Это лохматое чудовище

— Что это? — хмуро поинтересовался Тобирама, глядя на свиток в своих руках, словно ему всучили свернувшуюся клубком змею. — Приглашение, — благодушно пояснил Хаширама, что в данный момент восседал в кресле главы клана Сенджу в главном доме. — Я вижу… но какого черта? Это же приглашение на помолвку твоего дружка! Я то тут каким боком? — едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на рык, размеренно, но с нажимом, пояснил Сенджу-младший. — Мадаре нужна поддержка, — бесхитростно пояснил Бог Мира Шиноби. — Понимаешь, Тобирама, помолвка очень важный шаг в жизни любого мужчины! К тому же если он глава клана. Тем более клана шиноби! А если он глава клана Учиха… — То это просто катастрофа в жизни одной конкретной девушки! — поддержал того Тобирама. — Мне уже жалко его предполагаемую невесту! Да он был готов на полном серьезе отправить ей цветы с утешительной запиской и свитком, где прописаны новенькие законы Конохи, и в котором говорится, что убийство при самозащите не является преступлением… даже если жертвой будет глава клана Учиха. А бедной девушке явно придется защищаться — жизнь с этим лохматым ужасом полна опасностей, как минимум психологических. Чем психологическое насилие хуже физического? Если что, Тобирама готов задним числом внести правки в уголовный свод, дабы оправдать несчастную, если та прирежет-таки благоневерного. — Ну, будет тебе! Из Мадары выйдет неплохой муж! — Это реально только в том случаем, если женой этого красноглазого станет соулмейт, но могу поспорить, что у такого ублюдка просто напросто нет половинки. Двух таких… индивидуумов земля просто не выдержит… — Тобирама! — совершенно искренне возмутился старший брат, искренне возмущаясь такому циничному и саркастичному замечанию. Идеалист, что с него взять? Верит, что у каждого есть он — соулмейт. Как же! Да, даже если и есть, такие убийцы как они, знают лишь войну — зачем они кому-то? Разве что половинка попадется такой же ущербной… но две ущербные половинки не составят ничего цельного. Между тем Хаширама продолжал: — Мероприятие запланировано на сегодняшний вечер… — Как предусмотрительно со стороны Учихи предупредить нас заранее! — закатил глаза Сенджу-младший, но его замечание осталось без внимания. — …поэтому будь готов к часу паука. — Хорошо, брат, но подарок ищи сам. — У меня уже все готово! Гляди! - Хаширама сложил пару печатей и вытянул между ними руку ладонью вверх. Мокутон лениво отделился от пальцев, сплетаясь в единый кокон. У Тобирамы явственно дернулся глаз. — А вот сюда нужно прикрепить бубенчики, — ткнул пальцем в деревянное крепление Бог Мира Шиноби, держа в руках искусно «вырезанную»… погремушку. — Ох, интересно, детки Мадары будут такими же… — Жуткими? — Ага… то есть нет! Тобирама! — Буду ждать тебя у ворот клана красноглазых, — заявил Тобирама, вставая и складывая печати хийрашина. — А пока мне нужно проверить работу часовых. После чего поспешно исчез, искренне полагая, что не выдержит ни секунды в компании брата с погремушкой в руке.

***

В назначенное время Тобирама прибыл к воротам клана Учиха, где обитали часовые. При появлении альбиноса в полном боевом обмундировании, Учихи вздрогнули и заметно напряглись, глядя на гостя красными глазами. Оба паренька были молоды и скорее всего даже не поняли, что из-за волнения и напряжения активировали шаринган (всего с одним томое у каждого, но все же), только спустя минуту, почувствовав, что чакра стала убывать, спохватились и деактивировали додзюцу. Тобирама хмыкнул, чем вогнал юнцов в краску. Желание провалиться сквозь землю буквально витало в воздухе, и Сенджу даже позволил своему настроению немного подрасти — нервные Учихи всегда презабавное зрелище. Ну, и еще опасное. Немного. Оба часовых были альфами, как и большинство шиноби Учих, но даже они со своим склочным колючим характером чувствовали себя неуютно рядом с Тобирамой, подсознательно ощущая колоссальную разницу в силе, уме и опыте. Инстинкты робко вякали, что было бы неплохо опустить голову, чтобы не встречаться с ним взглядом. Тобирама в свою очередь все это прекрасно понимал. Его собственная "альфячья" сущность требовала закрепить эффект, припугнуть тех кто слабее, закрепить свое главенство, но… но идти на поводу низменных инстинктов он не собирался. Тобирама был слишком умен и ценил свою гордость, чтобы опускаться до уровня грызущихся между собой альф, тем самым уподобляясь зверью. «Человеком правит разум, а не инстинкты!» — любил повторять он, каждый раз, когда ему на пути попадались грызущиеся за лидерство между собой альфы или излишне жеманные омеги, ищущие покровительства у тех, кто сильнее. За своими размышлениями он пропустил появление брата, который почему-то пришел не со стороны дома совещаний, а со стороны квартала красноглазых. — О! Тобирама, ты, наконец, пришел! — помахал он рукой, привлекая внимание младшего брата. — Идем! Мадара жутко нервничает! Тобирама только выразительно фыркнул, одним видом давая понять, что он думает по этому поводу. Стройка в квартале Учих шла полным ходом, многие семьи успели обзавестись «домами» производства Хаширамы. Деревянные каркасы традиционных домов требовали куда больше чакры и сноровки нежели свободно растущие деревья, которые брат клепал в два счета без оглядки на прорву чакры, которая уходила на мокутон. Дома строить Сенджу-старший начал с энтузиазмом, но вскоре понял, что здесь требуется четкое понимание чертежей, архитектурные основы и невероятно точный контроль чакры, вплоть до миллиметра иначе постройка выходила шаткой, двери не закрывались, а окна находились на разных уровнях. Даже такому гению потребовалась уйма времени и неудачных попыток, прежде вышло нечто кособокое, но уже отдаленно похожее на жилой дом. Оценив трату времени на готовый «дом», было решено, что Хаширама остановится на каркасах — стены, пол и потолок. Двери, окна и прочее убранство оставалось на совести плотников. Между тем братья дошли до главного дома Учих, по совместительству являющимся жилым домом для главы клана, то бишь до обители лохматого ужаса Конохи. Народу тут ошивалось немерено и все как один черноволосые и черноглазые и если Хаширама не сильно выделялся на их фоне — хотя и был одет в довольно яркую и «веселую» для Учих одежду — то белесая макушка Тобирамы и неизменные синие доспехи выделялись сразу же. Красные глаза альбиноса лишь ухудшали этот эффект, словно являясь насмешкой над каждым Учихой, что был рожден на этот свет. Настроение поднялось еще немного — косые взгляды Учих выдавали их с головой, Сенджу-младшему даже не требовалось подключать чутье, чтобы понять, какие эмоции обуревают окружающих его людей. Недовольство, опаска, тихая приглушенная ненависть и тотальное бессилие — выгнать его никто не мог. Тобирама одним своим видом портил настроение сразу нескольким дюжинам человек, что не могло не радовать. Все это мероприятие — а именно смотрины и знакомство невесты с семьей и друзьями жениха — больше всего походило на смесь похорон и балагана. С одной стороны все Учихи были максимально серьезны, с другой стороны это так веселило обычно хмурого Тобираму, что тот даже позволил себе легкую усмешку. Вид девушки в богато украшенном кимоно и с постной миной на хорошеньком личике, только усилило первое впечатление от происходящего. Чувствуя, что еще немного и он начнет открыто насмехаться, Сенджу-младший отделался от брата, который лип к гостям с пустыми разговорами и ретировался. До начала смотрин еще было время и Тобирама направился в сад, где количество Учих на квадратный метр было не столь велико, а значить смешить его будет некому. На самом деле, если бы Хаширама присутствовал не как друг жениха, а как представитель управления Конохи, то ему, Тобираме, было бы не обязательно торчать в поместье Мадары. Но поскольку брат решил, что хочет явиться в статусе друга, то Тобираме пришлось взять на себя роль «представителя Конохи со стороны клана Сенджу». Утомительно, но выбора по сути у него не осталось… да и черт с ними. Высидит положенное время и уберется отсюда ко всем чертям. — Тобирама-хан! — раздалось у него за спиной и альбинос сжав губы в тонкую линию обернулся — и как он только не почувствовал приближение этого балагура? Пацан даже не шиноби и шаги его были как у простого крестьянина. Но что важнее, он его не учуял! Тобирама воззрился на мальчишку с плохо скрываемым удивлением и недоверием. Менестрель в свою очередь беззаботно топал к нему. Одето лохматое чудовище было не так мрачно как Учихи, но во вполне дорогое кимоно, которое он, впрочем, все равно подвязал на манер уличных лавочников, открывая обзор на руки до локтя и ноги до колена. Как Тобирама успел заметить, мальчишка предпочитал подвязывать рукава и штанины, отчего конечности у него были загорелыми, даже больше лица. — Какая неожиданность увидеть вас здесь! — улыбнулся малец в двух шагах от Сенджу. — Неужели Мадара-сама и вас позвал? Отвечать Тобирама не спешил, все еще разглядывая это лохматое чудовище — между ними всего пара шагов, а он — он, лучший сенсор! — едва чувствует запах поганца! И до сих пор не может понять, что именно это за запах! — Что-то не так? — заметил прищуренный взгляд менестрель. — Все в порядке, — на диво раздраженно отозвался Сенджу и сам не сразу осознал, что буквально прорычал ответ. От благодушного состояния, навеянного хмурыми Учихами, не осталось и следа. Каким-то образом один вид бродячего менестреля вызывал у него глухое раздражение. Что-то внутри вяло ворчало, ворочаясь и Тобирама никак не мог понять, с чем это связано. Будь мальчишка альфой, можно было бы подумать, на чувство соперничества… хотя какое к черту может быть соперничество между ним и простым пацаном-не шиноби? Но он и не омега, так что свалить напряжение на собственнические инстинкты альфы не получалось, да и не вызвали омеги-женщины у него таких эмоций, а про мужчин и упоминать не стоило! Что ж с этим недоразумением не так? И что, черт побери, у него за запах?! — Тобирама-хан? — несколько нервно произнес Чигу и Тобирама осознал, что незаметно для себя наклонился к мальчишке, принюхиваясь. Нет, он все равно никак не мог понять, что это за запах. — И как тебя только пустили в поместье в таком виде? — хмуро поинтересовался мужчина, отодвигаясь от менестреля. — С позволения Мадары-сама, конечно же! — радостно отозвался собеседник. Взгляд красных глаз задержались на тонких как у жеребенка смуглых ногах, запнулся о сандалии и вернулся к лицу и лохматой прическе — неизменный высокий хвост, больше похожий на елку, нежели на нормальные человеческие волосы. Раньше ему казалось, что такие жесткие непослушные лохмы есть только у Учих, но видимо матушка природа позаботилась, чтобы у клана красноглазых появились конкуренты в ломании гребней. Мальчишка что-то вдохновлено рассказывал и Тобирама одернул себя — и чего он его так пристально разглядывает? — …поэтому я решил прогуляться в саду, такая духота. Не завидую невесте, видали ее кимоно? Наверняка под ним она потная как свинья… Тобирама поморщился от «высокого слога» менестреля, но одернуть не успел, как пацан завел знакомую шарманку: — …да и вам, Тобирама-хан, тоже не сладко! Во всей этой амуниции… у вас, что, другой одежды нет? Могу представить, какой кирпичный завод отстроили дежурные на воротах, завидев вас во всей красе. — Тц. Опять твои словечки. — Так не моя вина! Это Тобирама-хан явился на помолвку Мадары-сама словно на войну. Не удивлюсь, если коня и знамя пришлось припарковать у главного входа. — Шиноби не использует лошадей, — не удержался от замечания альбинос. — Я в курсе! — легкомысленно отмахнулся малец, при этом посмотрев на самого Тобираму как недалекого глупца. — Это я для красного словца сказал… Кстати, тут в пруду такие рыбины водятся! Загляденье! Айда посмотрим? Хм, Учихи успели отстроить сад и даже пруд? У них еще половина района не достроена стоит. Идиоты. На карпов пришлось посмотреть — действительно упитанные. Да и с обилием расцветок красноглазые расстарались… надо бы и в главном доме Сенджу такое сделать. Словно прочитав его мысли, пацан задумчиво протянул: — С вашим водным элементом, да мокутоном Ками-самы, можно такой сад-огород отгрохать, что Мадара-сама удавится от зависти. Он с этой рыбой так носился… жуть! Тобирама непроизвольно ухмыльнулся, буквально чувствуя злорадное удовлетворение от еще несовершенной пакости. — Ой! — как-то странно прозвучал голос где-то сбоку, тем самым выведя мужчину из смакования завистливой физиономии лохматого ужаса Конохи. Пацан запнулся и налетел на него, крепко уцепившись за пластины доспехов. Все это было так наигранно и неловко, что Тобирама с мрачным удовлетворением собирался попусту извернуться из хватки мальца и дать тому рухнуть в пруд в одиночку, но… но почему-то замешкался. Когда тонкие ручонки с ломкими на вид пальцами уцепились за его рукава, мужчина на миг засомневался — а вдруг повредит их рывком? Для музыканта пальцы неприкосновенны. Можно было бы уйти хийрашином — благо поблизости никого не было и никто бы не обратил внимания, что великий шиноби использовал свою коронную технику ради такой мелочи, но… опять это проклятое «но»! Но мальчишка оказался так близко, что вместо того, чтобы извернуться, он замешкался… принюхиваясь. На какое-то мгновение ему показалось, что сквозь завесу размытого запаха пробивается что-то определенное, как в следующий миг оба рухнули в воду. Выныривая из воды, Тобирама чувствовал себя идиотом. Потому что позволил свалить себя с ног тщедушному мальцу. Потому что пожалел идиота и не вырвался из загребущих ручонок паршивца. Потому что промок до нитки — еще бы, окунулись они хорошенько, с головой! Потому что, падая, придержал поганца рукой и до сих пор «придерживает», а тот испуганно пялится, отчего-то не спеша вставать с него. — Долго ты собираешься так сидеть? — предельно хмуро поинтересовался Тобирама низким недовольным голосом. Прозвучало почти угрожающе и малец завозился, заставив мужчину поморщиться, затем затих и неуверенно промямлил: — Ваша рука, Тобирама-сама… Тобирама, искренне удивленный, вопрошающе изогнул бровь, не спеша убирать руку, прижимающую засранца к доспехам на животе и груди. — Уже «сама»? — поинтересовался он. — Мои извинения… Чигу очень неуклюж… бывает, — глядя куда угодно, только не на него, ответило это лохматое чудовище. К слову, мокрые волосы все равно топорщились в разные стороны — да таким жестким паклям любой Учиха позавидует! Если бы Тобирама сам не видел, как мальчишка «споткнулся» на ровном месте, то наверняка поверил бы этому тихому чуть подрагивающему голоску. — Слезай, — с этими словами Сенджу стряхнул мальца прямо в воду и не дожидаясь новой порции извинений встал, направляясь к каменному бортику. — Т-Тобирама-хан! — уже по настоящему взволновано позвал мальчишка, кидаясь за ним следом, но запутавшись в полах кимоно, свалился в воду. Сенджу с мрачным удовлетворением смотрел на то, как менестрель пускает пузыри, после чего наклонился и одним рывком поставил полудурка на ноги. Облепленное почти черными, мокрыми волосами лицо заметно покраснело, а огромные глазищи глядели на него с непонятным волнением. Что-то внутри мужчины дрогнуло и вместо того, чтобы тряхнуть паршивца как следует, почти аккуратно отпустил ткань кимоно и отвернулся, вновь направившись к бортику пруда. Он уже почти сложил печати хийрашина, чтобы решить проблему с мокрой одеждой — пара минут и он успеет сбегать до дома и обратно — как пацан прыгнул к нему и буквально повис на руках. — Какого черта ты делаешь? — начиная выходить из себя, поинтересовался Тобирама. Он и без того проявил на удивление много терпения! Если бы на месте Чигу был кто-то другой, Тобирама обложил бы незадачливого идиота такими комплиментами, что бедолаге пришлось бы уйти в монастырь — замаливать все совершенные за жизнь грехи. — Ч-чигу очень виноват! — зачастил мальчишка, глядя на него снизу вверх своими темными, зелеными глазищами, что засасывали как самая настоящая трясина. — Позвольте Чигу исправить ошибку! Здесь в доме куча одежды, никто не заметит если… — Не нужна мне чужая одежда! — совершенно искренне возмутился мужчина и вновь потянул руки, чтобы сложить печати, но мальчишка с непонятным отчаянием повис на нем. — Тобирама-хан! Тут недалеко… пожалуйста, Чигу чувствует, что очень виноват, поэтому, пожалуйста, позвольте мне исправить ситуацию с вашей одеждой! Мальчишка требовательно потянул его за руку, крепко обхватив запястье своими тонкими смуглыми пальцами. Тобирама невольно заострил внимание на контрасте их кожи, размере ладоней, длине пальцев, невольно обратил внимание, что у менестреля не только пальцы кажутся хрупкими, но запястья, с торчащими косточками вызывают опасения. Про таких говорят «птичья кость» — редкое явление у простолюдин и шиноби. Даже куноичи могли быть сколько угодно тонкими и женственными, но подобной хрупкости были лишены. А тут какой-то мальчишка… Только отогнав от себя странные мысли, Тобирама понял, что засмотревшись на их руки, пропустил тот момент, как ноги добровольно последовали за поганцем! Какого черта он делает?! Не хватало еще таскать одежду из чужого гардероба, тем более учиховского! Тем более в доме проклятого Мадары! Вон, они уже и на второй этаж подняться успели. — Хватит! — тихо рыкнул он, вырывая руку. Но не тут-то было! Пацан как кобра рванул вперед, вновь цепляясь за его руку, словно клещ. — Да прекрати! Ты ведешь себя как ребенок. Хуже брата, честное слово. — Идемте же! — неожиданно настойчиво потянул его пацан. — Мы уже почти пришли! Тобирама разозлившись окончательно, выпустил порцию ледяной ки, но не слишком много — переполошить поместье и гостей не входило в его планы. Совсем немного, только чтобы пацан, наконец, осознал, кого посмел трогать. Но мальчишка на его удивление даже не дрогнул! Тут не всякий альфа останется спокойным, а этот засранец и бровью не повел. На этом терпение Тобирамы лопнуло и он уже сам протянул руку, крепко схватив поганца за ворот кимоно. — Совсем свихнулся? — угрожающе прорычал он, подтянув гаденыша поближе, буквально нос к носу. В болотного цвета глазах мелькнул и тут же исчез испуг. — Нам нужно идти! — выдавил он. Цепляясь своими тонкими пальцами за его руку, но, не предпринимая попыток вырваться. Все-таки бета не чета альфе. Но все же, какой упертый! На памяти Сенджу из бет только Хаширама мог похвастаться подобным упрямством, впрочем, как и перечить разгневанному Тобираме. Мужчина было собрался облить зазнавшегося мальчишку порцией яда, уже не сдерживаясь и не позволяя непонятной жалости, выбирать выражения помягче, как на лестнице послышались шаги. Тобирама собрался было выпустить из кулака одежду менестреля, но не успел — Чигу бросился к нему, хватая уже его самого за ворот, и буквально дернул за угол коридора, а там втолкнул в одну из комнат, не успев толком закрыть седзи. От подобной наглости Тобирама даже опешил. Давненько уже нахальство людей не удивляло его настолько. Пацан тем временем, напористо толкнул Сенджу в дальний угол, полностью скрываясь в тени помещения — единственным источником света оставалась тонкая полоска света из приоткрытых дверей. — Ты… — начал было альбинос, но пацан подтянулся к нему, едва достав макушкой до подбородка, вытянул руку и, наощупь найдя рот, попусту заткнул его! Вот тут-то обычно собранный Тобирама растерялся по настоящему. В темноте он отчетливо ощутил чужое тепло узкой ладошки на его лице, сбитое, старательно подавляемое дыхание где-то на уровни его мехового воротника и невероятное напряжение. Чужое. Пацан, что сейчас так старательно прижимался к нему, словно стараясь прикрыть своим щуплым тельцем, был невероятно взволнован, почти испуган, но при этом Сенджу чувствовал высокую концентрацию — мальчишка прислушивался к звукам по ту сторону двери и косился на него, явно следя за его реакцией в скудном свете комнаты. — … так глупо, — раздался мужской голос из коридора. — Ты опоздал! — раздалось недовольное в ответ. — Неужто так соскучился по чарке саке, что потерял счет времени? — У нашего главы хорошие запасы, дураком бы был, если бы не воспользовался шансом, — легкомысленно отозвался первый. — Вот станешь его шурином, затем и будешь пить такое каждый день! А сейчас будь любезен, соберись! План на решающей стадии, если Мияко… — Все будет в порядке, — легкомысленно отмахнулся первый. — Я все уладил, девчонка и пикнуть не посмеет. Она у меня послушная… То, каким голосом была произнесена последняя фраза, заставило Тобираму оторвать взгляд от едва видимого в полумраке Чигу и сосредоточиться на смысле диалога, невольным свидетелем которого они стали. Мозг заработал, привычно собирая информацию со всех органов чувств и анализируя ситуацию. Итак, за дверью двое альф, средненьких по силе, а как шиноби и вовсе ниже среднего. Такие у Учих считались рядовыми шиноби, которым не стоит и мечтать о лидирующих местах в клане. Один, максимум два томое и то если повезет. Чакра слабая и вялая. Оба половозрелые, более того, у одного из них не так давно, недели полторы назад, был гон (он был одним из тех, кто успел вывести Тобираму из себя и на кого он жаловался Хашираме). Запах у мужчин был схож и именно это насторожило Сенджу. К запаху мужчин примешивался третий, совершенно точно женский. Тобирама мог поспорить, что дружки устроили забег в постели… в общей постели и умудрились смешать не только свои запахи, но и запахи неизвестной женщины. — Жаль, что мы пропустим все веселье, — вздохнул, тот, что был чуть более рассудителен и осторожен. — А я видел лицо Мадары, когда ему представили невесту, — хмыкнул первый, пренебрегая всеми правилами (и здравым смыслом) и опуская уважительных хонорофик в отношении главы собственного клана. — Думаю, моя сестричка пришлась ему по душе. — Еще бы, мы столько денег на те духи с феромонами угрохали! — проворчали в ответ, видать, денег покупка стоила приличных. Парочка дошла до соседней комнаты и с удобством расположилась, запалив лучину. Теперь их разделяла лишь тонкая бумажная перегородка, сквозь которую угадывались силуэты говорящих. — Зато теперь даже этот упырь не унюхает ничего, — хохотнул неизвестный Учиха. — Я даже порядком струхнул, когда выяснилось, что Хаширама пришел просто как друг жениха… я думал, он будет представлять Коноху. Уже почти начал паниковать — вдруг эти духи не сработают? Ан нет, белобрысый упырь прошел мимо и даже глазом не повел. — А может наоборот заметил, потому и промолчал? — вдруг развеселился второй. — Все знают, что альбинос ненавидит Учих, а главу нашего больше всего. — Да уж, даже если и заметит, то наверняка промолчит, зато потом знатно повеселится, глядя как недруг воспитывает ублюдка. Оба засмеялись. И Тобирама вместе с ними. Заговорщики мгновенно заткнулись и замерли, вслушиваясь и принюхиваясь. — Кто тут? — рявкнул один из них, резко распахивая разделяющую их седзи. Распахнул и тут же шарахнулся назад. Запутался в собственных ногах и шлепнулся на задницу, с ужасом глядя на мрачно ухмыляющегося Тобираму. Чигу, что за мгновение до раскрытия шарахнулся в сторону, теперь затаился в темноте угла, наблюдая за происходящим оттуда. Сенджу это отметил и даже мысленно похвалил — не путается под ногами уже хорошо! — Ну что же вы замолчали? — оскалился мужчина, позволяя ки медленной удушливой волной расползаться по помещению. Оба Учихи глядели на него с возрастающим ужасом.— Мне было интересно послушать дальше. О белобрысом упыре, который что-то там не учуял… даже странно, насколько я знаю, этот упырь лучший сенсор с превосходным чутьем… это задевает мою гордость, знаете ли. — С-сенджу, — отмер тот, что понаглее и все еще сидел за столиком, на котором горела лучина, — тебе разве не все равно? Это же Мадара! Ты, между прочим, его брата прирезал. Ки заледенела, и мужчинам стало откровенно плохо. — Не путайте открытый бой в военное время и мелкую пакость исподтишка! — прорычал Тобирама, выходя из нарочито мирного образа. — Мы — шиноби и мы убиваем, до тех пор, пока нас самих не убьют. Тут он снова оскалился: — Но сейчас я буду только смотреть, как вас собственноручно разделает Мадара.

***

Тобирама честно старался сделать все тихо — отправив теневого клона на поиски брата и лохматого ужаса Конохи — но все равно к утру о произошедшем в клане Учиха наверняка узнает вся деревня. Оба клана будут перемывать косточки несостоявшемуся жениху. Оный, впрочем, отводил душу прямо сейчас. За наказание обоих соклановцев он взялся лично. Прямо в той же комнате, где Сенджу застал их за обсуждением «грандиозного плана по сбыту порченной сестрички». «Инстинкты» — с непередаваемым презрением думал Тобирама, глядя как разворачивается драма перед ним. Оба Учихи стояли на коленях перед пышущим гневом Мадарой. Хаширама — единственный, кто пришел вместе с хозяином дома, крутился рядом с другом, видимо, опасаясь, что тот прирежет придурков-заговорщиков без суда и следствия. «Невеста» была здесь же — бледная, с безумным расфокусированным взглядом. На братца и его друга она не смотрела. Зато смотрел Тобирама и понимал, что уровень его презрения растет с поразительной скоростью. Женщиной, чей запах смешался с запахами стоящих на коленях мужчин, была она — Мияко Учиха, совсем молодая девчонка, лет восемнадцати, слабенькая куноичи, которую — судя по укоренившемуся запаху — уже давненько растлял собственный брат в компании друга. Омежка — редкость в клане Учиха. Вероятно, потому ее братец не удержался… вернее, не удержал свои чертовы инстинкты и с первого же гона Мияко… Опомнился подонок только когда сестричка понесла от него. — Отвратительно, — процедил Тобирама и краем глаза заметил, как сжалась девчонка от его слов. Хаширама тут же вскинулся было на ее защиту, но неожиданно его поддержал Мадара. — Действительно, — кивнул глава Учиха. — Позор клана. Слабаки, которые не только сражаться толком не могут, но и хрен в штанах не в состоянии удержать. После чего нехорошо ухмыльнулся. По-настоящему нехорошо. То есть, даже Тобирама признавал, что такая ухмылка не предвещала ничего хорошего. — И такие отбросы думали разжиться за мой счет? — тихо прошелестел он. Глубокий голос Учихи обволакивал и ядом проникал в самое нутро. Девица в углу задрожала и отступила назад. Почти демоническая (уровня биджу, не меньше!) ки обрушилась на комнату. Даже Тобирама ощутил давление, что уж говорить про остальных, которых буквально пригнуло к полу. «Невеста» вовсе шлепнулась на колени, судорожно дыша через рот. Разве что старший брат остался невозмутим и глядел на разгневанного друга озабочено и чуть осуждающе, но молчал — признавая право того на злость. — Мадара-сама! — вдруг раздался голос откуда-то из-за спины Сенджу-младшего. Все присутствующие обернулись на звук и, кажется, только сейчас заметили притаившегося в углу до этого момента Чигу. И хотя мальчишка был бледен — ударная доза чужого бешенства была для него ощутимым ударом — взгляд смотрел просяще, но твердо. — Ты тут, — только и сказал Мадара, потихоньку беря эмоции под контроль. Ки ослабевала, уже не накрывая поместье куполом гнева (Тобирама чувствовал тревожность гостей, которые толпились на первом этаже и не понимали, что происходит и куда исчезли «жених» с «невестой»), но лицо все еще оставалось больше похоже на посмертную маску. — Неудачное решение, — медленно произнес Учиха, после чего перевел взгляд на Тобираму, что тут же выразительно изогнул бровь, и веско добавил: — Чигу. После чего повернулся к выходу из комнаты, предварительно выпнув в коридор соклановцев. На невесту и Сенджу он даже не взглянул. Хаширама наоборот оперативно кинулся за другом, явно собираясь предотвратить возможные разрушения от рук Мадары. Тобирама мог бы отпустить едкую шуточку. Но, честно говоря, ситуация, участником которой он невольно стал, была действительно мерзкой. Будучи шиноби, он привык к войне и смерти, но к подобному… подобная грязь всегда его отталкивала. «Инстинкты!» — еще раз презрительно подумал он и повернулся было к дверям, но краем глаза заметил движение — Мияко Учиха, наконец, нашла в себе силы встать. Спешить за братом и главой клана она явно не собиралась, вместо этого поплелась в соседнюю комнату, едва переставляя ноги, но поравнявшись с мальчишкой, вдруг остановилась. — Ты действительно монстр, — разбив густую, словно застывшая кровь, тишину камнем упали слова. После чего она так же, не поднимая глаз от пола, пошла дальше, тихонько прикрыв за собой седзи. — Хм? — Тобирама проводил ее взглядом, после чего перевел его на менестреля и непонимающе нахмурился — пацан стоял бледный как смерть, тонкие пальцы рук чуть подрагивали. Поймав взгляд альбиноса, Чигу закусил губу, словно борясь с желанием заплакать, на мгновение отвел взгляд куда-то в сторону, а после чего жалко, словно побитая псина, улыбнулся, глядя на него. И без единого слова вылетел из комнаты. Тобирама уже не сдерживаясь, недоуменно уставился ему в след. Внутри что-то снова дрогнуло, оборвалось и замолчало, оставив после себя звенящую напряженную тишину. — И какого черта это было?!

***

Скандал вышел знатным. Правда настоящая причина оного осталась известна ограниченному кругу лиц. Официальная версия гласила: «подрыв устоев клана, нарушение приказа главы, незаконный сбыт взрывных печатей на сторону» и в довершение наказание в виде трех десятков плетей, конфискации части имущества и понижение в ранге. Последнее влекло за собой кучу проблем в виде потери ряда привилегий семьи в целом и обещание самых неприятных и низкооплачиваемых миссий в будущем в частности. Многочисленная родня провинившихся пыталась было возражать, но после краткого разговора тет-а-тет с главой клана, быстро заткнулась и дружно решила перебраться на окраину строящегося квартала. Все это заставило клан Учиха к полудню бурлить словно котел с кипящим маслом. Учитывая, что клан красноглазых составлял половину деревни, то следующий день выдался на редкость сумбурным. Караульные вместо того, чтобы нести службу и выполнять свои обязательства, самым натуральным образом шушукались по углам. В смешанных отрядах Сенджу и Учих, первые активно косились на вторых, а те, кто посмелее, пытались выспросить подробности. Гражданские обоих кланов вовсе сплетничали напропалую, порождая все больше неправдоподобных слухов, отчего история обрастала совсем уж невероятными подробностями. Все это нарушало и без того хрупкую едва устоявшуюся систему новой деревни, отчего работы прибавилось и бюрократам, а Тобирама, как властитель всех ценных бумаг, секретных свитков, мирных договоров, смет на покупку материалов и чеков на оные, вовсе очутился в аду. Но хуже внезапно образовавшейся работы, были бродящие в голове мысли. Его использовали. Каким именно образом пацану удалось это оставалось загадкой, но прокрутив в голове события вчерашнего вечера, Сенджу был уверен, что все, начиная от «случайного» падения в воду, и заканчивая внезапной настойчивостью, было частью плана менестреля. Вопросов было два. Во-первых, откуда пацан узнал, что встреча пройдет именно в комнате на втором этаже особняка именно в это время? Во-вторых, если малец знал о встрече (и даже о времени, с точностью до минуты!) и подставе, то почему он вцепился именно в него? Разумнее было позвать сразу Мадару, а не тащить третье лицо. Это было логичнее по многим причинам. Мадара лицо заинтересованное и щекотливая ситуация касалась в первую очередь его. Тобирама же в свою очередь даже не был другом красноглазого, ни одному здравомыслящему человеку не пришло бы в голову посвящать его — его! — в дела Учих, тем более Мадары. Их взаимная ненависть была настолько очевидна, как и то, что после темной ночи, наступает солнечный день. Пока Тобирама ломал голову над нелогичным, но успешно завершенным планом лохматого чудовища, работу делать приходилось Хашираме. Сенджу-старший все еще не отошел от истории с «невестой» лучшего друга и очень переживал — в первую очередь о самой Мияко — и, не переставая сетовал, как ему жалко девочку. Тобирама в целом был с братом солидарен — глупую девчонку было жалко и ему, но даже это не давало отвлечься от мыслей о завравшемся менестреле. «Ты действительно монстр» — сказала Учиха Мияко и слова эти отчего-то невероятно испугали мальчишку. «Неудачное решение» — Мадара явно обращался к менестрелю, но смотрел при этом, почему-то на Тобираму. Эти два фрагмента только усугубляли головоломку в голове альбиноса, отчего его и без того хреновое настроение, упало ниже уровня моря. Мало того, что его самым наглым образом использовали, так еще и вокруг него вели непонятную игру, в которую самого Тобираму забыли посвятить и объяснить правила. И цель игры. — Тобирама? — оторвал нос от пергамента Хаширама, когда альбинос решительно отложил кисть и встал из-за стола. Нетронутый отчет так и остался лежать без единой помарки. — Дела. Закончи тут без меня, брат, — бросил Тобирама и вылез в окно. Быть пешкой Тобирама был не согласен, а потому лохматому чудовищу придется просветить его на счет правил и цели этой игры. И уже на крыше, мужчина досадливо поморщился — он так и не смог разобрать запах менестреля, несмотря на то, что накануне была уйма шансов как следует принюхаться.