50. Ты подонок, но только мой! (Юнги)
1 мая 2020 г., 18:36
Ненавижу его, идиот!
В коридоре никого нет. Отлично, ведь я не хочу в таком виде светиться. С одеждой творится непонятно что. Это нужно было додуматься, наделать дыр в моей одежде! Ещё и МОИМИ ножницами!Убью когда-нибудь, паршивец!
О ком ещё могут быть такие мысли, кроме как о Юнги? Правильно, ни о ком! Сколько себя помню, он всегда играл на моих нервах. С младшей школы, с первого дня знакомства.Только попадись мне, я отомщу!
Благодаря фантазии этого засранца, я должна опасаться встречи с людьми, иначе, поднимут на смех мой внешний вид.Это только при моих родителях ты пай-мальчик, я-то тебя знаю…
Думаю, правильно будет распустить волосы, благо, длина волос позволяет скрыть дыру на форме хотя бы на спине. А вот и он! Да как можно после сделанного спокойно стоять в конце коридора в телефоне, ты прятаться и молиться должен! — Йя! Мин Юнги! — Т/И, — невинно на меня смотрит. — Зачем волосы распустила, могут отчитать за несоблюдение формы. — У тебя две секунды, чтобы мне объяснить причину твоего поступка. Он только смотрит на меня, а потом моментально меняется в лице. О, я знаю эту ухмылочку, такую хитрую и отвратительно-сексуальную. Срывается с места и бежит от меня по коридору, да ещё как бежит! Чёрт, ну откуда в таком хиленьком тельце столько проворства и скорости? — Стой, поганец!— Опять они за своё? — Уже и не удивительно…
Слышу я, пока пробегаю мимо двух учениц. Плевать я хотела, что они имели в виду, мне сейчас самое важное — поймать Юнги и своими руками придушить! На прошлой неделе намазал мне помаду жгучим перцем, после этого подставил во время урока, теперь это! — Стоооп, — торможу я рядом со шкафчиками. — Где тут его шкафчик? Нахожу шкафчик Юнги, теперь пароль… Такой банальный! Так, где тут его одежда… Отлично. После завершения своей маленькой мести можно и самой переодеться. Главное, не упустить момент…«Момент Х»
— Т/И, всё ещё злишься из-за формы? — спрашивает, Мин, а его лицо так и ликует победой. — Уже не так, но месть моя будет страшна… — Посмотрим, — наконец, скидывает с себя жилетку и достаёт из шкафчика свою толстовку. Давай же, надевай! Ура, месть свершилась! Зашить проёмы рукавов и головы — это интересно, он теперь ни руки, ни голову впихнуть не может… — Т/И, твою мать! — кричит из «недр» толстовки. Теперь можно и мне со смехом убегать.* * *
— Слышала, — говорит мне одноклассница в кабинете. — Джина сейчас с Юнги на крыше, она ему признаваться пошла. Уж не знаю, что во мне перемкнуло, но я сейчас бегу на крышу. Там, действительно, стоит Джина, опустив голову, а перед ней стоит Юнги: руки в карманы, на лице та самая ухмылочка. — Нравлюсь тебе? — уверенно говорит он, на что Джина неуверенно кивает. — Айгу… что же делать… Мне-то на тебя плевать… Может, у тебя предложения поинтереснее будут? — Я… — девушка явно опешила. — Эй, Мин Юнги! — в дело вступаю я. — Какой же ты всё-таки подонок… — Уж какой есть, — пожимает плечами. — Уж прости, Джина, но этот идиот — мой, поищи себе другого? — Что? — не понимает Джина. — С таким засранцем только я справлюсь, не трать на него своё время. — А вот это интереснее, — подходит ко мне. — У тебя десять секунд, чтобы исчезнуть. Джина быстро убегает с крыши, а мой подонок резко и страстно меня целует.Неделю спустя
Идём, держась за руки, всё как у обычных парочек… Ну почти. — Ты мне должен за испорченную форму. — А ты мне за испорченную толстовку, — останавливается, а за ним и я. — Она, между прочим, моя любимая. Как расплачиваться будете, мисс? Отпускаю его руку, достаю косметичку, а из неё помаду. Крашу, как следует, свои губы. Юнги ждёт, он знает, что я сделаю. Закончив с помадой, притягиваю его за воротник и целую. Он, конечно, отвечает, но потом резко отстраняется от меня. — Т/И, блядь, это что?! — Та самая помада с перцем, не одной же мне страдать, — вытираю свои губы салфеткой. — Это тебе моя оплата. Такой жгучий поцелуй, правда? Тянется за салфеткой, но я, как бы нечаянно, кидаю всю пачку в урну. Он злится, по глазам вижу. Он очень нравится мне с таким взглядом, чертовски нравится. Теперь он притягивает меня и целует. — Теперь салфеток ни у тебя, ни у меня, — довольно облизывает свои губы. — Твою мать! Такой подонок… Но только мой!
