Стратег

Тёма сам не понял, как так получилось, случайно, конечно, что после объяснения темы про радиоактивность, которая, к слову, не возымела никакого эффекта в душе парня, он увидел на заставке старенького айфона своего учителя смутно знакомого мужика. У того волосы торчали в разные стороны и лицо было безэмоционально, но снимок явно с профессиональной фотосессии, поэтому младший Шастун прикинул, что мужик этот – личность известная. Вспоминал он его два дня, даже в интернете пошарился минут пятнадцать, а ответ нашёлся сам собой: они с Олькой пошли на свидание в кино и там на плакате был мужик. В один день Тёма понял три вещи: актёра звали Александром Петровым, его физик – гей (очень большая вероятность), и Арсений Сергеевич, скорее всего, в душе трепетная барышня из девятнадцатого века, а никакой не граф (как сам он пошутил однажды на уроке год назад). Во-первых, у какого нормального старого (как папка) мужика на заставке будет стоять известный российский актёр? Ну вот у Тёмы самого была новая ауди, у Петьки – он сам на фоне Колизея (чёрт самовлюблённый), а у Ромки – Ирка. У бати уже лет сто с экрана телефона на всех укоризненно смотрел хмурый кот, потому что батя сам себя с ним олицетворял после развода с мамкой. Поэтому, то, что у физика там был господин Петров, послужило первым звонком. Во-вторых, Арсений Сергеевич был, как бы так сказать, нежным, что ли. Он не обладал мощным телосложением, с училками хохотал, будто сплетничал на равных (чисто по-женски) и женат не был, а это, Тёма думал, охренеть какой факт. Ну и в-третьих, когда они с Олькой пошли в кино, на сеансе обнаружился их физик, который шёл смотреть тот самый фильм с кумиром. Он был в одиночестве и немного растерялся, завидев своих учеников. - Добрый вечер, ребята, - поздоровался и улыбнулся, - свидание? - Да, Арсений Сергеевич, - Олька смутилась, сжав ладонь Тёмы сильнее. – И у Вас? - Если только с попкорном, - он указал на ведёрко в своей руке и грустно (сто процентов) улыбнулся. – Вам хорошего вечера. Тёма смотрел ему вслед, такому вроде бы интеллигентному и даже, наверное, не уродливому мужчине, и в его голове созрел чудовищный план. - Пап, - Тёма шмыгнул носом, домывая посуду, - а как ты думаешь, Александр Петров красивый? - Ты меня почему спрашиваешь? – батя выгнул бровь, как обычно. - Потому что ты разбираешься в мужской красоте, - ехидно сказал мелкий и заулыбался шкодливо. Папка закатил глаза и вздохнул. - Зря я тебе сказал, очень даже зря сказал, - покачал он головой и продолжил что-то читать. - Пап, ну всё же? - Если я признался тебе, что имею влечение и к мужскому полу тоже, то это вовсе не значит, что я разбираюсь в их красоте. - Тогда по каким признакам тебе нравится мужчина? – Тёма не унимался. Батя отложил книгу и посмотрел на своего ребёнка. - Артём, ты ничего не хочешь мне сказать? Подросток даже ржать начал, поняв намёк. - Пап, нет, точно нет, мне Олька нравится, я о тебе, твоё мнение хочу знать, - поспешил ответить тот. Папка даже выдохнул как-то облегчённо. - Ну, - он задумался, - тут многое от человека зависит, сын, но если мужик на Голлума похож, то нет, я вряд ли на него посмотрю. - А вот, например, Александр Петров, - Тёма выключил воду, поставив последнюю домытую тарелку в шкаф, и сел напротив отца, - ты каким его находишь? - Это который в «Гоголе» снимался? – он закурил. - Да. - Не мой типаж, - и уткнулся в свою книгу, тем самым поставив точку на их щекотливой беседе. Тёма подумал, что даже если его затея не выгорит, то батя обзаведётся ещё одним другом, что не так уж и погано. Тёме было девять, когда папка, сев на корточки и обняв его, сказал, что они с мамой больше жить не будут. Маленький Артём ничего тогда не понял, он привык, что мамы часто не бывало дома, что она много работала и поэтому не могла вести хозяйство и уделять должное внимание сыну. Позже, когда он со всей серьёзностью десятилетнего ребёнка понял что такое развод, сидя в зале суда, ощущая на плече тяжёлую отцовскую руку, было больно, потому что мама, вроде как, разлюбила его. Она не смотрела в их сторону, и даже когда папа сказал судье, что сын останется с ним, мама никак не отреагировала. Артём ревел, рвался к ней, но та, ведомая каким-то высоким (но не таким как папка) мужчиной, уходила всё дальше от здания суда, и Тёма вдруг осознал, утирая слёзы с красных щёк, что теперь их только двое – он и папка. Было тяжело. Им пришлось уехать в другой район города, в квартиру меньше, но с отдельной для Тёмы комнатой. Новая школа, новые друзья и, вроде как, новый член семьи – психолог. Артём очень тяжело переживал предательство матери. Это сейчас, спустя четыре года он умом-то своим допёр, что такое бывает, в жизни всякое дерьмо случается. Мальчик следил за матерью в Инстаграм, как она со своим новым за этот год хахалем по всяким Сейшелам разъезжает. Благо, бабушка и дедушка с обеих сторон никуда не делись, им с папкой помогли, вроде как денег дали, потому что бате тяжко было всё на себе тащить. Психолог понадобился, когда Артём в себе замкнулся, отказывался знакомиться с новыми людьми и ходить в школу. Стас, просто Стас, без отчества, стал ему другом, тем, кто видел его рыдания, уже двенадцатилетнего мальчика, вроде бы взрослого, но всё-таки не до конца. Это были последние слёзы, пролитые по матери. И Стас заставил его жить дальше. После этого всё реально наладилось. Появились друзья, увлечения, хобби. Папка перестал ходить серой тучей, и если после развода он начал страшно пить, то спустя год почти перестал, выпивая только по праздникам, и о мамке они вспоминали исключительно в юморном контексте или слегка ностальгическом, припоминая общий отпуск в Сочи. Тёма узнал о том, что папка ещё и по мужикам, нелепо и случайно, собственно, ничего удивительного. Было поздно, он не спал, играл в плейстейшен, когда услышал открывающуюся дверь, затем копошения в коридоре и два мужских голоса. Артём оторвался от игры и приоткрыл свою дверь, но так, чтобы его не обнаружили. - Тихо ты, - шикал на второго папка, выглядя сильно пьяным, - у меня сын там спит, тихо! Другой мужик по-дурацки улыбался. Они разулись, пошвыряли куртки прямо на пол и пошли в комнату бати. Что они там делали, Тёма предпочёл не знать, но уснуть он не смог, потому что и не хотелось, и тревожно было. Тот второй мужик ушёл от них спустя час, громко обуваясь и что-то бубня. Батя появился в дверях сразу же, пьяно смотря, как сонный Тёма всё ещё проходит уровень игры. - Ты всё видел? - Я слышал. Папка нахмурился, посмотрел на экран телевизора и взял второй джойстик. Они стали играть на пару, поэтому у мальчика даже сонливость прошла. - Тём... – начал батя, но осёкся. - Всё нормально, - пожал плечами подросток, - мы живём в таком мире, где певцы спят с другими певцами, хотя у тех огромные армии поклонниц на любой вкус, - Артём говорил для своих тринадцати необычно вдумчиво и взросло. – Я не маленький, пап, я знаю что это такое. - После мамы я... - Не надо, - Артём легонько треснул папу по плечу, так как тот сидел на полу, вытянув свои длиннющие ноги, - если не хочешь, не говори ничего. Ты только это, - он улыбнулся, - будь осторожен, не заболей ничем, а то я без тебя не смогу. Батя улыбнулся глупо, а потом возмущённо надул щёки. - Это ты мне тут будешь про защищённый секс рассказывать? - Ну как и ты меня мурыжил, - отбил паренёк, - это тебе ответочка. Я в школе про это наслушался с лихвой, ты ещё тогда накинул, и вот... Они продолжили играть, пока не стало слишком поздно. - Завтра, если хочешь, в школу можешь не идти, я тебе записку напишу, - сказал батя, выключая консоль. – И это, - он потёр шею, выглядя очень неуверенно и уже трезво, - я больше никого не приведу домой. - Пап, - Тёма сонно зевнул и закутался в одеяло, смотря на родителя, как на дурака, - это и твой дом тоже, если ты стесняешься или боишься, то ладно, а если только из-за меня, то не надо. - Когда ты успел повзрослеть? – спросил философски, выключил свет и ушёл спать. Так Тёма узнал, что батя может и с мужиками. Он сам себе удивился, что воспринял этот факт поразительно легко. В конечном счёте, в Америке это уже давно норма, а Тёма американские сериалы с детства смотрел. Его было не удивить «странной» любовью, главное, чтобы это не нарушило их быта и семьи. Ну и конечно, Артём не очень бы хотел жить с папкой и ещё каким-то хреном, вот это нет, на это он не подписывался. Через неделю после той ночи они поговорили по душам. Папка печально рассказал, что всегда посматривал на мужчин, но воспитание и нравы держали его в узде. Тёму они с мамкой зачали случайно, по дурости и пьяни. Она не хотела ребёнка, но родители обоих настояли на родах. Папка признался, что так сильно в жизни не боялся, но когда родился он – всё стало по-другому. - Ты когда сам отцом станешь, то поймёшь меня, - батя улыбнулся. – Я когда тебя на руки взял, я себя человеком почувствовал, хотя сам ещё ребёнком был. Ты, Тёмка, важнее всего в моей жизни! - Пап, - подросток улыбнулся, - я рад, что вы с мамкой развелись. Мы и так хорошо живём, и ты перестал быть грустным. Пап, - Тёма обнял его, - я хочу, чтобы ты никогда не был грустным. Вместе они дали волю скупым мужским эмоциям, батя выкурил сигарету и стал читать матерные стишки, потому что ребёнок у него уже взрослый, понимающий и, как оказалось, очень толерантный. Наверное, он боялся, что Тёма скандал закатит или к маме попросится, но тот рассудил, что лучше жить с отцом-геем, чем с матерью-шлюхой. - Шастун, а ну сядь! – Арсений Сергеевич поправил свои очки и чопорно продолжил излагать параграф. Олька сжала руку Тёмы и дёрнула вниз, шикая на него, но Артём не был Антоновичем, если бы не продолжил кривляться и не пошёл до конца. Раз решился на безумство, то нельзя останавливаться! Набрав в грудь воздуха, посмотрев на Ромку, который ему два больших пальца показывал, он бодро заговорил: - Девочка плачет, Что делать - не знает - Одного хуя мало, А два - не влезает! - Шастун! – завопил Арсений Сергеевич, чуть не лопаясь от возмущения. Весь класс начал ржать, а потом затих, ожидая, что будет дальше. - Два! Я объявляю тебе выговор, ты сейчас у меня к директору пойдёшь! - Пожалуйста, Арсений Сергеевич, я спор проиграл, поймите меня, - заныл парень, смотря на мужчину взволнованно. - Спор – дело чести, - разумно сказал тот погодя, немножко смягчившись, - но родителей в школу вызову. Дневник давай! – требовательно попросил учитель. Тёма покаянно достал дневник и положил на учительский стол. Когда Арсений Сергеевич вернулся к доске, а парень сел на место, сзади его тыкнул Петька, подбадривая. Тёма пытался скрыть улыбку, но получалось погано. - Пап, - осторожно начал он после ужина в тот же день, - тебя учитель физики вызывает к себе. - Зачем? – тот поднял глаза от ноутбука и недобро посмотрел на сына. – Ты что, драться начал или совсем отупел, что кнопки ему на стул подбросил? - Спор проиграл. - И что? - И матный стишок при всём классе рассказал. - Ну ты даёшь, - батя закрыл крышку лэптопа и ошарашенно посмотрел на своего ребёнка. – Ты давно у бабушки не был? - Пап, нет, - Тёма сел напротив него и взмолился, - не надо к ним, не хочу, ты просто приди в школу к физику, он тебе выскажет и всё. Ну можешь у меня плейстейшен отобрать на время, я ж всё осознал, был дурак – исправлюсь. Папка прищурил глаз и посмотрел выжидающе. - Дневник тащи, посмотрим, что там твой физик написал. Артём показал оценки за неделю и указал на послание от учителя. Батя прочёл, потёр лоб и взял телефон, набрав номер коллеги. - Серый, - сказал он, когда на том конце провода ответили, - я в среду уйду раньше, ок, а то меня в школу вызывают, - пауза. – Нет, потом расскажу, - и сбросил звонок. - Ладно, приду к твоему физику, но если он мне расскажет другую версию событий, я не то, что плейстейшен у тебя отберу и к бабушке отправлю, я тебя на месяц дома запру, чтобы ты со своими друзьями-дебилами не виделся вне школы и споры всякие не проигрывал. Артём кивнул, не показывая глаз. Батя на родительские собрания ходить не любил. Он появлялся в школе раз в год, сдавал на шторы и просил классуху его особо не тревожить, если что, то звонить. Катерина Юрьевна была женщиной понятливой, деньги на шторы принимала охотно, а звонила редко. Других учителей папка не видел, потому что, во-первых, ему без надобности, а во-вторых, он на дух не выносил школьных стен, ему почему-то было в школе некомфортно, да и знакомиться с учительским коллективом тоже желания не проявлял. А Тёме это было, конечно же, на руку. Единственное, с Павлом Алексеевичем знаком был, когда документы тёмины в школу принёс. Как вышло так, что физик, живя через три подъезда в угловой части их дома, никогда не видел батю, Тёма тоже не знал. Наверное, они ходили в разные продуктовые магазины, не встречались в поликлинике и на автобусной остановке. Просто два человека, которые не пересекались. Тёма предположил, что Арсений Сергеевич предпочитает Пятёрочку у школы, так как на учительскую зарплату не пошикуешь, когда как они ходили исключительно в большую Ленту, которая была по пути к батиной работе. Папка болел на удивление редко, ездил всегда на машине и его график был нормированный: он выходил раньше сына и приходил позже. Привычки тусоваться у подъезда ни у одного из них не было. Тёма стоял у дверей школы и мял пальцы. Олька махнула ему рукой и пожелала удачи. В свои четырнадцать Артём был влюблён в неё и представлял одинокими вечерами её маленькую голую грудь, но о близости взрослой (не считая поцелуев) думать пока боялся. Батя припарковался у школы, вылез из авто и был серее тучи. Недобрый знак. Он немного встряхнулся, застегнув куртку, подошёл, хлопнул сына по плечу и пошёл с ним в школу. Тёма вёл отца по коридору к кабинету физика и отчего-то дико нервничал. Нет, он понимал, что вряд ли Арсений Сергеевич наговорит на него лишнего, но если вдруг всё пойдёт не по плану – будет катастрофа. Но Тёме не надо было переживать, так как по первой реакции учителя и папки он понял, что его махинации могут иметь плоды. Когда они вошли в класс, Арсений Сергеевич оторвался от книги, которую читал, и без интереса посмотрел на парочку, а потом резко встал и даже очки снял. Батя застыл, будто ему пощёчину дали, замялся как-то, но улыбнулся и прошёл дальше. - Добрый день, я Антон, отец этого балбеса, - он протянул свою ладонь для рукопожатия. – А Вы Арсений Сергеевич? – задал он дебильный вопрос, от которого Тёма мысленно дал себе по лицу. - Всё верно, - физик говорил как-то неуверенно, но потом, хоть и с заминкой, протянутую ладонь пожал и попросил присесть. – А как Вас по батюшке? - Просто Антон, - улыбнулся папка своей широченной лыбой. - Я, право, думал, что придёт мама Артёма, обычно так происходит. Папы подключаются, когда дело пахнет жареным, - и ухмыльнулся. - Мы с ним одни, - сказал папа и посмотрел на сына. - Мама сбежала с любовником на острова, - брякнул тот, - нет у нас никого. - Простите, - физик даже растерялся. – Я этого не знал. - Ничего страшного, - беспечно махнул рукой старший Шастун, продолжая улыбаться. – Мы это преодолели не без помощи психолога, конечно, и живём своей маленькой семьёй. Да и потом, надо же разбавлять контингент местных мам-одиночек. - Ну да, - Тёма кивнул, - мы эксклюзивные. - Я думал... – физик потупил взгляд, а потом посмотрел на батю. – Не важно, что я думал, теперь мне стало более понятно поведение Артёма. Они обсудили инцидент с матерным стишком, об упоминании которого у Тёмы уши заалели. Потом их разговор плавно перешёл на успехи (вообще нет) парня в физической науке. Тёма достал мобильный, заскучав, потому что ему это было не интересно. - Конечно, - его отвлёк тон физика, - за этот поступок я, по-хорошему, должен был бы отправить Артёма к директору, и именно Павел Алексеевич обязан в таких случаях проводить профилактические беседы с родителями и учениками, но в виду обстоятельств, думаю, вопрос решён, хотя... - Не надо к директору, - взмолился Тёма, - Арсений Сергеевич, пожалуйста, может мы Вам конфет купим или тортик, а? - Артём, - батя возмущённо посмотрел на него, округляя глаза. - Или приходите к нам на ужин, - пан или пропал, - не в качестве учителя, а так, по-соседски, - мальчик уставился на обоих мужчин. Видимо, что-то в его лице или глазах орало отчаянно, поэтому никто не отшил его предложение сразу. - Это как-то не профессионально, - протянул физик и, кажется, смутился. - Папа умеет блинчики печь и даже порой они получаются съедобными, - брякнул Артём, за что от бати схлопотал подзатыльник, ну а учитель засмеялся, да так заливисто, что папка тоже улыбаться стал. – Арсений Сергеевич, - не унялся школьник, - примите приглашение, просто так, не как в благодарность, я бы очень хотел извиниться перед Вами хотя бы таким образом. Мужчины переглянулись, думая, видимо, что ребёнок говорит искренно. И физик кивнул, соглашаясь. Когда они сели в машину, батя повернулся и очень выразительно (капец как недобро) посмотрел на Тёму. - Это что сейчас было, юноша? - Пап, - заныл он. - Не папкай! Ты что затеял, маленький поганец? Ты так учителя подмазать хочешь, чтобы он тебе оценку завысил? - Да ничего, клянусь, просто Арсений Сергеевич добрый и не стал стучать на меня Павлу Алексеевичу, а я к нему на ковёр не хочу, мне Ромка рассказывал, как он его отчитывал за котлету на потолке, так что нет, не-а, спасибо. Подарки он вряд ли примет, а тут хоть поест у нас, как белый человек. Мы же не должны готовить, правда, можем заказать что-то и сойдёт? Батя прищурился, но промолчал. Он больше не продолжал этот разговор. Когда на следующей неделе после физики Тёма с довольной улыбкой пригласил учителя на ужин в пятницу, то тот как-то даже смутился. - А что Вы предпочитаете? Папа просто не знает, какая кухня подойдёт для ужина. - Я не привередлив, единственное, у меня аллергия на фундук и арахис, орехи в общем. - Хорошо, я передам, Вы придёте? - Конечно, раз обещал. Тёма улыбнулся, склонил голову и подумал, что физик ни разу не Голлум, и поэтому батя точно нос воротить не будет от него. В знаменательную пятницу они вылизали всю квартиру, Тёма даже под кроватью пропылесосил и пыль с полок стёр. На семейном собрании днём ранее было решено заказать для всех приемлемую итальянскую кухню, а именно: пиццу, лазанью и каждому по блюду пасты. - Ты вино купил? – спросил Артём, сервируя стол. - Зачем? - А что вы с физиком пить будете? Папка застыл статуей, поняв, что в доме уже давным-давно алкоголь не водится, потом кивнул, оделся быстро и вылетел из квартиры. Вернулся через двадцать минут с бутылкой вина и двумя коробками конфет. - Блин, надо было жену его позвать, а то как-то неудобно, - пробубнил папа, копаясь у высоких полок с бокалами. - Нет у него жены, - сказал Тёма, скрывая улыбку. – Один он. - Тоже в разводе? - Вроде, - парень показушно пожал плечами, - училки трепались, что такой экземпляр пропадает, потому что у него как бы дочь есть от какой-то девицы, но это ещё в Питере было, когда он институт заканчивал. Как я понял, - Тёма придал своему тону максимальную беспечность, - сюда он переехал сразу после учёбы и без семьи. - Собрат по несчастью, - батя хмыкнул и пошёл мыть бокалы. Арсений Сергеевич пришёл вовремя. Он неуклюже переступил порог, сразу же вручая папке торт, потёр свой с мороза красный нос и принялся разуваться. Батя, конечно, был сам не свой. Тёма уловил это в воздухе, будто это он отец, и к его сыну пришла девушка знакомиться. Пока папка готовил стол, Артём решил показать физику квартиру. Его очень заинтересовали книги, картина, которую подарил им дядя Дима с тётей Катей на новоселье. Снимки, конечно, где Тёма маленький сидит на слоне с той самой памятной поездки в Сочи (слон, естественно, из цирка был). - Арсений Сергеевич, Вы проходите, мойте руки, почти всё готово. - Можно просто Арсений, мы с Вами не в стенах школы. Папа улыбнулся. Вскоре они расселись и принялись ужинать. Разговор шёл о школе, о пробном ОГЭ для Артёма и подборе курсов перед университетом. Тёма довольно быстро поел, помыл за собой тарелку и сказал, что пойдёт играть на консоли. Мужчины ему кивнули. Тёма вошёл в свою комнату и застыл, притаившись, дверь не закрыв. - Давай на «ты», - предложил папка. - Согласен. - Расскажи о себе, мою историю ты знаешь. - Ну не совсем. - Добавить почти нечего. Пьяный секс на студенческой вечеринке, Ирка, моя бывшая, забеременела, хотела делать аборт, но наши родители были категорически против, поженили нас, мол, из-за ребёнка стерпится-слюбится, но всё по пизде с самого начала пошло, ох, извини, что я так резко. - Ничего, я приемлю обсценную лексику. Батя, наверное, на этих словах скривился. - Я закончил универ, мы в Москву переехали. - А откуда ты? - Из Воронежа, - пауза. – Мне пришлось работать везде, где придётся, это только потом, из-за лучшего друга я более или менее зарабатывать начал, потому что он мне место предложил хорошее, так как сам из-за работы переехал. Тёмке было шесть, когда Ирка, не скрываясь, гулять начала. Я к этому нормально относился, потому что не любил, мне как-то всё равно было. - А почему тогда развелись? - Она жила за мой счёт и кормилась от любовника, сына неделями не видела, игнорировала нас. Я решил, что с меня хватит. - Печально. - Я примирился, хоть и забухал как чёрт. Тёмке было хуже. Мы жили в Перово, у нас там хорошая трёшка была, пришлось переезжать, оказались здесь, мне на работу удобно ездить, а Тёмке по большому счёту всё равно в какую школу ходить. - И что дальше? - Мы живём, а она за эти годы уже ни один десяток любовников сменила, вроде как продолжает ездить и жить как содержанка, - пауза. – Ну а ты? - Я из Питера. У меня история чуть отличается, но в целом, схожесть есть. Я учился на курсе с Алёной, она мне была приятна, я бы счёл её подругой по несчастью. На втором курсе она мне предложила как бы сделку: мы оба были девственниками, поэтому взаимовыгода не повредит обоим. Где одна ночь – там другая, ну понимаешь. - Ага. - На четвёртом курсе она сказала, что беременна. Об аборте речи не шло. Я воспринял этот факт нормально, но... Алёна очень своенравная. Короче, чтобы не разглагольствовать, просто скажу, что все думали, будто я кинул девушку с ребёнком. Помощь ей моя не нужна была, дочь я почти не вижу, потому что у неё отчим есть, а родной отец не сдался. Так, поздравляю с днём рождения, когда они с матерью мне это позволяют. - А почему ты из Питера-то уехал? - Я после учёбы сразу хотел в школу пойти работать, и в ту, где практику проходил, меня не взяли, потому что не тех моральных качеств. - Это из-за той истории? - Да. Я сунулся в другую, оттуда позвонили и попросили рекомендаций с практики. Директриса рассказала, что я непутёвый отец. Ну и там не взяли. Денег почти не было, к родителям стыдно идти, я решил поехать на заработки в Москву, работая не по специальности, но занимаясь репетиторством по вечерам. Через полгода, когда понял, что домой не тянет вовсе, подал документы сюда. Павел Алексеевич тогда только второй год директором был, не старый хрыч, как те, но и он тоже звонил и спрашивал рекомендации, но в отличие от питерских коллег на слово верить не стал, просто пригласил меня в свой кабинет и попросил рассказать суть проблемы. Я выдал всё как на духу. Он дал мне выпить и подписал документы. И вот я здесь. Тёма закусил губу, думая, что его физику реально не очень в жизни повезло, раз ему пришлось из родного города уехать. - Давай выпьем за прошлое, которое нас многому научило, но ещё и за светлое будущее, которое затмит все наши бывшие неудачи, - предложил батя и, судя по звуку чиркнувшей зажигалки, закурил. Они чокнулись, а Тёма прикрыл неслышно свою дверь, включая плейстейшен. Арсений Сергеевич ушёл в тот вечер после одиннадцати. Тёма слышал, что они общались на отстранённые темы и даже про двадцать третье февраля, которое не за горами, когда выходил пару раз в туалет. В субботу он с родителем планировал сходить в кино и за покупками, но оба разленились, поэтому устроились в комнате Тёмы и вместе проходили игру. - Как думаешь, - начал батя неожиданно, - будет очень странно, если я твоего физика приглашу с дядей Димой и дядей Серёжей в бар на двадцать третье? - Вы же вроде как только втроём собираетесь каждый год. - Вот я и спрашиваю, будет это уместно? – он почесал свою бровь, брякнув массивным браслетом. - Я думаю, что да, но ты лучше у них спроси, вдруг они не захотят видеть новое лицо, ведь Арсений Сергеевич, ну, - Тёма подбирал слова, - немного отличается от них. - Что ты имеешь в виду? - Па, да по нему видно, что он интеллигенция, весь такой сложный, а они у тебя – простые. - Подумаю ещё, ладно. - Па, - Тёма заговорил как можно более незаинтересованно, - а ты мне на двадцать третье новые Найки подаришь, да? - Об этом я тоже подумаю ещё. Тёма понял, что батя физика в бар всё-таки позвал. Он видел в окно, как папка курил, дожидаясь учителя у его подъезда, а потом оба сели в такси. Когда отец вернулся, Тёмка не слышал, но утром двадцать четвёртого он как мог громко крикнул, чтобы сын принёс ему стакан воды. Тёма посмотрел в холодильнике, ища пиво, но батя, как оказалось, был глуп и о себе не подумал. - Что, плохо? – спросил подросток, входя в комнату отца. Тот лежал в коконе из одеяла и подушек, кряхтя и постанывая. - Ох, ребёнок, как голова-то у папки твоего дурного болит... Батя воспитал Тёму человеком адекватным и покладистым, всё-таки речь шла о родителе. Он надел домашние штаны и кофту, всунул ноги в кеды и поднялся на три этажа выше, звоня в квартиру их соседей. - Тёть Маш, доброе утро, - улыбнулся мальчик, - у Вас бутылки пива не найдётся? - Что, Тоха опять бухал как слепая лошадь? – спросила она, впуская ребёнка. - Маш, кто там? – крикнул глава семьи из зала. - Тёма Тохин, за пивом. - Доброе утро, дядя Валера, - поздоровался парень с выглянувшим из двери мужчиной. Тётя Маша принесла ему две бутылки пива (щедро) и улыбнулась мягко. - Хочешь, у нас сырники есть? - Ой, я не откажусь. Женщина ушла на кухню. Дядя Валера спросил как дела в школе и попросил передать отцу, что они давно с ним не виделись. - Маш, - обратился он к своей жене, когда Тёма уже в дверях стоял, - нам с тобой такой же сын нужен. - Ну так давай родим, - беззаботно ответила та, пожав плечами и закрывая за парнем дверь. Батя пиву обрадовался больше, чем воде. - Тёмка, ты это, поставь мою мобилу на зарядку, мне твоему физику позвонить надо. - А у тебя его телефон есть? – удивился подросток, но послушно достал из брошенных у кровати штанов смартфон, всунув в него кабель. – А чего, есть за что переживать? - Не отравился ли он, - прошептал батя, хмурясь сильнее обычного. - Так вы вчера хорошо время провели, - Тёма сел на край, но не очень близко к отцу, от которого несло перегаром. - Очень даже хорошо, душевно... - И алкогольно, - в тоне Тёмы не было упрёка, но папка подумал о своём. - Сын, я тебе клянусь, что так пить, как пил после мамки, я не... - Пап, не нуди. Тёма улыбнулся и дёрнулся, потому что оживший айфон мигнул и начал вибрировать от входящего вызова. Что-то внутри перевернулось, когда мальчик увидел скупое, но такое правильное «Арс» в имени абонента. - Дай, а, - попросил батя и протянул ладонь. – Да, - ответил он на звонок. – Жив, а ты? – пауза. – Нет, нормально, не мутит, но с кровати я не встану, - опять пауза. – Хорошо. И положил телефон, повернувшись на другой бок. Через секунду прокряхтел: - Сын, ты ел? - Мне тётя Маша сырники дала, сейчас пойду завтракать. - Хорошо, там варенье бабушкино в ящике дивана есть клубничное, открой. И на полке сироп шоколадный тоже. - Окей, па. Тёмыч решил, что папе надо поспать. В среду, в первый рабочий день, физика была третьим уроком. Арсений Сергеевич выглядел хуже чем обычно, но улыбался больше. Он даже никого к доске не вызвал с домашним заданием, а поверил на слово, что все сделали, добавив, конечно, что в конце следующей недели соберёт тетради на проверку. До конца урока оставалось пятнадцать минут, как в кабинет постучали и в проёме двери показалось довольное лицо бати. Тёма так обалдел, что начал в голове перебирать, что же он натворил, что папка заявился в середине учебного дня в школу. - Арсений Сергеевич, можно Вас на минутку, - сказал он и подмигнул Тёмке. Физик кинул, строго сказав: - Страница сто восемьдесят девять, читаем до конца параграфа, - он пошёл к двери, но притормозил. – Козлов, страница сто восемьдесят девять, а не твой телефон, который я обязательно у тебя отберу и верну только твоей матери на родительском собрании. Козлов уткнулся в учебник, а учитель вышел из класса, прикрыв за собой дверь. - Тёмыч, твой батя с физиком кореша, что ли? – пихнул его сзади Петька. - Нет, просто знакомы, мы же в одном доме живём. Олька шикнула на них, поэтому пришлось вернуться к чтению параграфа. Физик вошёл в кабинет спустя недолгих пять минут, сияя. Тёма видел его таким довольным от силы раза три. Он даже на первое сентября не такой улыбчивый был, хотя ему много конфет и цветов всегда дарят. «Па, а ты зачем приходил к физику?» - настрочил Тёма смс, когда они вышли на перемену. «Не важно» «От твоего этого не важно он нам даже домашку не задал и улыбался, как маньяк» «Серьёзно?» «Мы разве не решили, что врать друг другу не будем, а?» «Сын, давай дома поговорим, ты в школе, вот и учись, а я – за рулём» Тёма подумал, что после того раза в школе, батя с физиком будут общаться. Но как-то выходило, что всё заглохло. Как-то в воскресенье Тёма рискнул спросить об этом, но папка как сидел, уткнувшись в свой ноут, так и продолжил сидеть, ни слова не сказав. Было обидно, потому что план казался идеальным и выверенным до конца, не зря же Тёма годы провёл, играя в стратегии. Но жизнь оказалась сложнее, чем очередная игрушка на плейстейшен, от этого подросток злился, но в итоге примирился с реальностью. Восьмое марта прошло, Тёма вовремя озаботился подарком Ольке, поэтому история о физике отошла на второй план сама собой. Но под конец марта произошло ключевое событие. У физика был день рождения. Утром, когда их класс поздравлял его с праздником, он был улыбчивым, даже, наверное, счастливым. Но когда Тёма выходил из школы, мальчик заметил физика, который как раз-таки в школу возвращался, и был такой печальный, не злой, а просто задумчивый и грустный. Вечером, когда они с батей поужинали, и Тёма уже хотел идти в свою комнату, мобильный отца завибрировал. Простое «Арс» обрадовало подростка больше, чем сегодняшние приветственные поцелуи от Ольки. - Да, - ответил батя настороженно, будто ожидал, что мобильный его укусит. – Арс, ты где? – он поднялся. – Что? Я тебя почти не слышу! – папка немного испуганно глянул на сына и вышел из кухни, тарахтя: - Арс, прошу, напиши, где ты, что с тобой, и я приеду! Тёма сам встал и вышел в коридор, озадаченно прислушиваясь. - Да всё равно, просто скинь адрес или локацию. Арс, не дури, я сейчас же приеду, я уже выхожу из дома! Батя наспех надел джинсы и свитер, накинул куртку, кое-как влез в не зашнурованные ботинки, взял ключи и ушёл. Не было его очень долго. Тёма даже написал сообщение, интересуясь, всё ли с папой нормально. Он отписался, что да, будет поздно и пусть Тёмка его не ждёт. Но парень не мог не ждать, любопытство его изнутри пожирало. Отец вернулся в час ночи. Артём вышел из комнаты и посмотрел на его несчастное лицо. Он застыл у двери, смотря в потолок, не раздевшись даже. Костяшки на правом кулаке были содраны, это заставило мальчика занервничать. Неужели папка избил его учителя? - Что случилось? – спросил ребёнок тихо, указывая на его руку. - Главное, что всё хорошо, - он вымученно улыбнулся. – Ты чего не спишь? - Тебя ждал, волновался. - Иди в кровать, - попросил мягко, - я в порядке. - А Арсений Сергеевич? - И он в порядке. Что произошло, Тёма узнал опять же случайно. Батя думал, что сын играет в комнате, а сам сидел на кухне, пил кофе и разговаривал с дядей Димой про физика: - Представляешь, в его день рождения она позвонила и сказала, что дочь меняет и фамилию и отчество, берёт у отчима, и это при живом-то отце? – он вздохнул. – Нет, Дим, если бы Тёмка жил с Иркой, и она бы мне такое заявила, да я бы ей голову скрутил, ей-богу! – пауза. – Да пить же он не умеет, набухался, да до таких соплей, что сам не помнил где он и что с ним. Я в бар приехал, а он уже за пределами кондиций, сукин сын. К нему какой-то тип пристал, мудозвон ёбаный, лапать начал, а я, понимаешь, не знаю, озверел, - батя отпил кофе и помолчал. – Арсений, он же, не знаю, правильный такой, не для всего этого дерьма, чистенький, и я, не помня себя, этого урода от него отодрал, мягко говоря, грубо. Пришлось вмазать в челюсть, чтобы понятнее было. Ну, - отец закурил, - я по счёту заплатил и увёз его домой, - пауза. – Да ничего не было, он прощения просил всю дорогу, умолял меня не начинать его ненавидеть, говорил, что не мужик, что слабак и прочую чушь нёс. Рассказал, что с дочерью почти не общается, но всё равно больно. Больно, когда отвергают, а она всё-таки кровь ему родная. Тёма потёр нахмуренный лоб, обдумывая эту ситуацию. - Да ничего, я его домой привёз, уложил. Думал, останусь, не смогу оставить одного, даже думал Серому настрочить сообщение, что опоздаю на работу, но потом испугался, - батя затянулся. – Он бы не так понял, а его реакцию мне было узнать страшно. Тёма слушать больше не стал, закрыв дверь в свою комнату. Любопытство – страшный грех, за который Тёмка будет гореть в аду, если он, конечно, существует. После дня рождения физика, парень стал поглядывать в батин телефон. Пароль у него был плёвый, поэтому, когда он в душ ходил или строчил что-то на ноуте, Тёма открывал мессенджер и читал скудную переписку родителя со своим учителем. В целом, там не было ничего интересного. Они делились какими-то ссылками друг с другом, Арсений Сергеевич посылал папе статьи на тему менеджмента и технологий, потому что этот интерес у них был общий. Они даже обсудили Илона Маска, чему Тёма поразился. Было очень много извинений после дня рождения физика, и в конце всей этой тирады батя ответил лишь: «Арс, ты такой зайка, успокойся, пожалуйста». Артём даже удивился такому мягкому и даже милому ответу своего отца. Он верил, что его папа был самым лучшим мужиком в мире, но то, что он способен на такое, не знал. Тёма был свидетелем отцовской нежности, любви и ласки, но только она всегда была направлена на него самого, а не на другого человека. Возможно, в этот момент надо было начать ревновать родителя к собственному учителю, но Тёма, в принципе, того и добивался, поэтому ни о какой детской ревности речи не шло. К апрелю Тёма заметил, что что-то не так. Отец был задумчивый чаще обычного, курил много, хоть не пил, и на том спасибо, постоянно сидел на кухне и время от времени смотрел в окно. - Пап, - мальчик налил себе газировки и сел напротив, - ты только глаза не закатывай на мою просьбу, ладно, - он улыбнулся. – Расскажи, что не так? - Сын, - папка затушил бычок об край пепельницы и закрыл окно, - ты мой ребёнок, я не хочу говорить тебе о своих проблемах. - Почему? – не понял тот. - Я всегда был сильный для тебя, всегда старался быть примером. Когда... тогда ты увидел, что я привёл в дом чужого мужика, я подумал... - Зря подумал, - перебил его Тёмка. - Словом, мои заботы – не тема для обсуждения. - Ты об Арсении Сергеевиче думаешь, да? – спросил он тихо, но упрямо. Батя достал вторую сигарету и опять закурил. Он смотрел на Тёмку, будто что-то пытался новое на его лице увидеть, а потом просто кивнул. - Он нравится тебе, да? – догадался парень. - Очень нравится, - подтвердил батя, не смотря на своего сына. - Так почему ты не позовёшь его на свидание? – Тёма пожал плечами. – Обычно так делают. - Потому что, сына, за предложение провести с другим мужиком романтический вечер можно и по морде схлопотать или зубов лишиться, а ты знаешь сколько нынче стоматологи берут? - Пап, - укоризненно. - Сложно всё, - махнул он рукой. – Арс, он... Арсений Сергеевич, то есть, он твой учитель, он как будто из другого мира. Мне достаточно того, что мы общаемся, не важно, чего я хочу. - Ты врёшь мне? – ошарашенно спросил Тёмка. – Серьёзно? - Сын, - строго, - ты слишком мал для таких разговоров. - Но я у тебя не тупой, - надулся мальчик. – Я же вижу, замечаю. Пап, - Тёма отпил газировки и вздохнул, - если он нравится тебе, так почему ты не хочешь даже обсудить это? Пусть не с Арсением Сергеевичем, то хотя бы с дядей Димой или Стасом. Стас всегда помогал нам. - Я подумаю, - вяло ответил батя. Тёма встал, помыл стакан и собрался уже уйти в свою комнату, как в дверях обернулся и изрёк: - Знаешь, может я и мал, или глуп, или не дорос ещё, но если именно тебе звонят в собственный день рождения и просят о помощи, то это по меньшей мере значит, что ты не первый встречный, на которого плевать, да? Батя вылупился на него, будто у Тёмки рога отросли, но ничего не сказал. Тему Арсения Сергеевича они больше не поднимали. Апрель тепла не принёс, но очень многие убрали зимние вещи в шкаф, предпочитая кутаться как капуста, но пуховики не носить. Тёма вернулся от Ольки рано, ему не хотелось долго у неё сидеть, потому что в субботний вечер у неё все были дома. Когда мальчик вошёл в квартиру, то увидел, как отец выходит из ванной. - Па, - удивленно сказал Тёма, - ты куда? Папка выглядел... хорошо. На нём была выглаженная рубашка, белая, а не как всегда – в клетку, строгие брюки и ремень, будто он на свадьбу собрался. - У меня свидание, - сказал с улыбкой, поправляя манжеты. К удивлению подростка, на запястьях отца обнаружились только часы и кожаный браслет, который был его сердцу очень дорог. Кольца остались, но не в таких количествах, как обычно. - С кем? – Тёмка затаил дыхание, боясь услышать ответ. - Мамку тебе новую искать пойду, - сказал дурашливо, юркнув в свою комнату. - Пап, я серьёзно! - Так и я серьёзно, - он появился в коридоре, надевая пиджак и неся с собой плащ. - Па, плащ? Ты хочешь надеть плащ, а не свою дутую куртку? – неверяще спросил Тёма, так и продолжая стоять у двери, не разувшись даже. - Думаешь, с костюмом куртка будет уместна? – папка ухмыльнулся, сунув в карман айфон. – Так, котлеты и картошка в холодильнике, не забудь поужинать, - начал он наставления. – Только их, чипсы трогать не смей, я приеду – проверю, - он обулся, взял ключи от квартиры и машины, надев плащ. – Уроки не оставляй все на завтра. - Пап, - Тёма смотрел во все глаза на родителя, - если ты мне не скажешь с кем и куда идёшь, я буду звонить тебе каждые полчаса! - Ты не рискнёшь, - отец прищурился и улыбнулся, - потому что твои новые Найки ещё можно сдать в магазин. Как я пошутил, купив их тебе первого апреля, так и пошутить могу, вернув обратно. Всё, - он хлопнул сына по плечу, - буду поздно, не жди. Тёма опешил, постояв в коридоре ещё минут пять. Потом он разделся, пошёл мыть руки и включил на кухне телевизор, только запоздало сообразив, что надо было в окно посмотреть. На парковке машины бати не было. Какова вероятность, что он ушёл на свидание не с какой-то тёткой непонятной, а с Арсением Сергеевичем? Тёма решил не думать на эту тему, но извёлся весь. Он и Ромке позвонил, и в плейстейшен поиграл, и по СТС фильм посмотрел, дожёвывая холодные котлеты. А потом, подумав, что лопнет от любопытства, сел на кухне у окна и принялся ждать. Двор был тих, подъезд Арсения Сергеевича хорошо освещался и просматривался, так что преимущество жить на втором этаже всё же было, хотя когда они только с батей переехали в эту квартиру, парень ныл, что жить низко – не круто. Тёма не знал, куда выходят окна квартиры физика, поэтому понять, дома он или нет, тоже не мог. Когда перевалило за десять, Тёма начал клевать носом. По телеку шёл какой-то фантастический фильм, но подросток не вникал. Он уже допустил мысль, что батя может вернуться только под утро, но упорно захотел его дождаться. Наконец, во двор заехал внедорожник отца. Он припарковался на своём обычном месте. Пассажирская дверь открылась и из авто вышел никто иной, как Арсений Сергеевич. Тёма даже привстал, уставившись в окно, поверить не мог. Физик как и папка выглядел хорошо. Они о чём-то говорили. Внедорожник моргнул фарами, и оба мужчины пошли к подъезду учителя. Судя по всему, они то ли спорили, то ли что-то бурно обсуждали. Арсений Сергеевич выглядел странно, когда как папка вроде был спокоен. Когда физик набрал код на домофоне и открыл дверь, батя дёрнул его за руку, не дав уйти. А дальше... Тёма предпочёл бы это развидеть. Его папа, выше физика хоть и ненамного, просто обнял его, гладя того по затылку. Они говорили уже не так эмоционально, спокойнее. А потом батя чуть отстранился, положил свою ладонь на его щёку и, склонившись, поцеловал. Тёма думал, что ему поплохеет от этого зрелища, но нет. Конечно, видеть, как твой папа целует другого мужика, не так и нормально, но отвращения по этому поводу Тёмка тоже не испытывал. Он много раз видел по телеку целующихся мужчин в американских сериалах. Арсений Сергеевич, кажется, отвечал. Они целовались, привалившись к входной двери, прямо под подъездной лампой, обнимаясь и, наверное, готовые друг друга съесть. - Ну дураки, хоть бы в подъезд зашли, увидеть же могут! – пробормотал Тёмыч. Мужчины как будто услышали его. Батя оттолкнулся от металлической двери, не прерывая поцелуй, заставил физика попятиться в спасительную темноту парадной, как сказал бы сам учитель. Дверь за ними закрылась. Тёма выключил телевизор, вылил остывший чай в раковину и вымыл чашку, пошёл умываться и чистить зубы. Вдруг дверь открылась и вошёл папа, что-то печатая на своём айфоне. - Тём, - начал он удивлённо, - ты чего не спишь? - Да я так, - он улыбнулся. – Как твоё свидание? - Хорошо, очень хорошо. - Пап, - Тёма подошёл к родителю и обнял его, - я знаю, что ты с Арсением Сергеевичем был. Я видел, как вы из машины вышли, и то, что было у его подъезда тоже. Папка шокировано вылупился на него, но потом взял себя в руки. - И как ты к этому относишься? - А ты? - Положительно, - сказал глупо. - Ну и я не отрицательно. Они вновь обнялись, батя разулся и прошёл в туалет. Айфон, оставленный на тумбочке в коридоре, брякнул: «Шаст, опять ты со своими глупостями?!». Потом ещё одно сообщение: «Тоша, ты просто потрясающий! И, по правде сказать, я переживаю из-за Артёма». Подросток фыркнул и ушёл к себе. Батя зашёл к нему, когда уже сам переоделся для сна. Он остановился в проёме двери, помолчал, а потом всё-таки начал говорить: - Сын, я знаю, что тебе, наверное, непривычно и даже тяжело... - Пап, стоп, - попросил Тёмка, смотря на него снисходительно. – Пока ты тут не наболтал всякого, я просто скажу, что Арсений Сергеевич на роль моей новой мамы не подходит, но на роль твоего партнёра – вполне. Единственное, у меня будет просьба, - он закусил губу, пытаясь не смеяться от меняющегося выражения лица бати. - Да? - Вы только не съезжайтесь, пока я школу не закончу, ладно? - Что? – батя обалдело застыл. - Ну, вы же рано или поздно захотите жить вместе, поэтому, обсудите это, что только после того, как я закончу школу и перееду вместе с Олькой. - Тёмка... - Пап, ты пообещай это, а всё остальное можно со мной не обсуждать. Отец потоптался на месте, покрутил кольцо на пальце, а потом сказал нежно: - Я люблю тебя очень, сын. - И я тебя, пап, - Тёма устроился поудобнее, закрыв один глаз. - Спасибо, Тём, - он склонил голову и расплылся в довольной улыбке. – Спасибо. - Па... - М? – он уже хотел закрыть дверь. - А ты мне ещё одни новые Найки купишь? - Я подумаю над этим, - ворчливо. Прикрыв дверь, батя ушёл к себе. Тёма поёрзал, повернулся на бок и самодовольно пришёл к выводу, что стратег он охрененный и Ромка может выкусить.