Это лохматое чудовище

— Чем вы заняты? — конец фразы смазался смачным зевком. С щелчком захлопнув рот сонные глаза Чигу уставились на троих замерших мужчин. — Чем так странно пахнет? Хаширама подавился супом и робко ответил: — Я г-готовил суп с клецками… в первый раз попробовал, может поэтому так вышло… но в следующий раз будет лучше! Сенджу и Учиха смотрели как Чигу придирчиво принюхивается, слегка морща нос усыпанный веснушками. В итоге менестрель чихнула и скривилась: — Не, Ками-сама, это точно не суп. Что-то… странное? Сендуж-старший и Мадара переглянулись и одновременно уставились на каменную статую по имени Тобирама. — Падалью? — невинно предположил глава Учих. — Не-е-е… не могу понять, что-то знакомое, но вспомнить не могу. — Но неприятное, да? — не терял надежды Мадара. Тобирама прожег кровника взглядом — ясное дело, что после метки даже бета в лице Чигу начнет ощущать его запах. — Хм, — Чигу еще раз зевнула и невозмутимо уселась на свободные место и уставилась на них троих немигающим взглядом. Первым взгляда удостоился Хаширама, затем более хмурый взгляд достался Тобираме, от чего тот скрестил руки на груди, и уж совсем хмурый остановился на Мадаре. Последний мрачно уставился в ответ, но не выдержав паузы, первым с вызовом спросил: — Ну? — Болтун Мадара-сама, — мигом ответила Чигу. — Это все из-за недостатка социализации. Нехватка друзей в детстве привела к тому, что Мадара-сама не умеет держать язык за зубами? Ох, как же Чигу мог упустить такое из виду? Учиха не ответил, только нахохлился и отвернулся, всем своим видом давая понять, что не намерен принимать чужих претензий. — О чем ты, Чигу-кун? — удивленно спросил Хаширама. Кем-кем, а болтуном назвать Мадару было сложно, скорее уж наоборот. Как и всякий Учиха, он предпочитал говорить короткими фразами, не желая даже допускать у собеседника мысли, что представитель их клана расшаркивается перед ним. — Мне все рассказали. — Взгляд Чигу прошелся по помещению, в котором никого кроме них четверых не было, впрочем, как и в доме последние два дня. Никого, видимого для них. — Эти твари, что?.. Еще и разговаривать научились? — возмутился Мадара. — Ага! — обличительно уставилась на него Чигу. — Болтун-Мадара-сама. А их я называю муши. — Стукачи какие-то, а не муши… — пробурчал себе под нос оскорбленный Учиха. — Муши? — перебил друга Хаширама. — Были в одной истории такие существа, не насекомые, не растения, не звери, их называли муши, а эти штуки похожи на них, по крайне мере внешне, — благодушно ответила Чигу, так словно раскрытие тайны ее ни сколько не смутило, а по Мадаре она проехалась исключительно удовольствия ради. — Но те муши имели разные способности и могли влиять на людей, эти же просто летают тут и там, хотя если их схватить, можно увидеть… всякое. — Всякое?.. — все трое уставились на менестреля как на диковинную зверушку. — Ага, всякое, — Чигу заглянула в тарелку к Мадаре, подцепила тонкими пальцами клецку и сунула в рот. Возмущенное ворчание Учихи было проигнорировано. Тобирама проследил взглядом это движение. Отметил, что не смотря на свободное место рядом с ним, Чигу села рядом с Мадарой, да и тарелку для кражи выбрала не его… черт, глупости какие в голову лезут. Но что-то в движениях Чигу изменилось, едва уловимо. Выражение лица? Чуть ленивое, более спокойное, хотя с прежней дурашливой улыбкой. Или голос? Менестрель по прежнему использовала нейтральное местоимение и смешливый тон, но речь стала более размеренной. Поймав напряженный взгляд младшего брата, Хаширама чуть качнул головой, давая понять, что тоже это заметил. Неужто, та личность с которой они были знакомы, была лишь маской? — Хэй, Тобарама-хан, — отвлек мужчину от размышлений голосок со знакомой провакационно интонацией. — Странные мысли думаете, вокруг вас буквально туча мозгошмыгов. — Чего-чего? — в унисон протянули Хаширама и Мадара. — О чем ты там думаешь, чертов извращенец? — повернулся к альбиносу глава клана Учиха. Тобирама высокомерно изогнул бровь, но отвечать не стал — глупо реагировать на простейшую провокацию, достойную в лучшем случае десятилетнего ребенка. — Чигу-кун, ты в порядке? — все-таки задал вопрос Хаширама, ему хотелось пройтись шоссеном, но отчего-то он мялся с предложением осмотреть — не смотря на легкую улыбку, вокруг Чигу витала странная аура. Темные глубокие глаза казались бездонными, словно трясина засасывая любые живые искорки — так вот что им показалось странным! Взгляд. Обычно искристый и яркий, сейчас был словно не живой. И этот взгляд был направлен на них. — В порядке, — покладисто кивнула Чигу, выуживая еще одну клецку из тарелки возмущенно сопящего Мадары. Тобирама проводил ворованное угощение взглядом. — Эм… ты… Хширама замялся, не зная что на это ответить, но этого и не требовалось. — Чигу думает, — медленно протянул девушка. — О-о чем? — неуверенно подтолкнул Сенджу-старший, не дождавшись продолжения. — О том… что делать дальше. Благодаря Болтуну-Мадаре-сама Чигу теперь не знает, как стоит поступить. — А-а-а что собственно изменилось? — не очень уверенно уточнил Хаширама, на которого как-то само собой перешла роль дипломата. — У Чигу есть планы, — милейше улыбнулась собеседница, но улыбка эта совершенно отличалась от прежней, но этот нюанс стал ясен тут же, стоило прозвучать концу фразы: — и мне бы не хотелось, чтобы меня пустили на опыты. Хаширама в очередной раз подавился супом, но на этот раз содержимое, которое он не успел проглотить, брызнуло наружу, прямиком на сидевшего напротив Мадару, но тот только утер лицо и уставился на менестреля. — И кто тут думает странные мысли? Вокруг твоей головы наверняка не только мозгошмыги, но и мозгоеды, при том уже сытые, все съели, ничего не оставили? — С чего такие мысли? — вторил ему Хаширама, абсолютно не понимая, как логическая цепочка привела Чигу к такому выводу. Разве ж кто-то из них когда-то давал повода так думать о них? Мадару Чигу знала давно и сама добровольно вернулась. Хаширама в целом на подобное был не способен. Тобирама. В мозгу щелкнуло. Всем известно что его младший брат ученый, разрабатывающий техники. К тому же, он недавно сказал, что у него в разработке техника связанная с душами… — Ч-чигу-кун! — взволнованно замахал он руками. — Т-ты наверное не в курсе или может не помнишь, но перед тем как заснуть… — Чигу по-о-омнит, — протянула девушка, вновь нацелившись на тарелку Мадары, но тут перед ней поставили другую. Тобирама мрачно следил за ее рукой, таким взглядом, словно обещая, оторвать эту самую руку, если она выберет не ту тарелку. Возникла пауза, сбившая все напряжение разговора. Чигу уставилась сначала на тарелку, затем на руку ее давшую и только потом на самого Тобираму. — Не выгодно пускать собственного соулмейта на опыты, — строго произнес Сенджу-младший. — Тоби!.. — зашипел на него возмущенный Хаширама. — Ты бы сам сейчас себя со стороны услышал. — Закатил глаза Мадара, но и он, как ни странно, немного расслабился. Все-таки от Тобирамы жаждущего знаний, лично он, мог ожидать чего угодно. — Глупо и недальновидно, — невозмутимо отчеканил альбинос, всучив Чигу в руку палочки, заодно постаравшись исправить неправильную манеру держать столовый прибор. — Ешь нормально. Приемы пищи нельзя вести абы как. Вы двое, тоже, заткнитесь и ешьте свой шедевр, а то поперек глотки встанет. Чигу пару раз на пробу щелкнула палочками, с таким видом, словно в первые видит вещь в руке, а затем расхохоталась, сбив начавшего было ругаться Учиху. — Ох уж эти двинутые на еде азиаты!

***

Диагностику Хаширама все-таки провел и не нашел каких-либо отклонений. Чигу без какого либо стеснения ответила на все смущающие вопросы о своем самочувствие по больше части связанные с недавно поставленной меткой и внезапным гоном, свалившимся на голову беты. — Так вот что это было! Действительно аллергия… на Тобираму-хана. Хаширама прыснул в кулак, стараясь сделать это как можно тише, чтобы не обидеть брата, но тот только саркастично изогнул бровь, как бы говоря: «очень остроумно, я оценил». Но кто по-настоящему оценил фразу, так это Мадара. Пары слов хватило, чтобы обеспечить главу Учих целым ворохом шуток на следующие месяцы, а то и годы. Убедившись, что на опыты пускать никого не будут, даже особо вредных и шумных, Чигу вновь вернулась к прежнему придурошному поведению. Остаток вечера менестрель нещадно издевалась над Мадарой припоминая курьезные случаи из детства (половина из которых звучала как самая наглая ложь), сетовала на на то какой глава Учих находка для шпионов (иными словами болтун) и вообще активно отгоняла от него муши (а вместе с ними мозмошмыгов и мозгоедов). В конце концов, Хашираме стало жалко друга — до этого Мадара самозабвенно пил, поэтому теперь страдал не только от Чигу, но и от накатившего похмелья, отчего вид имел весьма жалкий. Кое-как выдрав главного Учиху в деревне из лап лохматого чудовища жаждущего мести, поволок друга на второй этаж в его спальню, одновременно прикладывая к его лбу охваченную зеленым светом шосена ладонь. Стоило парочке скрыться в коридоре, как Тобирама напрягся — в комнате они остались вдвоем. До этого несколько часов кряду Чигу ненавязчиво обходила его персону вниманием, не игнорируя откровенно, лишь иногда украдкой бросала непонятные взгляды, словно проверяя на месте ли он, но при этом не выказывая желания начать разговор. Хотя им было что обсудить. Как только седзи захлопнулись, отрезая их от остального мира, взгляд-трясина мгновенно впился в него. Кажется, ему достанется даже больше чем Учихе. Тобирама мысленно подобрался, словно перед ним был предстал опытный шиноби, против которого он вышел абсолютно безоружным. В своее победе он не сомневался, но допускал, что оная не дастся ему легко. В конце концов, он сделал практически невозможное! Сдержался во время гона! В присутствии соулмейта! А упрекать его в оставленной метке… просто мелочно. Мелочно же? — Ита-а-ак… — вкрадчивый голос, как и его обладательница, оказались внезапно слишком близко и Тобирама понял, что задумавшись закрыл глаза. Чигу подкралась из-за спины, дыша буквально в затылок, ну, или где-то чуть выше лопаток — до куда позволял дотянуться скромный рост. — Тобирама-хан, — явно издеваясь медленно тянула Чигу, начиная обходить его по дуге, словно кошка, едва задевая его широкими рукавами своего кимоно. — Как ваше самочувствие? Тобирама напрягся — к чему этот вопрос? — Сносно, — ровно ответил он, стараясь чтобы голос прозвучал максимально нейтрально. Увы, по привычке вышло излишне холодно. Чигу прищурилась, видимо тоже рассудив, что ответ прозвучал не шибко приветливо, а потому концентрация сладкого яда в голосе увеличилась. — Чигу припоминает, что Тобирама-хан как-то говорил… — Удивительно, что ты вообще помнишь что-то из того, что я тебе говорил… — пробормотал мужчина, но его проигнорировали. -… озабоченные животные, лишенные капли разума, охочие только до плоти… Сенджу-младший чуть удивленно скосил на нее глаза, но Чигу обойдя его спереди, вновь нырнула за спину. Не кошка — акула! -… беречь свой милый девственный зад от посягательств эти похотливых мужланов, избегать сальные взгляды, загребущие руки и феромоны альф в гоне… вот, ваши слова. Чего?! На память Тобирама никогда не жаловался, а потому через пару томительных мгновений понял о чем идет речь. — Я говорил другое! — совершенно искренне возмутился он. — Да-да, что миловидным мальчикам стоит избегать впавших в гон похотливых чудовищ… — Ха-а… — выдохнул он, не желая спорить, прекрасно понимая, что именно на это эта засранка рассчитывает, нарочно придавая его словам излишнюю красочность. — В общих чертах — да. Такой покладистый ответ явно не пришелся Чигу по вкусу, поскольку в следующий момент она ткнула его в бок пальцем, заставив вздрогнуть — ну, что за ребячество! — Чигу пришлось приложить все силы, чтобы сберечь свой сверх меры милый и аппетитный зад. Тобирама чуть дернул бровью — он было возразил, что «милый и аппетитный зад» удалось сберечь ценой его непомерных усилий — как на мгновение осекся сраженный новой мыслью. — Но Тобирама-хан, кто бы мог подумать, что даже ваш бастион падет под напором инстинктов! Чигу был уверен, что вы выше этого… Менестрель вещала что-то еще, но Сенджу-младший слушал вполуха, с каждой новой фразой убеждаясь, что дело вовсе не в залихватском пацанском «боку» — Ои, чего-то это, Тобирама-хан, с вашим лицом? Нерв защемило? Позвать Ками-саму для реанимации? По лицу Тобирама расползлась совершенно не свойственная ему предвкушающая злая ухмылка, заставившая Чигу занервничать. О том что Мадара раскрыл правду о ритуале переселения душ Чигу догадалась верно, но вот о том, что ее пол теперь стал известен — нет.