Блокнот

Шото смотрит невнимательно, рассеянно, невдумчиво в сторону книжных полок. Тусклые переплеты, легкая тень беспорядка, в то же время умудряющегося быть таким гармонически-идиллическим. К Тодороки постепенно приходит рассудок после прелестных сновидений. Он берет теплую руку нежно размякшего подле него Мидории, снимает со своего плеча, мазано целует костяшки. Кладет рядом с веснушчатой щекой, смотрит на расслабленный профиль и во взгляде этом разноцветном проскальзывает что-то неуловимо нежное, теплое, любовное, преисполненное; Изуку спит, будто сам ангел и эта картина редко когда сможет оставить Шото безучастным. Парень поднимается с неуловимой грацией, жмурится и довольно, будто огромный кот, потягивается. Зевает, скалясь, сладостно-тягуче — словно бы растягивая удовольствие. Утро выходит довольно добросовестным и на славу - солнце карабкается вверх, цепляясь скользкими лучами за еще темные силуэты многоэтажек. Небо удивительно красочное на горизонте: малиновое, нежно-синеватое, где-то потертое облаками и там абсолютно белоснежное… томная нуга весеннего утра невольно заставляет забыться, утонуть, — но нельзя. В реалиях Деку сейчас так сильно, беззащитно нуждается в Шото. Милый-милый-милый Деку, которого хочется прижать к себе, забвенно потеряться в зелени глаз и забыть откровенно весь оставшийся мир, наплевав. Увы, создатель данной реальности интеллектуальной личностью точно не был, раз не предусмотрел такой возможности. Безумный мир с милым Деку в нем. Ах, какой же он милый - этот Изуку. Шото улыбается. Улыбается спящему, улыбается самому себе и улыбается этому моменту, который он обязательно попытается запечатлеть в памяти. Хотя они и проводят значительное количество времени вместе, но такие чуткие мгновения иногда приходится настороженно улавливать — настолько они редки и мимолетны, что даже не стыдно стало бы пустить слезу. Тодороки просыпается окончательно и припоминает, что на самом рассвете своего пробуждения заметил любопытную книжонку — вероятнее всего, записную. Вероятнее всего, записную книжонку Деку. Точно. Юноша ухмыляется, подходит к полке, и, бросив скользяще-мимолетный взгляд на обложку, подумал: «Симпатично». Снисходительно усмехаясь и ярко представляя себе возможные записи, ютящиеся там, Шото аккуратно погладил ежедневник. Потянулся уже менее сладко, вновь зевнул, — и тихо, ступая совсем неслышно, благородно, — скрылся в жидком сумраке коридора.