Кейр усмехнулся. — Вот только мы даже три песни спустя вряд ли все разомнем.       — Ну и нестрашно.       — Да, пожалуй.       Они затянули было песню про мабари Андрасте, но она была более напевной, и маршировать под нее уже получалось хуже. Впрочем, Сайлас, продолжая мычать песню, сделал шаг ближе, оказавшись почти вплотную к Кейру — и тот уловил намек. Он тоже шагнул вперед и взял Сайласа за руку, положив другую ему на талию.       — Ты будешь вести? — спросил друг и, дождавшись кивка, улыбнулся: — Ну ладно. Будем меняться.       — Хорошо.       Продолжая мычать песню, они начали двигаться вместе. В чане даже хватало места сделать пару шагов туда-сюда, а большего в простом медленном танце и не требовалось.       — А ты хорошо танцуешь, — заметил Кейр, слегка прижимая друга к себе. Тот усмехнулся:       — С Ниткой пару вечеров проведешь, она тебя и не такому научит.       Их тела прижимались друг к другу: порой кто-то один специально терся о другого еле заметным и приятным движением. Мычание стихло, музыки уже не было никакой — но друзья в ней и не нуждались. Сайлас сменил позицию, взяв Кейра за талию и еще теснее притянув к себе. Спустя пару шагов они синхронно потянулись друг к другу губами, утопая в сладости и неге (тут свою роль играл и сладкий от давленого винограда воздух). Однако поцелуй, да и танец тоже, вскоре пришлось разнять из-за медленно утыкающихся в тело партнера членов. Это тоже вызвало у друзей улыбку. Кейр, впрочем, не хотел ничего заканчивать и принялся водить руками по телу Сайласа, опускаясь вниз и готовясь встать на колени…       — Слушай, — тот мягко коснулся его ладони, — может, вылезем? А то мы им все сырье испортим.       Подумав, Кейр покачал головой:       — Не-а. Давай лучше возместим затраты из своего кошелька. Наскребем что-нибудь.       — А давай. Так действительно лучше.       И с какой-то новой энергией Сайлас принялся целовать его грудь, живот, пах… Опустившись на колени в полураздавленный виноград, он принялся слизывать сок с члена Кейра, заодно прихватывая его губами. Возбужденно дыша, Кейр поглаживал друга по плечам и голове. Затем Сайлас выдохнул и лег вниз, приподнявшись на локтях — и Кейр склонился над ним, гладя бедра, целуя и облизывая покрытый соком член. Как и друг, на этом он не остановился, и сбитое дыхание Сайласа было ему достойной наградой. Наконец оба пододвинулись друг к другу как можно ближе и снова соприкоснулись губами. Телесные жидкости, сок и наслаждение сливались воедино — и это было так прекрасно, что потом они смогли только с улыбкой посмотреть друг другу в глаза.       А потом обнялись — и, смеясь, повалились в виноград.       И сейчас уж точно никаких слов не требовалось.       Проснувшись, Кейр обнаружил, что кончил не только во сне, но и наяву. Поначалу он хотел тихо выругаться, но почти сразу же передумал.       «Уж лучше так, чем всю ночь мучиться от кошмаров скверны. Вдобавок это было… жаль, что только во сне».       И улыбнулся.