Грани любви

Они никогда не любили друг друга так, как это подразумевается в обычном смысле этого слова. Они не говорят друг другу ласковых слов. Не дарят нежных прикосновений. Они не трахаются как подростки с повышенным уровнем гормонов у Занзаса на столе или среди горы убитых ими трупов. Один плевать хотел на все и всех, а второй… второй просто сделает все что угодно ради первого. С возрастом, в отличие от того же Скуало, Занзас очень редко повышает голос. Его убийственного взгляда и емкого «мусор» хватает, чтобы заткнуть кого угодно. Обычно это действует, но, как известно, у всего бывают исключения. В данном случае исключение зовут Суперби Скуало. И сколько бы не было потрачено стаканов и дорогого виски, этот патлатый мусор никогда не изменится. Будет орать, возмущаться, чего-то требовать, материть босса на чем свет стоит, и каждый раз получать по своей блондинистой шевелюре. Снова и снова. Но даже у Занзаса есть одно табу, о котором никто не знает – волосы Алмазной Акулы. Занзас никогда к ним не прикасался (хоть и не раз грозился повыдергивать к чертовой матери), потому что они как напоминание о том дне, когда этот сумасбродный мальчишка пообещал не стричь волосы, пока не осуществится его, Занзаса, мечта. Мечту Занзас так и не осуществил, а волосы все продолжают расти. Глядя на них, Занзас думает только о том, какой же он неудачник. Все, что ему требовалось - это иметь в себе чертову вонгольскую кровь. Но, как говорится, у всего есть обратная сторона. Волосы как гарантия того, что Скуало никогда не предаст, не уйдет и не обманет. Иногда он задумывается о том, что заставило мечника дать это тупое обещание и сдерживать его до сих пор. Ведь любой другой давно бы уже развернулся и ушел, осыпая Занзаса проклятьями за отнятое место босса Варии и поганое отношение к себе. Но что-то держит этого гордеца, и сколько бы Занзас не думал об этом, ответа он так и не нашел. Скуало уже у порога в кабинет босса набирает в легкие побольше воздуха. Недавно Занзас приказал установить в его кабинет новые двери. Титановые. Чтобы всякий мусор не смел более выбивать двери в его вторую после спальни обитель своими мусорскими ножками. Как-то раз, когда босса в кабинете не было (то есть ночью, когда он спал), тщательно проследив, чтобы поблизости никто не вертелся, Суперби с ноги вышиб дверь… Второй раз в жизни Гордая Акула проиграла в честной битве, отделавшись распухшей на три дня ногой. Толкнув дверь рукой, а затем, навалившись плечом, он все-таки протискивается в кабинет. И все вроде бы здесь как обычно, Занзас сидит за своим столом, водрузив на него ноги, голову подпирает кулак, на лице задумчиво-хмурая физиономия, но столько лет принося боссу счастье в виде себя, Скуало научился распознавать в нем любые изменения. Попросту говоря, босс спит, а Суперби давится набранным в грудь воздухом, так и не использованным для прямого назначения. Будить босса? Что может быть глупее? Мечник с усмешкой отрицательно кивает головой. Нет уж, с годами люди становятся умнее, и Суперби Скуало не исключение. Бесшумно подойдя к столу босса, он кладет на него несколько папок с отчетами, которые по пробуждению босса, непрочитанные, окажутся в мусорном ведре. Скуало привык. Скуало без малого знает о боссе все. Иногда ему даже кажется, что это похоже на фетиш. Очень нездоровый фетиш. Ему хватало просто наблюдать, чтобы почувствовать, как внутри разгорается волна, раздирающая и уничтожающая на корню всю его сущность. И Скуало совершенно точно знает, что без этого чувства он уже не сможет существовать, но позволить себе сделать что-то большее, чем ругаться с боссом, он не может. Нет, он вовсе не боится. Это как фанатики, носящиеся со своим божеством. Так и он, беспрекословное повиновение, обожание (в котором он даже сам себе не признается) и слепая верность, и плевать, как Занзас к нему относится, он для себя уже все решил. Поглощенный своими раздумьями, Скуало стягивает зубами со здоровой руки перчатку и подносит к лицу Босса, но вовремя, буквально в миллиметре, останавливает ее движение. Еще чуть-чуть - и он коснулся бы его поврежденной щеки. Суперби с удивлением понимает, что не дышал с того момента как остановился возле стола. Пошевелив пальцами, мечник опускает руку немного ниже, чувствуя на пальцах ровное, теплое дыхание. «Должно быть, я сейчас очень глупо выгляжу,- представляет он себе эту картину и вновь криво усмехается.- Вот дерьмо.» Несмотря на все ограничения, что он себе выставляет, Скуало все-таки касается босса, невесомо убирая спавшую на глаза челку. Уходит, заставляя себя не срываться на бег. Проклятую дверь он тянет на себя обеими руками (тогда как босс открывает ее играючи легко), от пристального взгляда в спину бегут мурашки и ладони катастрофически быстро потеют. Они настолько разные. В их отношениях нет любви или чего-то сродни ей. Они как хозяин и верный пес на невидимой цепи. Он смотрит куда угодно, но только не на него, а пес.. пес тоже не будет предано заглядывать ему в глаза, ожидая похвалы. Он будет чуть впереди, устраняя любой перешедший дорогу мусор, чтобы хозяин мог спокойно распивать виски в своем по-королевски пафосном кресле.