Пролог
27 апреля 2019 г., 13:14
«Какая душа в три года, такая она и в сто»
Дивный новый мир, ужасно похожий на наш. Но всё пошло не так, история изменилась. Началом нового витка стало происшествие в Китае — рождение светящегося ребёнка. После этого по всему миру то тут, то там стали появляться люди с самыми разными суперспособностями. Некоторые казались нелепыми, вроде выделения вёдер слизи из носа или кожи в ромбик, другие же делали своих обладателей равными богам. Эти особенности назвали причудами. Волна появления суперсил не обошла стороной и мою бывшую родину. Но чтобы у русскоговорящего человека сразу вышло что-то путное? Как бы не было обидно это признавать, но и в тот раз у населения СССР первый блин вышел комом. Соотношение людей, обладающих боевыми причудами, между странами было примерно равным. Вот только, в СССР из десяти человек боевой причудой мог похвастаться только один. Конечно, были в этом и положительные стороны: кризис Советский Союз преодолел довольно легко, банально задавив смутьянов числом, и, пока мир лихорадило, наши соотечественники начали изучать природу причуд, попутно погружаясь в грёзы о создании суперсолдат. Похоже, есть во вселенной вещи, не меняющиеся от мира к миру. Принесли ли эти проекты результат и что с ними стало после развала Союза так и осталось тайной. Лично мне удалось раскопать в сети только два названия, которые так и остались для меня бессмысленными словами — «Золотое дитя» и «Серебрёное дитя». Очередные городские легенды. Рано или поздно, но всё кончается. Так и кризис, позднее названный «Переосмыслением», подошёл к концу. Точнее, ему активно помогли закончиться люди, называвшие себя героями. И, вопреки всем штампам комиксов, этих людей в разноцветных трико активно поддержало правительство. И всё бы хорошо, вот только что делают герои? Сражаются со злом. А кто был Злом для стран блока НАТО со времён холодной войны? Существует множество мнений о том, что же именно привело к трагедии. То ли нездоровый энтузиазм героев, многие из которых на деле оказывались самыми настоящими «линчевателями», то ли политики, которых идея потрепать главного политического конкурента приводила в щенячий восторг, то ли зашли не туда извечные дипломатические пляски с взаимным запугиванием… Но вышло, что вышло. К сожалению или к счастью, рычагов влияния на героев у политиков в те времена было немного. И, чего скрывать, никто не ждал, что герои сорвутся с поводка и решат проблему кардинально. За один месяц СССР перестал существовать вместе с центральной частью Москвы, Киева, Минска, Ташкента, Алма-аты… Каждая из пятнадцати республиканских столиц пострадала, когда Запад в очередной раз решил принести восточным варварам своё видение добра, не считаясь с потерями обеих сторон. Сколько на самом деле было убито людей и уничтожено стратегических объектов, можно только гадать. Падение такого колосса не могло пройти бесследно. Союзники, противники, экономика, политика и простые аспекты жизни — всё пошло в разнос. Было окончательно нарушено равновесие, установленное ещё до «Переосмысления». Но самый большой резонанс поднялся, когда власти в полной мере осознали, что при прямом конфликте им нечего противопоставить «героям». Даже ядерное оружие оказалось неэффективным — бить по своим же городам было гарантированным самоубийством. Те, кем вчера восхищались и кого ставили в пример, резко стали врагами номер один, террористами и военными преступниками. Подняли головы забившиеся в щели нечистые на руку обладатели сильных причуд, которые смогли пережить стычки с бывшими идолами. То тут, то там возникали «царьки» с мощными причудами, захватывающие власть на местах. Войны из-за передела сфер влияния вспыхивали по всей Евразии. Также, через некоторое время началась гражданская война в США. Во всем этом хаосе островками спокойствия оказались Великобритания и Япония. У этих двух держав было географическое преимущество в виде островного положения — им было куда легче перекрыть границу, через которую лезли проблемные соседи. Правда, после разрушения Букингемского Дворца и смерти короля в Объединенном Королевстве началась кровавые разборки. Там и по сей день самые жесткие меры контроля над людьми с причудами. Это было смутное время. Тысячи людей умирали из-за любой мелочи. Внутренний конфликт, внешний конфликт, хозяин мощной причуды, решивший объявить себя богом… Бесконечный кровавый круг. Именно во время Смуты появился Всемогущий. Добро с кулаками. Настоящее добро, которому плевать на политику, власть и деньги. Этому герою просто надоело видеть море крови и похоронную сводку в новостях. Символ Мира. Этот титул японцы, видимо, не до конца осознают, считая его носителя просто пугалом для злодеев и причиной для гордости, ведь именно они выпестовали этого героя. Но для остального мира он был символом стабильности, спокойствия и надежды. Надежды на то, что войны больше не будет, что во время катастрофы к ним придут на помощь, что лучшее будущее всё же возможно… Он изменил мир. Стал примером того, что «герой» — это не страшилка или самодур с суперсилой. Ему ставили памятники и поклонялись как богу, но он не возгордился… После этого по всему миру были переосмыслены старые и придуманы новые законы, основаны места для обучения владельцев сильных причуд и институты по их изучению. Япония же, хоть и испытала трудности из-за кризиса, вышла из него с наименьшими потерями и даже с прибылью! Именно тут был впервые издан закон о введении особых лицензий для обладателей причуд. Именно в Японии появились лучшие условия для героев, льготы и прочие прелести, чтобы сманивать обладателей сильных и уникальных причуд. Вот только есть одно жирное «но»… Прикосновение к плечу заставило меня вздрогнуть и повернуться, попутно снимая наушники. — Мы уже приехали, Саша-тян, — улыбнулся мне отец, и, убрав руку и указательным пальцем поправив очки, закрыл ноутбук. На это я только кивнула, откинувшись на спинку кресла и бегло осмотрела салон скоростного поезда. Ничего не изменилось — всё тот же светлый салон с красными креслами, напротив мирно дремлет старушка, а мальчик по соседству, подозреваю, что внук этой дамы, как уткнулся в приставку, так голову и не поднял. Идиллия. Снова повернувшись к окну, я прямо заглянула в свои глаза. Яркая лазурь. Раньше я и не допустила бы мысль, что такого цвета глаз можно добиться даже с линзами, не то что иметь его от рождения. Вот только для местных это норма, а на фоне ещё одной моей особенности выглядит для моего восприятия весьма невинно… И мне грешно жаловаться, ведь иногда мутация причуды может привести к такому изменению внешности, что без содрогания не глянешь. Невольно глаза покосились на мальчика с приставкой, у которого на голове вместо волос были перья, и я тут же глянула на отца. Его зовут Ямада Кохеку. Ярко рыжий японец с характерным разрезом глаз и абсолютно черной радужкой. Натуральный цвет волос и глаз. Мой дядя, к которому мы и едем, намного ярче — золотоволосый блондин с зелёными глазами, на радужке которых находятся круги, навевая ассоциацию с мишенью. — Что-то ты в последнее время совсем тихая, — заметил папа, положив компьютер в небольшую мужскую наплечную сумку. Он слегка наклонился, заглядывая мне в лицо и уточнил: — Всё ещё расстраиваешься из-за лицензии? Или передумала становиться героем? На это я только шумно выдохнула, прикрыв глаза. Упоминание позора, который мне из лучших побуждений устроил отец, всё ещё вызвало обиду. Но обвинять его считала бессмысленным, ведь он — дитя своего мира и не понял бы мою просьбу промолчать о силе моей причуды. И я не допускала мысли, что ему известно о моей силе больше сказанного. —Всё нормально. Я просто немного волнуюсь, — нагло соврала я, натянув беспечную улыбку, но стоило мне открыть глаза, как я тут же увидела осуждающее качание головой. Что ж, лгать у меня никогда не получалось, надо было просто промолчать. — Герои не врут, — назидательно заметил Ямада подняв указательный палец, словно этот жест мог заставить меня запомнить эти слова лучше. Я промолчала, хотя могла бы сделать замечание отцу, который вечно путал героев с самураями. Но меня тот не услышит, а позже снова разочаруется в чьем-то ярком образе. Причина моего плохого настроения была связана напрямую с причиной поездки. Больше недели назад, в преддверии окончания средней школы, мы с отцом отправились в центр Изучения Причуд, чтобы получить лицензию. Распространённая практика среди тех, кто собирается поступать на специальность, где твоя причуда может оказаться полезной. Моя же причуда хоть и своеобразна, но позволяет лечить. К тому же, у меня довольно редкий подвид — я лечу не за счёт своего или чужого организма, а благодаря энергии извне. Такая причуда, образование врача и связи мамы, как одной из немногих хозяек исцеляющей причуды в Японии, сулили мне шикарное будущее! Но, как говорят, хочешь рассмешить богов — расскажи им о своих планах. «Ваша причуда имеет слишком разрушительный потенциал,» — заявили мне в центре, а потом ещё и написали в документах, пусть и слегка иносказательно. Все свелось к тому, что получение разрешения на использование причуды в мирных целях мне не светило. Даже не допустили частичное разрешение. Я точно помню, что после этих слов в моей голове с грохотом разрушилось мое будущее. Всё это приводит меня в тихую ярость. В самой толерантной к использовании причудам стране мне категорически отказали! Целителю, которых вечно не хватает! Как бы я не пыталась сдерживать эмоции, зубы противно скрипнули. — Всё, идём, — бодро сказал Кохэку, шустро вставая, и потянулся к камерам хранения багажа над головами, как в самолёте. Встала и протянула руку пожилой женщине, которая улыбнулась и с кряхтением поднялась, опираясь на мою руку. Пацан, не переставая играть, встал и пошёл на выход, где врезался в моего отца, который, как настоящий джентльмен, доставал ручной багаж наших соседей. — Инари-кун! — вскрикнула старушка, взмахнув руками. — Ничего страшного! — тут же заверил всех отец, вежливо улыбаясь и вручая мальчику, впервые задравшему голову вверх, небольшую сумку. Протиснувшись мимо отца, я пошла на выход, рассчитывая забрать наш багаж. По опыту: эти вежливые раскланивания, извинения и заверения во всем хорошем могут продлиться ещё час. Толпы уже не было — отец имел полезную привычку не лезть через головы. Выйдя на перрон, я окинула взглядом вокзал, который точь-в-точь повторял своего собрата из Токио, и не спеша пошла за багажом. Но не успела я сделать и десяти шагов, как меня резко оторвали от земли. — О божебожебожебоже! Ты в самом деле приехала! ЯХУ! — раздался знакомый голос, с каждым словом звуча все громче и громче, пока на последнем слове не закричал, заставив шарахнуться в строну проходящих мимо людей. — Привет, дядя, — приглушённо отозвалась я, пытаясь собрать мысли в кучу и перестать слышать в голове оглушающий звон. Хм… Меня тискают и теребят на весу, как мягкую игрушку. И почти оглушили на одно ухо… Какая ностальгия. Наконец, коснувшись ногами земли, я тут же повернулась к дяде. За сутки, которые я не видела его по скайпу, он не особо изменился. Всё те же небрежный хвост и нахальная улыбка до ушей, тату в виде цветов на шее и виднеющееся в вырезе майки крыло птицы, которая была набита прямо напротив сердца, несколько колец в ухе, тёмные очки и наушники, ради разнообразия опущенные на шею. Как всегда яркий и очаровательно нахальный. — Саша! Ну, как у тебя дела? Чего не обнимаешь дядю?! — на этих словах он широко расставил руки, и я с удовольствием обвила руками его торс, уткнувшись носом в грудь и вдыхая аромат дорогого одеколона. С моим именем прямо анекдот вышел. По документам я Мамока, но дома все зовут меня Саша или Александра, если могут это выговорить. Всё дело в том, что мама хотела дать мне русское имя и почти задавила в этом вопросе папу, который вечно ей уступал, а в тот момент был ещё и особенно счастлив, то есть спорить не мог физически, так что если не бы не безликий чиновник, который смог отговорить маман, то большая часть окружающих ломала бы языки в попытках произнести хотя бы имя «Саша». — Дела… Жизнь — боль, — не отрываясь от белоснежной майки и вдыхая запах, отозвалась я и, не отпуская, подняла голову, почти положив подбородок на мужской торс. — А твои как, ничего? — Сразу видно, почему ты так любила Шото-куна. Вы духовные близнецы, — фыркнул мужчина, погладив меня по голове и заглядывая мне в глаза своими зелёными очами с кругами около зрачка, и уже без своей коронной ухмылки спросил: — Что случилось? — Ничего такого, что можно обсуждать здесь, — немного холодно заметил папа, подходя к нам с нашим багажом, про который я уже успела забыть. — Hello, брат, — энергично отреагировал дядя и, щёлкнув пальцами, указал указательными на него, сложив ладошки в «пистолеты». — Давно не виделись! — Воистину так, — легко согласился отец с выражением лица, явно говорящим: «Лучше бы так было и дальше». Прикрыв глаза на секунду, он смог с собой совладать и с нейтральным лицом указал на меня пальцем: — А теперь отпусти мою дочь. — Ты всегда был жадным! — обиженно заметил младший из братьев — Ямада Хизаши, профессиональный Герой под псевдонимом Сущий Мик, который совсем по-детски показал брату язык и чуть ли не вдавил меня в себя. — Роди себе детей сам и обнимай сколько хочешь! — ревниво заметил отец. Перед глазами встала сценка почти десятилетней давности: — Опусти! — упрямо потребовал отец, держа меня за ноги, и потянул на себя. — Это ты отпусти! Она моя племянница! — не менее упрямо заметил будущий Герой, а пока только студент первого года академию Юуэй, потянув меня уже за руки. — Роди себя детей сам и играй с ними! — Ты всегда был жадным! — Что вы оба делаете? — обманчиво мягко и спокойно спросила мама, на мое счастье весьма внезапно нагрянувшая в задний дворик. Дежавю…***
«Что я тут делаю?» — смачно, до щелчка в челюсти, зевнув, задал себе вопрос мужчина. Сильно хотелось спать, и, при других обстоятельствах, спал бы он дома со своими котами — Куро первым, Куро вторым и Куро третьим. Тут же возникла мысль развернуться и пойти домой, наплевав на то, что почти пришел. Соблазнительно… Но в голове всплыл эксцентричный, как всегда, разговор с другом. Точнее, в ушах прямо зазвучал звонкий мужской голос, обещающий все кары небесные и страшное наказание, если он не придет. Правда, какие именно наказания особо эмоциональный Хизаши забыл упомянуть. Нельзя сказать, что Аизаве Шота не было плевать на все эти угрозы. Шота давно осознал, что угодить обществу и людям в частности дело неблагодарное и неоправданно сложное в исполнении, и при других обстоятельствах, он бы спал и дальше сном младенца в объятиях своих котов. Но во всем бывает исключение. Этим исключением был Хизаши. У этого эмоционального мужчины, невзирая на умение громко говорить, никогда не было накладок в выполнении своих обещаний. И в том, что он лично бы приехал, вломился в квартиру, оглушил своим голосом и утащил его вместе со спальником, у мужчины сомнений не возникло. Прецеденты были не раз. «В конце концов, позвал он меня к себе домой, — меланхолично размышлял Аизава лениво нажимая на звонок и не убирая палец. — Так что гости у него или нет, но я лягу спать. На диван. Или на пол, если диван занят…» Весь поток мыслей прервался, когда открылась белая дверь. Задумчиво осмотрев пустой коридор вместо ожидаемой рожи друга, Шото задал себе вполне логичный вопрос: «Если я уйду, а потом скажу, что пришёл и никого не застал дома, он орать будет сильно или терпимо?». — Может, уберёшь палец со звонка? Голос раздался снизу, куда Аизава сразу посмотрел. Там стояла мелкая девчушка с пшеничными волосами. Взгляд тут же зацепился за глаза европейской формы с лазурной радужкой и смутно знакомым ехидным блеском. — Оооо, — протянул Герой под именем Сотриголова. Узнать племянницу Ямады было не особо сложно, уж больно часто ему совал под нос фотографии счастливый дядя. Да и сами они держали связь через переписку, когда было не лень отвечать на сообщения. Вот только, Аизава признал сначала знакомый огонек в глазах и широкую улыбку, которую не изменила время, а не саму внешность. — Я тоже рада тебя видеть, Шо-кун! — радостно заявила Мамока и без лишних приглашений полезла обниматься. Хоть сам Шото терпеть не мог такие тактильные контакты, но на его губах все равно возникла улыбка. Как всегда яркие эмоции. И, наверное, это одна из неизменных вещей мироздания: семь лет назад она так же тянула к нему руки, стоило ему оказаться в поле зрения девочки, и сейчас тянется к нему, но уже сама может подойти и обнять. Положив руку на макушку, пригладил светлые волосы. Он, конечно, рад её видеть, но устраивать шумные представления не в его характере. — Ты вовремя, — внезапно почти шёпотом заговорила Мамока, словно опасаясь, что их могут услышать. Не отпуская того, подняла голову и доверчиво сообщила: — Дядя совсем недавно заглох, а папа как смотрит злыми глазами, так и смотрит. У меня уже от них болит… — ДА ЗНАЕШЬ, ЧТО ты, высокомерный… — перебил её Хизаши, который от избытка чувств невольно повысил голос, но далее продолжил свой монолог более тихо, пусть некоторые слова и долетали до прихожей. — Они меня не стесняются и будут ругаться дальше. Твой отец, к слову, тоже не видит во мне постороннего, — минуту послушав ругань братьев, сообщил Шото. Убрав руку с голову девочки, он заключил: — Я их не успокою. Так вышло, что всё обучение и начало геройской карьеры Аизава провёл под крылом семьи брата Хизаши. Просто Ямада-младший решил с ним дружить и через неделю нагло приволок в дом брата, попутно жалуясь своей невестке, как плохо питается его друг, живя в общежитии при академии. Так вышло, что работая архитектором для героев, Ямада Кохэку часто разъезжал по всей стране, но иногда ему приходили долгие и дорогостоящие заказы. Такой заказ и пришёл от Академии Героев, что было и престижно, и проблемно одновременно. Чтобы не разделяться, молодая семья Ямада переехала из Токио в Мусутафу, где и находилась академия. Так удачно совпало, что именно в этом году учиться пошел сам Хизаши и вместо общежития жил у своего брата. В гости Аизава попал в нелёгкое время. Тогда ещё мелкая Мамока рыдала во всю силу своих лёгких, мотая нервы всей семьи. В тот день она словно знала, что должен прийти гость и старалась особенно сильно. Вот только озадаченно замолчала, когда её, «знакомя», чуть ли не впихнули в лицо Аизаве. Что она в нём нашла, не знает никто, но его вид её успокоил, и, стоило ей протянуть руку, как девочку чуть ли не впихнули опешившему Шоте. В доме этого семейства Аизава прижился. Русская кухня Софьи-сан, рассуждения Кохэку-сана об чем-либо, привычный лепет Саши и её попытки расчесать его волосы, и Куро, котёнок которого он сам и подарил на трёхлетие девочки. — Они отвлекутся друг от друга! — пробормотала та ему в грудь и, отпустив его, пошла в квартиру. С глубоким вздохом она на всю квартиру заорала: — Аизава пришел! Засунув мизинец в ухо, Шото не мог не признать, что не напрасно младший из братьев Ямада ожидал у племянницы схожую причуду. Или в такой силе связок как раз виноват Хизаши? Уж больно много он занимался с племянницей, обучая ее пению и развивая горло. Не глядя захлопнув дверь, Аизава, зевая, пошёл привычным путем на кухню, где обычно находился его друг. Сама квартира была пентхаусом с большой террасой и шикарным видом на здания Академии UA. Гостиная была объединена с кухней и выполнена в тёплых оттенках коричневого и бежевого. На низком диване в виде буквы «Г» сидел Кохэку-сан, больше уделяя внимание окну. Сам Хизаши сидел за барной стойкой, которая разделяла две комнаты. Можно было решить, будто они уже не ругаются, но стоило глянуть на каменное лицо старшего из братьев и, но то, как нервно отбивает пальцами ритм младший, чтобы иллюзия покоя тут же пропала. — Здрасте, — больше пробурчал, нежели сказал Шото, махнув рукой Кохэку-сан, который повернул к нему голову. Благосклонно кивнув, старший Ямада снова уделил всё своё внимание окну, словно за ним происходило целое представление. Но, глянув туда же, Аизава ничего особого не заметил. — О, Шото-кун, ты долго! — оживился Хизаши, резко вставая и при этом махая руками, выражая так свое неодобрение и радость одновременно. У Аизавы возникло ощущение ностальгии. Голова сама повернулась на кухню, в ожидании застать там Софию-сан, которая вечно его подкармливала, при этом с сочувствием качая головой. Но той там не оказалось, что логично, ведь она осталась с младшим сыном, который, невзирая на внешность отца, унаследовал дурной нрав и причуду дяди. Жаль. — Так, хватит ругаться! Брейк, господа! — вышла вперёд девочка, скрестив руки над головой. — Ругаться больше нельзя! У нас гость, в конце концов! Все за стол пить чай с печеньем! — Сама пекла? — полюбопытствовал Сотриголова, первым подходя к столу, когда оба брата застыли и с напряжением уставились друг на друга. — Куда там, магазина гадость! — отмер Хизаши и почти бегом направился к столу, стремясь обогнать брата, которому было ближе. — Она только приехала, почему вы ждёте от неё вкусностей? — наконец-то подал голос отец девочки, который, стараясь сохранить достоинство, быстро подошёл к стулу. Но, как бы братья не старались обогнать друг друга в этом стихийном соревновании, за стол они уселись одновременно. С кухни раздался тяжелый вздох девочки, которая видела поведение «взрослых». — Представляешь, я ЗНА… — начал было Хизаши, но тут же подавился своими словами и с возмущением глянул на друга. Это болезненное ощущение в горле при стирании причуды забыть невозможно. — Эй! — Что случилось? — задал вопрос в лоб Аизава, устало прикрыв глаза. Фарс, что традиционно устраивают оба брата, ему быстро надоел. Сам мужчина ценил время, с трудом успевая быть и героем, и учителем, а ещё и находить время для сна, поэтому, когда начинался бессмысленный треп ради трепа, он всегда раздражался. Не молодеет же. — О, действительно! — встрепенулся коллега по профессии, тут же забыв об обиде. Пристально уставившись на брата, Хизаши серьёзно спросил: — Что случилось? Ты бы скорее удавился, но не привёз кого-то из своих детей ко мне! Как ни глянь, а правы те, кто поговаривают, что Сущий Мик и Сотриголова набрались друг от друга дурных привычек. Такта всегда не хватало обоим, но при общении между собой они его потеряли окончательно, впрочем, как и вежливость. — А ты, как всегда, само воплощение хороших манер. Бабуля бы тебя прибила, — сделал замечание Кохэку, готовый начать снова ругаться. То, что тут находился Аизава, его не смущало — бедный парень видел и не такое. Вот только очередную бессмысленную ссору прервала чашка, подсунутая мужчине практически под нос: — Зеленый чай? — Хороший чай! — тут же возмутился Хизаши, не глядя беря большую белую кружку с рисунком его геройской чиби-версии. Хотя, положив руку на сердце, хозяин квартиры смутно представлял, что у него имеется в чаях и кофе. Он больше предпочитал газировки и холодные напитки. Но чай ему дарили часто, и в его наличии сомнений не возникло. — Хороший-хороший, — тут же влезла Мамока, прерывая возможную ссору, ведь братьям нужна была только причина. Победно глянув на старшего брата, Хизаши ухмыльнулся. Кохэку же демонстративно втянул носом пар и поморщился. Стоявшая между ними Мамока только махнула рукой и пошла обратно на кухню за оставшимися чашками. — Вернёмся к нашему вопросу, — получив чашку и отпив немного, напомнил о главном Шото, с минуту понаблюдав за грозным переглядыванием и кривляньем семейства Ямада. — Я собираюсь стать героем. — YES! — первым отреагировал Хизаши, закричав во всю силу, подскакивая на ноги и поднимая руки к потолку. В звенящей после крика тишине звук разбившейся посуды был особенно громким. «Снова лопнули стаканы,» — отстранённо заметил Шото с мизинцем в ухе. Бесполезная привычка. Болит не меньше, а слух так и не спешит возвращаться, да вообще никак не помогает. — Почему ты хочешь стать героем? — спросил Аизава, старательно не смотря на друга, который прямо на месте танцевал победный танец. Вопрос в некотором смысле глупый. Каждый второй хочет быть героем, ведь это как желание быть актером большого экрана, певцом или моделью. Элитная и разрекламированная профессия, о которой мечтают миллионы. — А-а? Только по глупо-ошарашенному лицу становилось ясно, что Мамока еще не отошла от акустической атаки. Часто моргавшая и держащая руки на ушах, она казалось забавной. Но всем вниманием Аизавы завладели пальцы девочки — на какой-то момент ему померещился свет между ними. — Почему ты решила стать героем? — заметив более осмысленный взгляд, повторил свой вопрос Сотриголова, пристально всматриваясь в лицо племянницы друга. Сможет ли она стать героем — спорный вопрос. Её причуду Аизава припомнить не мог, так что, как бы презрительно он ни относился к оценке человека лишь по внешности, начать стоило именно с этого. Милое личико с претензиями стать красивым в более зрелом возрасте. Глаза европеоидной формы и треугольное лицо с выступающими скулами. Красиво и немного экзотично для Японии. Менеджеры в горло друг другу вцепятся только из-за такой броской внешности. Про боевой потенциал… Сложный вопрос. В её движениях отсутствовала плавность, да и реакция была плохая. Но у всех подростков в таком возрасте ломаные некрасивые движения. Они растут, часто меняется центр тяжести. Решила ли она пойти из идеалистичных побуждений или же от циничного расчета, Аизаве было плевать. Оба варианта были по-своему хороши. — Мне нужна лицензия, — скривившись, как от зубной боли, ответила Мамока, потирая кожу возле ушей. — Какая лицензия? — озадаченно уточнил Хизаши и перестал танцевать, застыв на пятках и указывая большими пальцами рук себе в грудь. — Лицензия для использования способностей, что не ясно? — последним отмер Кохэку, который всё ещё глядел слегка остекленелыми глазами. Вот только промолчать на высказывание брата ему было сложно физически. — Зачем? — задал простой ответ Аизава, рассчитывая на такой же простой ответ. — Я почти всю жизнь готовилась стать врачом из-за одной из способностей моей причуды, — не оправдала его надежду Мамока, или, как её называли дома, Саша, при этом тяжело вздохнув. Неспешно отпив из своей чашки, она обхватила ту руками и продолжила: — Можно сказать, это стало моей идеей фикс — стать врачом и спасать людей. Лицензия была бы не проблемой, даже узконаправленная, мне это было не так важно, но… — Что «но?» — нарушил драматическую паузу племянницы Хизаши, заинтригованно смотря на ту и садясь за стол. — Её сочли слишком боевой! — в лучших традициях своего дяди прокричала последние слова Саша, подскакивая со стула и переворачивая свою чашку. Глянув на лужу зеленого чая словно на источник всех своих проблем, она от души вскрикнула: — Ну отлично, блин! — В этом же ничего такого нет. Лечи без неё, — ответил Шото, наконец услышав ответ и подняв чашку, когда лужа добралась и до него. — Это, увы, не имеет смысла, — со вздохом объявил Кохэку, также поднимая чашку, но чтобы отпить чая. — Вы не понимаете, — с обидой заметила она, вернувшись из кухни с полотенцем. Небрежно вытерев стол, Ямада продолжила: — Если у меня нет лицензии, то лечить бессмысленно, ведь меня будут подозревать постоянно! И сама сила… Я ведь могу спасти тысячи! — Откуда такая уверенность? — серьёзно спросил Хизаши, поставив локти на стол и сложив «домиком» пальцы. Поймав взгляд девочки, продолжил: — Может, тебе просто кажется, что она сильна в лечении, а так она с трудом и синяк уберет? — Я спасала животных. — Мамока! — возмутился отец, взмахнув руками и чуть не перевернув на себя чашку чая. Под взглядами героев, в которых так и читался укор, он слегка стушевался, и, поставив чашку на стол, недовольно продолжил: — Она всегда притаскивала домой различных зверей, чтобы позже найти им дом… О боги, так они были ещё и больные! Твоя мать нас убьет! — Тебя. Я-то буду далеко, — невинно заметила та, с чертиками в глазах наблюдая за тем, как подавился воздухом от возмущения отец. — Какой был самый сложный случай? — с удовольствием проследив за тем, как старший брат хватает ртом воздух, поинтересовался Хизаши. — Повреждённый позвоночник. Долго лечила, к тому же, это дурное животное часто всё усугубляло. Потом отдать его не смогла, — призналась Мамока, за раз выпив половину чашки, чтобы как-то скрыть свою нервозность. Рассказывать другим о чьих-то болячках оказалось неловко. Под тяжёлым взглядом отца она кивнула: — Да-да, я про Хаку говорю. Помнишь, он в начале почти не ходил? — Cool! — искренне восхитился Сущий Мик, оценив и способности родственницы, и то, как устало брат прикрыл лицо. — Боги… А я радовался, что у неё не твоя причуда. Беру свои слова назад, — не поднимая головы, пробормотал старший Ямада. — У меня шикарная причуда! — Почему твоя причуда «слишком боевая»? — задал главный вопрос Шото, когда осознал, что за него это никто не спросит. Мамока озадаченно моргнула, с непониманием глянув на него. Но осознав вопрос, тут же скривилась: — Я могу создавать лазеры, которые плавят металлы. — Это был не просто металл, а титан! Который был в роли подставки! И ты можешь создавать лазеры в различных частях своего тела! — громко возмутился Кохэку, убрав руку от лица и вскинув голову. Поход с дочкой в Университет Изучения Причуды обернулся крахом. Всё началось с стандартного вопроса: «Какая у вас причуда?». Девочка привычно соврала о том, что только лечит за счет энергии солнца. Сразу же последовал простой тест на излечение царапины. Можно было бы уходить, но сам тот мифический русский «щорт» или как его правильно, дёрнул отца семейства Ямада за язык. Про то, что дочка скрывает правду о своей причуде, Кохэку подозревал давно. Вот только все его допросы были безрезультатны, а беспокойство убирала жена, которая считала его подозрения беспочвенными. Вот только как объяснить выжженные на доске узоры? Или различные странные случаи? Как тогда, с попкорном! Ямада-старший никак не мог понять, каким образом пачка зёрен через пару секунд была готова? Ведь там надо пять минут в микроволновой печи! И то, что он или София этого не видели, не объясняет, как всё произошло так быстро и почему он не слышал писка микроволновки! Если говорить откровенно, то Кохэку просто возмутило, как легко его дочь соврала чиновнику в лицо, поэтому его… Прорвало. Говорил он долго, к тому же, его внезапно поддержал проверяющий, который в слова Мамоки не поверил, ведь врёт та ужасно. Всё привело на проверку огненной причуды, вот только вместо нее Мамока продемонстрировала лазер. Из-за того, что ей не сообщили суть теста, девочка растопила измеритель температуры! Прожгла в нем дырку! И, заметив преграду из титана, что не поддалась, начала ковыряться в нем! И смогла! Как после этого не верить в необходимость закона о причудах, если подростки безответственно молчат о таком?! — Да какая разница-то? Там дырка была едва ли в толщину моего пальца! — для убедительности она выставила кулак с оттопыренным указательным пальцем. — Вы все так реагируете, словно я собираюсь выходить на улицу и во всех пулять из этого пальца со словами: «Пиу-пиу-пиу»! — Это ненормально — молчать о своей причуде, врать семье и скрывать информацию от властей, как злодейка! — с каждым словом всё повышал голос отец и яро жестикулировал. — Хэй, полегче! — тут же влез Хизаши, которому самому не понравилась эта информация. Вот только старший брат слишком сильно разошелся. Старший из братьев Ямада имел пусть не самую сильную, но огненную причуду. И, как у всех пиромантов, сила его огня напрямую зависела от эмоций. В детстве часто были инциденты, когда от их переизбытка Кохэку загорался. Огонь ему вред не приносил, да и он давно не был пятилетним мальчиком, поэтому утихал быстро. Но паркет и мебель страдали. Остро глянув на Хизаши, Кохэку прикрыл глаза, которые сейчас больше напоминали два уголька, и, сделав глубокий вдох, попытался успокоиться. Снова взяв чашку чая, он выпил всё залпом и, поставив чашку особенно громко из-за неловкой тишины, заговорил: — Я больше переживал о тебе, чем о законе… Хоть это тоже очень важно! — поспешно добавил Кохэку, в успокаивающем жесте подняв руку. И так есть склонности к криминалу, не надо развивать их у ребёнка ещё больше! Задумчиво глянув на дочку, слабо улыбнулся: — В конце концов, ты рассказала всё о своей причуде, и мне теперь нет смысла пер… Так. Так! — снова начал заводиться отец, заметив, как у дочки скосился взгляд в сторону. «Что я тут делаю?» — устало подумал Аизава, закрывая глаза. Хотя бы не увидит очередной семейный скандал. Вот всегда с семейством Ямада так! — О, так ты ещё что-то умеешь? — спас ситуацию Хизаши, который также не видел смысла в очередной разборке. Обычно Сущий Мик был за любой кипиш и сам активно участвовал в скандалах или комментировал их, но сначала делаются дела! А нравоучения можно прочитать и потом. Да и как не ухмыльнуться, когда вместо холодной вежливости у брата на лице гримаса тихого бешенства и нервно дёргается глаз?! — Ну и какая ещё у тебя причуда? — задал вопрос Шото, пользуясь тем, что Кохэку аж зарычал на ухмыляющегося брата. — Тут даже сложно объяснить… — А ты попробуй! — отвлекся от своего занятия Кохэку, зная, как дочь умеет пудрить мозги. Внимательно посмотрев на Сашу, он уже сам проигнорировал шипение брата. Под тремя взглядами — в ожидании кульминации Аизава даже открыл глаза — Саша лишь нервно улыбнулась и быстро заговорила: — Все началось с великого… Ладно, не то! Все началось когда я впервые подобрала голубя. Помнишь, ещё мама визжала, то-сан? — оживилась Саша, вот только под «ласковым» взглядом отца, тут же подавилась воздухом. Примирительно подняв руки, она более спокойно продолжила: — Опустим лишние детали, хотя вы точно хотите их услышать! Короче говоря, я — солнечная батарейка! Девочка произнесла это с гордостью и, довольная собой, подняла подбородок в ожидании реакции. Вот только все мужчины озадаченно промолчали. Поочередно посмотрев на каждого, Мамока нервно скрестила руки на груди и осторожно спросила: — Что? — Почему батарейка? — со вздохом спросил Кохеку, положив локоть на стол и подперев голову рукой. Его суточный лимит переживаний показал дно, он ведь всё-таки устал с работы и дороги. — А что? Я собираю солнечную энергию и перерабатываю. Я использую её, — таким голосом, будто говорит о чём-то особенном и крутом, заявила Мамока, снова гордо подняв нос. — То есть, в помещении или ночью ты беспомощная немочь?
