ILY

— Какие люди! Юнги даже голову поднимать не надо, он прекрасно знает, кому принадлежит этот мерзкий голос. Чхве Минхо, 16 лет, гроза школы, самый популярный парень, просто ублюдок и второй персональный ад для Мин Юнги. Первый делает невыносимыми ночи, второй заполняет собой дни. Юнги самое «любимое» дитя Бога, пусть он и надеется, что Бога нет, потому что иначе он садист. — А я скучал, — подходит Минхо к стоящему на коленях в мужском туалете Мину и бьёт носом ботинка по ребру, заставив его сморщиться от боли. — Я очень, очень, очень сильно скучаю, когда ты пропускаешь уроки. В этот раз тебя не было почти месяц, я места себе найти не мог, — театрально вздыхает. — Опять в психушке сидел? — зарывается пальцами в белоснежные волосы и больно их назад оттягивает. — Предупредил бы, мы бы тебя и там навещали, апельсины бы таскали. Подручные Минхо — двое рослых парней, один из которых остался в классе на второй год, громко смеются. Последние три года в школе для Юнги сущий ад. Именно тогда к ним и перевели Минхо, который сразу же выбрал Юнги объектом своих издевательств. В первое время Юнги дрался, оказывал сопротивление, но Минхо, как и все трусы, один никогда не нападал, всегда приходил с подмогой. Юнги с каждой стычки уползал, а один раз его забрала скорая. Минхо всё сходит с рук, потому что его отец глава департамента полиции города. Юнги никогда ему дорогу не переходил, открыто против не шёл, но Минхо это его ненавидеть не мешает. Всё началось с первой покраски волос, когда Юнги выкрасил их в розовый, именно в тот день, впервые появившись в школе, он получил так и оставшееся за ним «педик». Минхо любит в перерывах от ударов долго и красочно рассказывать Юнги, что с такими «барби» делают в тюрьмах его отца. Юнги и без Минхо в школе все ненавидят, называют психопатом и сторонятся, но больно делает именно он. Всё потому, что директор имеет дурную привычку делиться школьными делами дома. Сын директора узнал у отца, что Юнги часто пропускает занятия из-за кошмарных снов, после которых по несколько дней не может самостоятельно прийти в себя и получает лечение. Юнги уже в выпускном классе, и если бы не желание продержаться ради мамы и получить хотя бы среднее образование, о высшем он даже не мечтает, то он сидел бы сутками в своей комнате и никуда бы не выходил. Сны начали сниться Юнги с двенадцати лет. Четыре года назад возвращаясь от бабушки, он вместе с отцом попал в чудовищную аварию, которая унесла жизнь отца, а Юнги провёл двое суток в коме. Впервые он увидел его в первую же ночь после выхода из комы. С того времени он видит его во сне хотя бы раз в неделю, сутки после сна не спит, не пьёт лекарства, которые почти все успокоительные и из-за которых он рискует вновь заснуть, никуда не выходит. У чудовища три пары глаз, острые клыки и когти, кривые рога, чешуйчатые крылья, которые, когда раскрываются, способны закрыть собой луну, и длинный хвост. В правой руке он держит меч, с которого всегда капает кровь. Сон начинается всегда одинаково. Сперва Юнги видит, как он идёт по длинному шоссе в сторону разлитого по асфальту и горящего бензина, обходит превратившийся в груду железа из-за столкновения с грузовиком автомобиль отца, и уже в следующую секунду видит его тень. Юнги даже во сне знает, что нельзя поднимать глаза, что не стоит смотреть на него, но контролируемый неведомой силой всё равно это делает. Чудовище будто его ждёт, каждый сон на этом шоссе ошивается, а увидев парня, довольно скалится. Оно медленно замахивается мечом, словно давая ему время, и Юнги, развернувшись, срывается на бег. Он слышит его дыханье за спиной, которое уже обжигает шею, лязг клыков, и шипящее «скажи». Первое время Юнги просто бежал, а чудовище его нагнав, убивало. Потом он начал задавать вопросы, но сколько бы Юнги, пока чудовище не вонзает клыки в его горло, не спрашивает, что именно сказать, оно не отвечает и повторяет только «скажи». В какие только клиники они с мамой не обращались, к каким только специалистам не ходили — безрезультатно. Сны никто не контролирует, а Юнги всё так же продолжает их видеть. В одно время Юнги отказывался спать и чуть не сошёл с ума. Он ставил по несколько будильников на каждый час, но ни один из них во время сна так его и не разбудил. Юнги устал бороться с монстром из сна, теперь он уже сам каждый вечер перед сном готовит себя к его приходу и, закрыв глаза, выходит на трассу смиренно умирать. Он всегда просыпается в холодном поту, крупно дрожит, и первые несколько часов не покидает кровать, шарахаясь от каждого звука и тени. Юнги уже поставил на себе крест, решил, что он сходит с ума, и смирился. Он понимает, что ему не могут помочь ни таблетки, ни профессионалы, поэтому каждую ночь ждёт свою казнь, а потом пытается быстро взять себя в руки, чтобы не расстраивать ещё больше уже и так отчаявшуюся мать. Последний сон до почти что месячного отсутствия в школе был ужасным. Юнги впервые увидел одну и ту же сцену не один раз за ночь, как обычно, а пять. На следующее утро он уже не смог справиться самостоятельно и пролежал эти недели в больнице под наблюдением. — Явился, так и почести выражай, — отрывает его от размышлений Минхо. — Мы с психами не церемонимся, — толкает его ногой в грудь. — Целуй, — кивает на свои кроссовки. Юнги смотрит на его обувь, хмыкает и, набрав полный рот слюны, плюёт на неё и мгновенно получает кулаком в лицо. Звонок на урок спасает парня, и плевать, что Минхо обещает продолжить начатое, можно будет передохнуть. Минхо Юнги не пугает, его вообще в этой жизни вряд ли что-то после чудовища может сильно напугать. Юнги поднимается с пола, умывается холодной водой, и массируя болящую скулу, заваливается в класс с опозданием. Учительница представляет классу нового ученика, а Юнги волоча за собой рюкзак, опускается за свою парту и, достав тетрадь, сразу же утыкается взглядом в неё. — Меня зовут Чон Чонгук, и я надеюсь, мне у вас понравится. Приятный голос, но Юнги всё равно неинтересно, так же, как и новенькому не будет интересен изгой, который уже три года как сидит в углу один. — Главное, чтобы ты нам понравился, — хохочет Минхо с последней парты и его дружки к нему присоединяются. — Можешь занять любое свободное место, — говорит учительница новенькому, и просит всех открыть учебники. «Только не это», — жмётся к окну Юнги, чувствуя, что рядом с ним остановились. В классе ещё минимум пять свободных мест, а новенький выбрал именно его парту. — Я тут сяду? — слышит Юнги, кивает, но голову не поднимает, изображает интерес к истории. От парня исходит горьковато-терпкий запах, словно пахнет дымом. Юнги нравится, он даже принюхивается. — Меня Чонгук зовут, — сверлит взглядом его лицо новенький. — Я слышал, — бурчит Юнги, обводя карандашом предложения в тетради. — А тебя? — Не важно. — Очень дружелюбный класс, — хмыкает новенький, достаёт телефон и открывает игру. Так как новенький полностью сконцентрирован на гонках в телефоне, то Юнги думает, что сможет его незаметно рассмотреть. Он тянется за ненужным ему фломастером и бросает беглый взгляд на парня. Теперь понятно, почему внимание всех девчонок направлено на парту, на которую раньше, кроме Минхо, никто не смотрел, да и то, чтобы швырнуть что-то или обозвать. Чонгук красивый. У него чёрные как смоль волосы, правильные черты лица, высокие скулы и идеальная линия подбородка. Чонгук чувствует на себе взгляд, и резко повернувшись к Юнги, усмехается. Мин смущается не столько из-за того, что оказался пойман, а сколько от глубины глаз на него уставившихся. Он никогда такую чёрную бездну не видел, и кажется, сам в неё только что шагнул. Оставшуюся часть урока Юнги притворяется, что слушает учительницу, а Чонгук продолжает гонять по улицам города. — Это моя игрушка, — останавливается рядом с партой сразу после звонка Минхо и кивает на Юнги. — Я не претендую, — не отрываясь от телефона, отвечает Чонгук. — Умница, — хлопает его по плечу довольный Минхо. — Руку убрал, — уходит от полиции в игре Чонгук. — А если не уберу? — массирует его плечо Минхо. — Закончу гонку — покажу, — цокает языком Чон. Минхо ещё пару раз нарочно хлопает его по спине, и под улюлюканье своих парней, идёт к двери. — Я выиграл, — восклицает Чонгук, откладывает телефон на парту и, встав на ноги, двигается за парнями. — Эй, — окликает он собирающегося выйти за дверь Минхо. Парень оборачивается, а Чонгук схватив его руку, разворачивает её под неестественным углом, затылком при этом, кажется, ломает нос пытающемуся помочь Минхо второму парню. — Никогда больше не смей ко мне прикасаться, — шипит ему в ухо Чон. — Я ясно выражаюсь? Поскуливающий от боли Минхо кивает. — Умница, — хлопает его по плечу Чонгук и, оттолкнув от себя, идёт обратно за телефоном. В классе остаётся только ошарашенный Юнги.

***

Этой ночью Юнги плохо спит не из-за страха увидеть чудовище, а из-за дум о новеньком. Юнги бы хотел так же, одним взглядом на место сажать, но это невозможно — его не уважают. Мама говорит, что Юнги сам виноват, что не надо красить волосы раз в два месяца в яркие цвета, что зря язык проколол, и теперь они издеваются не только над его снами, но и над внешностью. Юнги не может, да и не хочет объяснять маме, что всё это он делает, чтобы не подходили, чтобы не лезли в душу, чтобы сторонились. Юнги привык к одиночеству, и прекрасно понимает, что такой сломанный он никому не нужен. Он изгой, и он уже к этому привык. Следующий день проходит спокойно, так как Минхо в школу не явился. Юнги думает, что немного освоившийся, и уже познакомившийся с местными королями и королевами, Чонгук вряд ли к нему снова сядет и сильно удивляется, когда он падает рядом. — Привет. И это весь их разговор. Чонгук опять весь урок играет в игры, а Юнги рисует в тетради лица.

***

В конце недели Юнги, направляясь в школу, видит сидящего на капоте своего красного Шевроле Камаро Минхо, и стоящего напротив Чонгука. Сердце Юнги ухает вниз. Значит, Чонгук выбрал себе компанию. Юнги не удивлён, но всё равно под грудиной противно свербит, а только недавно родившаяся надежда, прахом по весеннему воздуху разносится. Все уроки Чонгук сидит со своей новой компанией. После третьего урока Юнги спускается на этаж ниже в туалет, зная, что Минхо слишком ленив, чтобы идти вниз. Он моет руки, и уже собирается выходить, как дверь открывается и план Юнги летит к чертям. — Скучал, крысёныш? — гадко улыбается Минхо и, посасывая через трубочку молочный коктейль, становится позади, сканирует его через зеркало. — Я вот очень скучал, — вздыхает. — Хочешь пососать? — спрашивает, протягивая коктейль, а взглядом на свою ширинку указывает. — Сам себе отсоси, — цедит свозь зубы Юнги и собирается выйти, как Минхо схватив его за шкирку, отталкивает к стене. — Ну же, по старой дружбе, говорят, с проколотым языком ощущения другие, — снова толкает, заставляя удариться о стену затылком. — Может, станешь моей сучкой, и я тебя обижать не буду. — Может, оставишь меня в покое! — кричит на него Юнги замахиваясь, и вмиг умолкает, получив в лицо стаканчиком. Коктейль стекает вниз по рубашке, разбрызгивается по джинсам и пачкает кеды. — Мразь, — бросает Минхо и выходит прочь. Юнги твердит себе, что он и с этим справится, и вытерев салфеткой пятна, еле сдерживаясь, чтобы не разреветься от обиды, идёт на остановку. На сегодня с него хватит, на последний урок он не останется. Проходя через двор, он видит стоящего у чёрного матового мустанга Чонгука, задирает подбородок, и пусть внутри дымящиеся развалины, и виду не подаёт. Чон провожает его тяжелым взглядом, не догоняет.

***

Ночью приходит чудовище. Юнги опять умирает во сне, сперва от ужаса, потом от клыков вонзившихся в горло. Его тошнит от запаха собственной крови, который преследует его даже после пробуждения. Только открыв глаза, он сразу начинает рыдать. Школу Юнги пропускает. Нужно подождать ещё пять месяцев, и он закончит школу. Мама права, говоря, что домашнее обучение вообще может превратить Юнги в затворника, поэтому он и терпит, иначе бы прямо сегодня бросил. На следующий день Юнги приходит ко второму уроку. Он знает, что погано выглядит, знает, что все на него косятся, слышит гадкие слова, бросаемые в его адрес, парочка одноклассников даже умудряется изображать чудовищ. Весь класс громко смеётся, Минхо подливает масла в огонь, показывая пальцами рога на своей голове. Чонгук сидит с ним рядом. Он словно не здесь. Так же молча смотрит в телефон, и уходит от погони. Юнги радуется, что Чонгук пришёл, потому что в последние дни всё чаще о нём думает. Юнги покупает в столовой кофе, и медленно идет к остановке, когда оборачивается на просигналивший рядом черный матовый мустанг. — Садись, подвезу, — спускает стекло Чон. — Я сам. — Окей. Юнги чуть не глохнет от рёва мотора, и долго смотрит вслед оставившего за собой клубы пыли автомобиля.

***

Есть в Чонгуке что-то привлекательное, думает Юнги, и сразу смеётся над собой, ведь в нём привлекательно всё. Юнги больше не гонит прочь мысли о новеньком, напротив, на них концентрируется, потому что так он меньше думает о ночах. Чонгук тот, кем бы Юнги хотел стать, если бы не заболел. А ещё Чонгук ему очень сильно нравится, и это странно, учитывая, что Юнги никогда никто не нравился. Теперь Юнги ходит в школу, чтобы его видеть, пусть и подозревает, что следующее унижение или удар может получить именно от него. — Больно было? — Что именно? — Юнги вздрагивает от голоса остановившегося позади Чонгука, и оплатив кофе, забирает стаканчик. — Прокалывать язык. — Откуда ты знаешь? — пытается обойти его Мин. — Сказали, — улыбается Чонгук. — Отсасывать я тебе не буду, — вмиг мрачнеет Юнги. — Я не настаиваю, — усмехается. — Ты домой? Не хочешь покататься? — Нет, — наконец-то обходит его собирающийся домой Юнги. — Окей.

***

Юнги сплёвывает на пол кровь, и ползёт по грязному кафелю в угол. Он прикрывает лицо руками, не желая потом объяснять маме, как именно он упал. — Сперва вылижешь мою тачку, — подходит ближе Минхо, готовясь нанести ещё один удар. — А потом тачку моего друга. — За что ты так со мной? — горько улыбается Юнги, утирая кровь, идущую из носа. — Ненавижу психопатов. Помогаю обществу от них избавляться, — кривит рот Минхо и громко смеётся вместе со своим дружком. — Ты больной ублюдок, — уходит от кулака, даже успевает ударить его в живот Юнги. Дверь открывается и внутрь проходит Чонгук. Он бросает на парней в углу безразличный взгляд и, толкнув дверцу, проходит в кабинку. Справив нужду, Чонгук подходит к раковине и, напевая какую-то неизвестную Юнги мелодию, моет руки. Юнги задыхается от боли, уже и выпрямиться от скрученных в спирали внутренностей не в состоянии, а Минхо не насыщается, держит его за волосы и осыпает теперь уже пощёчинами. — Чонгук… — морщится от очередной пощёчины Мин. — Помоги. — Думал, так и не попросишь, — выкидывает салфетку в урну Чон и, схватив Минхо за шкирку, бьёт сперва лбом о дверцу, потом кулаком в живот, и пинком толкает в кабинку, закрыв за ним дверь. Второй парень моментально выбегает из туалета. — Держи, — передаёт Чон Юнги смоченные в холодной воде салфетки. — Подвезти тебя? Юнги кивает. Он, приложив к лицу салфетки, кое-как доходит до мустанга во дворе и опускается на сиденье. Юнги называет свой адрес, а Чонгук, стащив с себя кожанку, заводит авто. — Тебе теперь достанется от Минхо и его дружков, — морщится от боли Юнги. — Возможно. — Спасибо, что помог. Где ты учился драться? — На улицах. Мой отец отказался от меня, я выживал как мог. — Ты живешь с мамой? — спрашивает Юнги. — Один. А ты? — Мой отец погиб в автокатастрофе. Живу с мамой, — тихо отвечает Юнги. — Прости за вопрос, но на что ты живёшь? У тебя крутая тачка и ты классно одеваешься. — Наследство, — улыбается Чонгук. — Шучу. Я подрабатываю после школы в автомастерской, а тачку сам собрал. — Круто, — завороженно выдыхает Юнги, и ждёт, пока Чонгук припаркуется у его дома. — Это правда, что ты, — мнётся Чонгук, — что тебе снятся кошмары. — Да, — кивает Юнги, протягивая руку к дверце. — Очень страшно? Юнги кивает. — Хочешь, я попробую достать сильное снотворное, у меня друг в фармакологической компании работает, — предлагает Чон. — Напротив, мне их нельзя, — грустно улыбается Юнги. — Если я выпью их, то засну надолго, и он…то есть кошмары меня не отпустят. Мне бы научиться не спать и нормально функционировать. Спасибо, что подвёз, — открывает дверцу и выходит из автомобиля Мин. У Юнги болит лицо, каждый вдох, словно удар ножом в грудь, злая мать, грозящаяся идти к директору, и улыбка до ушей от небольшого диалога в машине у дома. Ночью чудовище не приходит.

***

Чонгука в школе на следующий день нет, Юнги скучает, даже думает, что Минхо ему что-то сделал. Тревога оказывается напрасной, на следующий день Чонгук живой и здоровый плюхается на стул за его партой. — Они что-то замышляют, — тихо говорит ему Юнги. — На тебя смотрят. — Нравлюсь я им, — улыбается Чонгук. Юнги его вечному спокойствию поражается. — Поставишь на меня? — Чонгук открывает игру и выбирает автомобиль. — Могу поставить два бакса, — смеётся Юнги. — Если я выиграю, вечером заберу тебя кое-куда. — Нет, я не могу, у меня… — теряется от резкого предложения Юнги. — Что у тебя? — изогнув бровь, смотрит на него Чон. — Проиграй, — бурчит Мин и отворачивается к окну. Чонгук выигрывает, и бросив Юнги, что приедет в семь, идёт к ждущему его Минхо. Юнги с беспокойством поглядывает на спокойно разговаривающих парней, которые направляются в столовую, а сам идёт домой. Вечером Юнги впервые за свои шестнадцать думает, что надеть. В итоге он надевает любимую футболку с ярким принтом, рваные на коленях джинсы и серую кожанку. Ровно в семь он бежит к окну и, увидев мустанг, идёт к двери. Мама, радующаяся тому, что сын наконец-то выйдет куда-то кроме школы, ведь даже одежду в последнее время он заказывает онлайн, просит рано не возвращаться и желает хорошо погулять. Юнги запрыгивает в мустанг, и ему сразу вручают банку колы. — Будем долго ехать, — улыбается Чонгук, пару секунд смотрит на него, словно ждёт чего-то, а потом заводит мотор. — Минхо тебя простил? — с издёвкой спрашивает Юнги. — Мне нет прощения ни в этой, ни в следующей, — вздыхает Чонгук и включает Andrew Belle — «Pieces». Юнги откидывается назад, наблюдает за зажигающимися на улицах фонарями, слушает льющуюся из колонок песню и впервые за долгое время чувствует себя счастливым. Чонгук крутит руль левой, протягивает руку, обхватывает его ладонь, и положив на своё бедро, всю дорогу поглаживает. Юнги кажется, что прямо сейчас или его сердце выскочит из груди, или он оглохнет от его битов, рвущих барабанную перепонку. Чонгук паркует автомобиль на обрыве, с которого открывается потрясающий вид на ночной город, и на котором стоит знак запрета. Юнги, заряженный смелостью Чонгука, даже не возмущается, залезает на капот, рядом с прислонившимся к нему парнем и любуется миллионом огней внизу. — Тут очень красиво, — восторженно говорит Юнги. — Если бы я не знал тебя, я бы подумал, это свидание, — смеётся. — А ты меня знаешь? — усмехается Чонгук. — Это и есть свидание, — подмигивает и идет в машину за колой. Юнги заливается краской и радуется, что темно, его смущение не увидят. — Ты любишь пиццу? — передаёт ему банку Чон. — Обожаю. — Я знаю отличное место. — Откуда ты такой свалился? — не понимает Юнги. — Скорее поднялся, — щурится Чонгук. — На ноги. Я не хотел заканчивать школу, после того, как бросил предыдущую, но решил, что аттестат мне поможет. Я просто выбрал первую попавшуюся, и нашёл там тебя. Я рад, что всё случилось именно так. Всю дорогу до пиццерии парни молчат. Хорошо настолько, что не хочется говорить. Юнги чувствует рядом с ним такой покой, который никогда не чувствовал. Он словно в коконе безопасности и защиты, его не пробить, Юнги не побеспокоить. Они залетают в небольшую пиццерию у дороги, занимают один из большинства пустующих столиков и заказывают четыре пиццы. Чонгук просит попробовать все. После еды Юнги начинает клонить в сон. Уже одиннадцатый час, он дремлет на сиденье и наблюдает за тем, как одной рукой управляясь с рулём, второй Чонгук прикуривает. Он паркуется перед домом Юнги, но парень не хочет выходить, будто бы за пределами этого автомобиля всё снова будет плохо, снова будет страшно. Юнги бы остался здесь навечно, даже спал бы тут. Чонгук и не спешит уезжать, он словно чувствует настроение парня. — Иди ко мне, — хлопает по своему бедру Чонгук и отодвигает сиденье назад. Юнги даже не думает, взбирается на его колени, и удобно устроившись, тонет в чёрной бездне глаз напротив. Чонгук подносит к его губам сигарету, Юнги затягивается и выдыхает дым в его губы. Чонгук подаётся вперёд резко, жадно впивается в податливые губы, заглатывает их вместе с дымом, крошит всю волю парня своим напором. Юнги обхватывает руками его шею, еле воздух губами ловить успевает, Чонгуку в жажде не уступает. Пепел с сигареты осыпается на джинсы, им безразлично. Юнги сам сейчас в его руках пепел. Он ладонями обхватывает его лицо, первый раз в жизни целуется, будто всю жизнь это делал. Чонгук ведёт, переплетает их языки, с ума от сладости его губ сходит, сильнее в себя вжимает.  — Хочешь, я буду охранять твой сон? — оттягивает зубами нижнюю губу. — Ни одного монстра к тебе не пущу. — Будешь рыцарем? — улыбается в поцелуй Юнги. — Просто монстры монстров боятся, — усмехается Чон. — Очень хочу, но надо проверить, мама на смене или дома, — отвечает Юнги, пока Чонгук большим пальцем размазывает по его губам слюну, заставляя их гореть алым пламенем. — Я могу перелезть к тебе через окно, — твёрдо заявляет Чон. — У меня второй этаж, упадёшь ещё, — хмурится Юнги. — Я зайду в дом, всё проверю и дам тебе знать. Через пару минут на втором этаже включается свет, и Чонгук, оставив машину на парковке за углом, идёт к дому. — Её нет, — распахивает перед ним дверь радостный Юнги.

***

— Расскажи мне про сон, — Чонгук сидит на подоконнике в спальне Юнги и выпускает дым в небо. — Он страшный, — понуро говорит сидящий на постели парень, собирая под себя ноги. — Всегда один и тот же монстр, которого я боюсь настолько сильно, что даже проснувшись, ещё долго дрожу. — А чего он хочет? — спрыгивает с подоконника Чон и подходит к нему. — Не знаю, он только повторяет «скажи», — пожимает плечами Юнги. — Все, кто меня лечил, говорят, что это последствие травмы из-за аварии и потери отца. — Как я пойму, что он тебе снится? Как пойму, когда тебя будить? — Ты серьёзно не собираешься спать? — не веря, смотрит на него Юнги. — Я же сказал, что хочу тебя от него защитить, поэтому я хочу тебя разбудить, чтобы ты его не видел, — твёрдо говорит Чонгук. — В том то и дело, что раньше мы и с мамой пытались таким методом воспользоваться, но мама говорила, что внешне никак это не проявляется. Я могу видеть во сне ад, а выгляжу умиротворённым, — смеётся Юнги. — Тогда буду полагаться на чутье. — Лучше спи рядом, и мне уже будет хорошо, когда проснусь, — кладёт голову на его грудь Юнги. Чудовище Юнги не снится. Он просыпается в обнимку с Чонгуком и будит его. Юнги на цыпочках спускается вниз, проверить пришла ли мама, как слышит: — Спускайтесь, я завтрак приготовила и иду спать. Не познакомишь с другом? — Это… — Чонгук, — протягивает руку уже спустившийся парень. — Я одноклассник Юнги и его друг. — Я рада, что у моего малыша появились друзья, — тепло улыбается женщина. — Мам, я не малыш, — возмущается Юнги, стащив с тарелки тост. — Ладно, я спать, а вы быстро ешьте и на уроки, — меняет тон на серьёзный женщина и идёт наверх. — У тебя прекрасная мама, — целует его в лоб Чонгук и, отказавшись от завтрака, идёт пригнать машину.

***

Юнги ковыряется пластмассовой вилкой в салате, и смеётся над тем, как ругается с телефоном Чонгук. — Я приду ночью, охранять твой сон, — ставит его перед фактом Чон. — С тобой он мне не снится. — Я тут тоже порылся в кое-какой информации о твоём монстре. Хочешь послушать? — убирает телефон в сторону Чонгук. — Я столько уже про это читал, — отмахивается Юнги. — Вдруг, я что-то новое нашёл, — не сдаётся Чон. — Так вот, по одному древнему поверью, людей на тот свет забирает ангел смерти. — Чудовище из моих снов явно не ангел. — Образ ангелов, который мы знаем, придуман людьми, так что ты не можешь знать, — цокает языком Чонгук. — Ладно, продолжай. — Твой ангел смерти облажался, — заявляет Чон. — Ты только не смейся, пока я рассказываю и дослушай. Юнги кивает. — Ты должен был умереть в той аварии вместе с отцом, но ангел смерти по определённым причинам тебя не забрал, чем разгневал своего отца. — А кто его отец? — еле сдерживается, чтобы не улыбнуться Юнги. — Люди называют его Богом. — Так. — Бог был очень зол на когда-то любимого сына за очередную оплошность, которая для нечисти, как эффект бабочки для людей. Он решил, что раз уж сын вновь его разочаровал, то сыграет с ним в жестокую игру. Теперь забрать душу, в данном случае твою, Люцифер сможет только, если ты скажешь ему нужные слова. До этого Люцифер будет заперт на земле среди людей, лишен своей работы, которую делают другие ангелы и лишён своего знаменитого меча, с которого капает кровь. — Его так зовут? — удивлённо смотрит на него Юнги. — Кстати, я не рассказывал тебе про меч. — Это всё есть в интернете, — смеётся Чонгук. — Думаешь, мне снится Люцифер, — задумывается Юнги. — Но почему он так сильно ошибся? — Люцифер не ошибается, — мрачнеет Чонгук. — Если бы ты умер тогда, то ты бы попал к его отцу. Автокатастрофа — это несчастный случай. Ты был невинным ребёнком, точно бы к папаше пожаловал. Люцифер не захотел. Наверное. А теперь, он не может забрать твою душу без нужных слов, которые даже сам не знает. Их знает только Бог, иначе бы Люцифер тебе бы их во сне подсказал. — Бог тот ещё папа, — смеётся Юнги. — Слишком строгий. — И не говори, — вздыхает Чонгук. Чонгук просидев один урок, уходит, обещает позвонить Юнги вечером. Юнги решает просидеть все уроки, и как только доносится звонок с последнего, поднимается на ноги и вслед за классом идёт к двери. Он уже почти переступает порог, как Минхо вталкивает его обратно в класс и запирает за собой дверь на ключ. — Соскучился? — противно тянет Минхо, не позволяя себя обойти. — Нашёл себе ёбаря, думаешь, он меня напугает? Знаешь, кто мой отец, захочу и эта мразь и дня в городе не останется. Не того ты выбрал. — Так вот в чём дело, — криво усмехается Юнги. — Вовсе не в том, что я «педик», а в том, что ты меня хочешь. Каково это строить имидж мачо, который гуляет только с красотками, а в душе мечтать засадить мне, психопату, как ты говоришь? — Я не мечтаю, я делаю, — сплёвывает на пол Минхо и подходит ближе. — Рискни, — толкает его в грудь Юнги. — Твоих шавок нет, а один ты со мной не справишься. Пора нам с тобой все решить. Минхо замахивается, Юнги удаётся уйти от первого удара, но не от второго. Юнги бьёт в ответ, целится в нос, попадает по скуле. Минхо дерётся подло, выдёргивает стул из-под парты и швыряет в парня. Юнги в последний момент уходит от удара, но стул всё равно задевает плечо. Охнув от боли, он нагибается, чтобы отдышаться и получает коленом в лицо. Минхо схватив за плечи, валит на пол, и обеими руками вцепившись в горло, начинает душить. — Ну что, сучка, доигрался, — кроваво улыбается Минхо. — Сдохнешь за то, что посмел руку на меня поднять. Хватка слабеет, и оба парня поворачиваются в сторону с грохотом отлетевшей двери. Чонгук за мгновенье долетает до парней, и за шкирку поднимает Минхо на ноги. Юнги думает, от удара у него помутнел рассудок, потому что Чонгук удерживает парня над полом, а потом буквально швыряет к стене, как будто тот ничего не весит. Юнги в шоке отползает в сторону, продолжая поражаться его силе, и видит, как Чонгук нагнувшись к Минхо, бьёт его по лицу. Ещё. И ещё. Лица у Минхо уже давно нет, там одно кровавое месиво, но Чонгук всё равно продолжает монотонно бить. Юнги виснет на его руке, моля остановиться, но Чонгук будто не здесь, на него не реагирует. — Прошу, тебя посадят, его отец глава полиции, пожалуйста, умоляю, перестань, — уже плачет Юнги, испугавшись за Чонгука. — Я не смогу, если потеряю тебя. Ради меня, Чонгук, пожалуйста. Я люблю тебя. Рука Чона замирает в воздухе, не дойдя до кажется, уже не дышащего парня. — Что ты сказал? — поворачивается Чонгук к Юнги, и тот успевает заметить резко потухшие языки пламени на дне его зрачков. — Что люблю тебя, — тихо произносит Юнги, косясь на обезображенного под их ногами парня. — Наконец-то, — выдыхает Чонгук и, притянув его к себе, обнимает. — Нам надо бежать, пока никто не пришёл, — второпях говорит Юнги. — Тебя посадят. — Всё будет хорошо, — поглаживает его по волосам Чонгук, и Юнги чувствует, как покой наполняет всё тело, как слипаются глаза и тускнеет пробивающийся в окно солнечный свет. За мгновенье до того, как провалиться в вечный сон, Юнги видит, что у тени Чонгука на стене позади рога и хвост. Вскрикнуть он так и не успевает. Следующее, что увидит Мин Юнги — это, как там, внизу, он сидит от него по правую руку на троне, из человеческих костей собранном, пальцы с его пальцами переплетены, на голове терновый венок, из чужих душ сплетённый. Ангелы ведь не ошибаются.