Беннетт проснулся.

Беннетт крепко обнимал Феликса, в глазах застыл страх, такой дикий и первобытный. Хонниккер, в свою очередь, прислонился обмякшим телом к блондину, слабо так обхватывая его руками. Беннетт не хотел отпускать, сжимая сильнее, но не слишком. Было больно, было чертовски больно. О н н е х о т е л о т п у с к а т ь. - Х-хей, Беннет, все будет хорошо,- успокаивал рыжий скорее себя, нежели голубоглазого. Беннетт ничего не отвечал, уставившись в одну точку и вслушиваясь в звук тикающих часов, слушая, считая каждую секунду. Дыхание на плече становилось все реже, чаще появлялся кашель, хватка слабела. - Да ладно тебе, Беннетт, у Хаксли же еще много таких, как я… Чего ты так привязался к неудавшемуся эксперименту?- почти шепотом произносит Феликс, нервно и обрывисто выдыхая. - Ты никогда не был неудавшимся экспериментом, Феликс,- тихо отчеканивает работник.- Никогда,- и позволяет себе закрыть глаза, вдыхая запах Феликса Хонниккера. Химикаты, реактивы, немного земли и шампунь запаха лаванды. Она должна была успокаивать. Так почему же Беннетт был на грани срыва, даже приняв приличную дозу мыла с утра? Последний вздох.

«Все будет отлично!»-истерично пропела и сдохла птичка.

Руки Хонниккера медленно сползают по спине блондина, свешиваясь вдоль тела. Не было больше нервного дыхания. Не было больше Феликса Хонниккера. Беннетт крепко обнимал тело Феликса. Такое хрупкое, маленькое, беззащитное тело. Взгляд замыленный, из глаз потекли слезы, обжигающие щеки. Казалось, даже эти маленькие глазки могли сейчас пустить пару маленьких слезинок. Беннетт не выдерживает и, под натиском тела, падает на колени, прижимая рыжего сильнее и позволяя себе пару раз вздрогнуть. Он не верил, что его больше нет. Он не хотел отпускать его. Ни в каком из смыслов. Почему он так привязался именно к этому парню? Почему? Зачем он это сделал и теперь сидит, обнимая его еще пока что теплое тело и не веря своим глазам? Нет, этого просто не могло быть. Не могло. Наверняка он спал. Не верил он, что случилось все так быстро. Легко же Беннетт забирал чужие жизни без толики сожаления. Так почему же сейчас сидит он и содрогается над очередным телом, от которого нужно избавиться? Не мог он от него избавиться. Это обязано было быть сном. Просто обязано. Не мог он потерять его. Не мог. Беннет просыпается в холодном поту. Дыхание обрывистое и частое, нестабильное. Блондин хватается за футболку, пытаясь осознать хоть что-то. Глаза обдает теплый неяркий свет ночника, включенного по другую сторону комнаты. - Эй, Бен, ты чего? - раздается тихий заспанный и родной голос. Это был Феликс.- Снова кошмары? Беннетт не верил своему счастью. Это и вправду оказался просто сон. Просто плохой сон. Он осмотрел руки: на тех не было и следа какой-то там глазной чумы, которая ему приснилась. Он был обычным человеком, а не инопланетянином, а Феликс Хонниккер — его двоюродный младший братишка, живой и рядом! Послышались сдавленные всхлипы. Беннетт просто не мог поверить. - О Боги, похоже в этот раз все куда запущеннее...- немного с издевкой произнес Хонниккер, дабы разбавить атмосферу, и, встав с кровати, подошел к голубоглазому, утирая его слезы и крепко обнимая.- Я здесь, слышишь? Все хорошо, ты дома,- слова действуют усыпляюще, и Беннетт, прижавшись к рыжему, понемногу успокаивался. Он не мог поверить. Не мог поверить. Не мог поверить… Если он не мог поверить в то, что Феликс Хонниккер мертв, то почему не может и сейчас поверить в то, что Феликс Хонниккер живой? Последний вздох. Беннет просыпается.