Улыбаться

Он так раздражает. Просто невыносимо. Иногда хочется заехать кулаком по этой смазливой норвежской мордашке, да вот догнать его так и не получается. В спринтах он всегда впереди, а на марафонах всегда позади. Его смех бесит больше всего на свете. Плевать на своё серебро, на проигрыши обидные, на эту пресловутую командную тактику, но смотреть на то, как Йоханнес лыбу давит в интервью, распинаясь на похвалы, сил нет. Ему всегда радостно и весело, будто нет в мире ничего такого, что может огорчить его. Саша себя каждый раз одергивает, когда на этот смех залипает. Его нехило так коротит, будто двести двадцать вольт проходятся по телу, когда Клэбо ровный ряд белых зубов обнажает, задорно смеясь. Норвежцы катаются на разминке перед стартами — он смеётся в компании товарищей, стоит после финиша с тренерами — смеётся вместе с ними, идут на награждение — он смеётся с итальянцем, хотя ни слова явно не понимает, после церемонии раздаёт автографы фанатам — снова смеётся и радуется. Как же это выводит из себя. Большунову казалось, что он закипает. Подводит себя к максимально критичной температуре после каждого дня гонок, готовый взорваться в любую минуту. Ему бы пыл охладить, отвернуться лишний раз, но как тут отвернешься, когда взгляд холодных глаз, которые так на собственные похожи, притягивает похлеще магнита. Его смех напрягал. От его смеха хотелось сжать зубы и работать, работать, работать, чтобы стереть с этого лица наглую ухмылочку, но вместе с тем хотелось смотреть на это вечно. Его то в жар, то в холод и без объяснений. Хотелось иногда специально рассмешить после неудачной гонки, чтобы не видеть печальных глаз и сжатых в напряжении губ. Хотелось на длинной трассе, когда они снова вдвоем будут пелотон тащить, рассмешить его, чтобы с толку сбить и услышать задорный смех с этими редкими иканиями и ужасными завываниями. Саша и сам так смеялся, чего таить, но старался никому не показывать. Смотря на его улыбку, слушая смех, ему самому хотелось невольно улыбнуться. Сразу становится плевать на все свои неудачи — лишь бы Йоханнес рядом смеялся. Саша слишком суровым временами выглядит, в интервью сухие и короткие ответы даёт, а его улыбку в эфире, да и в жизни теперь, как говорит Денис, можно увидеть реже солнечного затмения. Саша на это лишь хмыкает и натянуто улыбается, мол, вот, всё у меня хорошо. А на деле думает о том, зачем ему улыбаться? Ведь и без этого почти хорошо. Большунов понимает, что это шутка судьбы, но они почти всегда в одних отелях живут с норвежской сборной, ему часто их видеть приходится, и теперь улыбаться хочется. В лифте, в тренажёрном зале, по пути на завтрак, на парковке рядом, на тренировке на стадионе. Денис говорит, что Саша будто изменился, но Саша как собой был, так и остался — просто понял одну важную штуку. Улыбаться, оказывается, приятно. Потому что от этого на душе как-то легче становится. Он, отчасти конечно, понимает никогда не унывающего Йоханнеса и старается его примеру следовать. Ему улыбку из себя пока давить бывает сложно, но при приятных воспоминаниях она сама по себе появляется. Вот его первая победа — фалунские игры теплым мартом он запомнит на всю жизнь. Это так приятно — пересекать черту, зная, что соперники все за тобой, а ты — первый. Лучший. И тут же — вторая виктория с невероятно приятным вкусом. После таких эмоций он все тридцать два показывает, так открыто и просто, что даже странно слегка кажется. Йоханнес тогда поздравил, опять улыбнувшись, и интервью пошёл давать, снова над чём-то веселясь. И этот задорный смех уже вызывал какую-то теплоту в душе. Но он драммен прошлого сезона с особой теплотой вспоминает, потому что тогда этого смеха вдоволь наслушался. Он и подъём этот глупый внезапно предложил, поддавшись какому-то мимолетному порыву. Был благодарен всему свету, что его идею быстро поддержали и осуществили. Выиграть он не старался и не пытался, потому что не хотел. Его личный проигрыш стал его же победой. Видеть улыбку Йоханнеса, его румяные от мороза щеки, позже — слегка обнять его, поблагодарив за отличную гонку. Такое дорогого стоит. Стоит, возможно, всех сокровищ мира и медалей всех достоинств. Такие моменты незабываемы, потому что приправлены его необыкновенной и раздражающей улыбкой.