Не веришь?

Ты касаешься так, будто голодный волк, поймавший сочную жертву; меняешь облик в раз, нимб и крылья падают вниз; берёшь недокуренный косяк, любуешься наготой, растерзанный телом; из губ сочится горький дым, — «А тебе хорошо было с ним?», — я улыбаюсь и касаюсь твоей груди, поваливаю тебя в мягкую зелёную траву, за которой разливается сладкая горячая магма; вены пульсируют под твоими губами, дым всё ещё кружится над нашими головами. Ты ныряешь пальцами в тёплое, мягкое, упиваешься соками с брег. Сжимаешь сладкие ягодки, вбираешь их ртом, ловя каждый- каждый стон. Горячий воздух щекочет плечи, грудь и ладони; ты прижимаешь сильнее, сильней, чтобы запомнить как ты во мне, я на тебе, где мы в ней, — магме из тягучих дней, как ласкал ты меня нежно, — так не было ни с кем. «Веришь? Нет?» Ты смеёшься мне в волосы медовые. «Лгунья-лгунья» И всё глубже и глубже я чувствую, как ты то веришь мне, то не веришь. Правда растекается по телу горячей молочной жидкостью, разливается по сочным берегам моих сожалений. — Будешь скучать, как меня не станет? — Дом твой — сердце мое, там ты и упокоишься.