Спи, моя радость, усни...

— Что значит «на треньке устал»?! — Юрка скрестил руки на груди и воинственно вздёрнул подбородок. — Ты лежать-то можешь? Я бы хоть сверху попрыгал… — Может, всё-таки завтра? — Юри виновато глянул поверх очков. — Я правда устал. — Ну и как хочешь, — надулся Юрка. — Спи давай, уставший, а я как-нибудь сам развлекусь. Хотел ещё добавить, что он вообще-то на тренировках выкладывается не меньше, и съязвить — мол, старость не радость, но посмотрел на кислую рожу Юри и прикусил язык. И так расстроился, бедолага, куда уж добивать… Несколько мгновений Юра разрывался между двумя желаниями: обнять его или сосредоточиться на развлечении, но потом плюнул и отправился в душ. Сейчас он ополоснётся и решит — то ли обниматься с расстроенным Юри, то ли всё-таки себя ублажать. Горячая вода взбодрила, а пошлые мысли, сами собой возникшие в голове, взбодрили ещё сильнее. Возвращаясь в комнату, Юрка уже знал, чего хочет. А когда увидел Юри, лежавшего на кровати в розовой пижамке-кигуруми и изо всех притворявшегося спящим, только почему-то не снявшего очки, чуть не расхохотался. Хочешь шоу, Котлетка? Будет тебе шоу. Первым делом Юрка полез в шкаф. Покопался на полках и выгреб белую рубашку с кружевами и рюшами, купленную, когда им с Юри приспичило играть в пирата и аристократа. Правда, аристократ из Юрки получился ещё хуже, чем из Юри пират, но было весело и всё равно никто не видел. Чёрный кружевной сапог на шпильке с верхней полки свалился сам. Юрка ещё подумал, что это куда интереснее банальных чулок. Второй, правда, так и не нашёл. Зато выгреб кошачьи ушки и ошейник, с которого, правда, давно отвалился бубенчик. Ну и ладно. За спиной хмыкнули, но Юрка сделал вид, что не услышал, и принялся облачаться. Сперва набросил рубашку — тонкая прохладная ткань нежно и будоражаще скользнула по коже. Застёгивать пуговицы Юрка не стал. Повернулся боком к кровати, слегка запрокинув голову и демонстрируя во всей красе изящную шею, взялся за ошейник. С пряжкой он справился быстро и, оттопырив задницу, принялся шнуровать сапог. Признаться, Юрка надеялся, что Юри не выдержит уже сейчас. Но тот лишь сопел с кровати, а валить и трахать явно не собирался. «Вот возьму и завтра сам тебя завалю и оттрахаю в отместку. Будешь знать!» В том, что Юри возражать не станет, Юра был уверен на все сто. Максимум — опять скажет, что устал на треньке, и действо перенесётся на денёк-другой. Всего-то. А пока пришлось доставать весёленький бело-розовый вибромассажёр. Юри утверждал, что изначально эту фигню придумали не для секса, но Юрка не особо верил. Как это не для секса, если по всем чувствительным местам поводить — вообще огонь?! Достав смазку с нарисованной на тюбике до пошлого банальной клубничкой, Юрка со всем добром уселся в кресло. Под ним валялся второй сапог, но надевать его было уже лень. Юри же продолжал прикидываться спящим, а сам косился на Юрку из-под очков. Тот поёрзал в кресле, думая, что как раз с кровати обзор хороший. Упёрся ногой в сапоге в перекладину между ножками и включил массажер. Чуть не выронил — так сильно отозвалась вибрация в пальцах, немного убавил и, глядя из-под ресниц на Юри, медленно облизал белую головку. Ответом ему был шумный вздох. Юрка улыбнулся, распахивая рубашку. — Спи-спи, — шепнул он, ведя массажёром по груди. — Я тихонько, я тебе мешать не стану… — прикусив губу, подразнил соски, накрыл свободной рукой член, несильно сжал, проводя вверх-вниз. И принялся напевать с хулиганской ухмылочкой: — Спи, моя радость, усни, в доме погасли огни… Юри аж поперхнулся, но всё ещё пытался делать вид, что спит. Юрка же продолжал водить массажёром по груди и животу и, если бы не эта вибрация, которая приятно отвлекала, наверное, заржал бы уже. А пока — напевал тихонько, пусть и помнил текст через пень-колоду: — Кошка на тумбочке спит, дверь ни одна не скрипит… Последний раз Юрка слышал эту колыбельную давным-давно, в детстве. Но думать об этом он сейчас вовсе не хотел. Спустился ниже, поглаживая массажёром головку члена, тихонько охнул, сбиваясь с мотива, но упрямо продолжил: — Рыбки уснули в саду, птички… подохли в пруду. Тихо везде и темно, гаснет напротив окно… — Прекрати ломать комедию! — не выдержал Юри, вскакивая с кровати. — Это кто еще ломает, — Юрка бесстыдно раскинул ноги, выдавливая смазку на головку массажёра. — Хочешь ведь? Потому что если бы ты реально устал на треньке, то отвернулся бы носом к стенке и храпел бы уже, — он надавил массажёром себе между ягодиц. — Сюда хочешь, правда? Засадить мне и выебать так, чтобы искры летели, — мышцы слегка подались под очередным нажатием, но всё ещё не пропускали игрушку внутрь. — А сам спящим прикидываешься, но нет бы взаправду спать! — и охнул, наконец протолкнув массажёр белой частью внутрь. Розовый «хвост» торчал снаружи, а коленки на подлокотниках аж тряслись из-за вибрации в заднице. Юрке хотелось… всего и сразу, но чего — он сам точно не знал. Но большего, чем сейчас. — Лежал и пялился, — выдохнул он в лицо склонившемуся над ним Юри. — А я тут… И задохнулся, когда тот вдруг подхватил его на руки, обещая: — Сейчас всё тебе будет. Первым желанием было прижаться крепче и обнять за шею, но вместо этого Юрка зашипел: — Придурок, у тебя ж спина травмированная! Даже ощущения от вибрации в заднице отступили на второй план. — Так это в прошлом сезоне было и зажило давно уже, — Юри уложил его на кровать. — Ты разве хочешь трепаться о травмах? — и поцеловал, не дожидаясь ответа. Конечно, Юрка не хотел. Какие тут разговоры, когда бесстыдные губы ласкают рот, а тёплые пальцы нежно сжимают член? Его Юри, такой скромный с виду, давно уже растерял всякий стыд. И сейчас уверенно взялся за массажёр, медленно потянув наружу. Застонав, Юрка невольно сжался и не сразу смог расслабиться и отпустить. — Ну же, котик мой сахарный, — Юри обманчиво невинно улыбался. — Отдай мне эту штучку. Ты же хотел мой член вместо неё, правда? Юрке наконец удалось совладать с собственным телом, и он почувствовал, как массажёр, повинуясь движению Юри, выскальзывает наружу. Ощущение пустоты казалось почти неприятным, но вот Юри лёг сверху, согнув Юрку почти пополам, и медленно погрузился в его растянутый зад. — Ты такой горячий внутри, Юрочка. — А ты… ох!.. пошлый! В кигуруми ебаться! Юри не ответил, слишком занятый тем, что целовал босую Юркину ногу, и одновременно двигался внутри него — размашисто, но плавно, то выходя почти до конца, то погружаясь до упора. Изнутри распирало, тёрло, сладко отдаваясь вдоль позвоночника, Юрка выгибался, безотчётно стремясь насадиться плотнее. — Ещё, Юри! — Ты ведь… — почти грубый толчок внутрь. — Так хотел этого? — Ох, да! Ещё! Юрка извивался, то пытаясь обхватить Юри ногами и крепче притиснуть к себе, то хватая свои ноги под коленками и пытаясь раздвинуть шире — чтобы глубже впустить Юри. Ему было мало и одновременно слишком много, Юрка задыхался, чувствуя себя так хорошо, что почти плохо. Он всегда отличался чувствительностью, а Юри, легко находя правильный ритм, просто сводил его с ума. — Пожалуйста! Ну пожалуйста! Потрогай меня! Юри, сволочь такая, намеренно не торопился касаться его члена. Знал: без этого Юрка будет сходить с ума и в голос орать от удовольствия, но не кончит. И хотел помучить подольше. — Ну потрогай же! Юри! Чёрт! Завтра… ох!.. сам тебя… О-о-о! Выебу! Но подобные угрозы на Юри не действовали. И он продолжал трахать Юрку до тех пор, пока сам не почувствовал, что вот-вот кончит. И лишь тогда сжал горячий и твёрдый Юркин член. Мгновение, протяжный стон… И Юрка блаженно обмяк, чувствуя, как Юри изливается в него. — Ты садист… — Вовсе нет. И тебе нравится, — Юри улыбнулся и нацепил на нос очки. Когда он успел их снять, Юрка не помнил. — Вот возьму и завтра сам тебя выебу, — пригрозил Юрка. — Да хоть три раза, — Юри нежно поцеловал его в уголок рта. Наверное, стоило бы сходить в душ, но обоим ужасно не хотелось вставать, и они, не сговариваясь, отложили это на утро. Юрка лишь шепнул, устраивая голову у Юри на плече: — Три? Ловлю на слове.