Мой любимый псих

— Гейл? — Рэнди постучал в дверь подсобки, подождал и, не получив ответа, постучал ещё. — Ты тут? — Да тут он, тут, — послышалось сердитое ворчание из-за спины. — Как залез, так и сидит. Если бы вылез, все бы увидели. — Да уйдите вы! — огрызнулся Рэнди через плечо. — Не видите, что ему плохо? — Плохо ему, — пробурчали в ответ. — Взяли же психа на роль… а впрочем, кто бы её ещё так сыграл… Бурчание удалялось всё больше, и вторично оборачиваться Рэнди не стал. Вместо этого он прижался щекой к шероховатой деревянной двери и снова позвал: — Гейл… — Тут я, — приглушённо откликнулись из-за двери. — Правильно тебе сказали. Они же все меня караулят… стоит выйти, сразу набросятся… — Кто на тебя набросится? Гейл, да что случилось? — Я на это не подписывался, — Гейл заговорил быстро и горячо; в его интонациях проскальзывал панический ужас. — Я не подписывался… на секс с огромными неграми… то есть, афроамериканцами! На групповуху с огромными афроамериканцами! — Групповуху с… — начал Рэнди и тут же вспомнил. Что-то он краем уха слышал — про то, что в паре эпизодов Брайан Кинни должен будет… — Гейл, но это же только игра, — заговорил он, снова приникнув к двери. — Только игра! Ты же сам сколько раз в интервью говорил: хороший актёр должен уметь сыграть что угодно, съёмки — это просто съёмки… — Мало ли чего я в интервью говорил, — огрызнулся Гейл. — Ну да, — Рэнди не удержался. — Ещё ты всё время говоришь, что натурал. В кладовке завозились. Рэнди отступил на полшага, надеясь, что сейчас дверь откроется, но этого не случилось. — Только игра, — повторил Гейл. — У нас с тобой… у нас тоже была только игра?! Когда… — …когда ты мне в первом же дубле сексуальной сцены по-настоящему вставил, и получился порнофильм? Но это ведь не значит, что те афроамериканцы тоже тебе… — Почём я знаю! — закричал Гейл. — Да все уже решили, что у нас и есть порнофильм, — вон, Хэл отказался играть со мной единственный секс Брайана и Майкла! Потому что побоялся, что я… — …что ты и ему вставишь взаправду, как мне. И тоже порвёшь, — Рэнди опять не сумел удержаться. — Прости, — буркнул Гейл. — Я… — Да извинился ты уже. И я давно простил. У тебя и опыта на тот момент никакого не было… — И я от тебя голову совсем потерял. Как только лизнул — солёненького, с запахом тмина… — Гейл, давай об этом попозже, ладно? — Рэнди постарался, чтобы его голос звучал увещевающе. — Почему ты сейчас ведёшь себя… хуже Хэла? Он хоть и отказался с тобой ту сцену играть, но в кладовке не прятался… — Не знаю, — после непродолжительного молчания тихо отозвался Гейл. — Я… я испугался. У меня… — …в голове помутилось. Бывает, я уже в курсе. — Рэнди, ты замечал, как часто заканчиваешь за мной фразы? — в приглушённом деревянной дверью голосе Гейла послышалось что-то очень похожее на нежность. — Замечал. И не замечал, чтобы тебе это не нравилось. — Мне нравится. Но играть с теми афроамериканцами я всё равно не буду. Ты бы видел, какие у них… — Больше, чем у тебя? — Рэнди хихикнул. — Не смешно. И да, больше. — Гейл, ну правда, кто тебе сказал, что они… как ты?.. Ну кроме тебя, никто во время сексуальных сцен не срывался… «Псих у нас на площадке действительно только один, — подумал Рэнди про себя. — И к счастью, так ты себя ведёшь только со мной. Не позволю… чтобы с кем ещё… Никому не отдам». — Не знаю, — виновато, но упрямо ответил Гейл. — Я боюсь. — Ну, откажись от этих эпизодов. Но из кладовки всё равно вылезай, ладно? За дверью зашуршало, но Гейл не вылез. — Я здесь, — сказал Рэнди. — Я тебя сейчас обниму, и мы пойдём ко всем вместе. Договорились? Снова шуршание — и дверь наконец распахнулась. Гейл с явным наслаждением выпрямился — высота кладовки определённо не подходила для его роста — и смахнул с волос паутину. — Договорились, — тихо сказал он и первым обнял Рэнди. — Что бы я без тебя делал, а? — Ничего. Мой любимый псих. — Я не… Ладно, иногда псих. — Хорошо, что только иногда. Пошли. Гейл кивнул и, словно всё ещё боясь выпустить Рэнди, обнял его одной рукой за талию.