О вреде асгардской настойки

У Сэма было жуткое похмелье. Конечно, а чего ж ему не быть, если он вчера выжрал едва ли не половину бара? Голова раскалывалась и гудела так, словно ему на нее кастрюлю нацепили и очень усердно колотили по ней. Во рту была пустыня, даже язык к небу прилип. Пить хотелось до жути. И память отшибло напрочь. Сэм не взялся бы сказать, какую именно херню он творил вчера. И, наверное, хорошо, что он не помнил, ибо казалось ему, что ничего хорошего он там не вытворял. Едва продрав глаза, Уилсон со стоном предпринял попытку поднять бренное тело хотя бы на миллиметр. Ага, хрен там! Даже голову от подушки оторвать не получилось. Так что Сэм рухнул обратно, и как раз в этот момент в его комнату с ноги открылась дверь. Уилсон, конечно, был солдатом, но, при виде почти озверевшего Барнса с горящими серыми глазами, этой страшной бионической рукой и длинными, растрепанными патлами, даже его пробрало. Сэм конкретно струхнул. Даже похмелье сразу прошло, в голове просветлело. И поселилась одна только мысль — его сейчас попросту грохнут и расчленят. А умирать молодым было как-то не особенно весело. — Бак, привет, — поздоровался Сокол, пытаясь махнуть рукой, но не особенно удачно. Барнс же вошел в комнату и закрыл за собой дверь. На защелку. Черт, Сэм точно в дерьме! В полном и беспросветном! Господи, спаси и помоги! — Это что, блять, за хрень? — прорычал Джеймс, подсовывая Уилсону под нос свой телефон. Ага, значит, как на звонки Сэма отвечать, так этот динозавр им пользоваться не умеет, а как самому что-то нужно, так это пожалуйста! Сэм захотел даже обидеться и высказать этому хамоватому, мрачному и вечно всем недовольному придурку все наболевшее, но резко передумал, когда увидел, что именно ему показывал Барнс. Блять! Точнее и не скажешь! На видео был он собственной пьяной в дупель персоной. В окружении мальчиков из клуба и Стива. Первое, что удивило Сокола, так это что кэп был почти в такой же кондиции. И они обнимались довольно откровенно, лапая друг друга за разные выпирающие части. Сэм даже, кхм, трогал член капитана Америки. Черт, прям святыни коснулся! И все видео Сэм во все горло орал о том, что ему нужны любовь, ласка и секс, а Баки — вредный и злой и даже его не трахает. Он вообще обиделся и будет трахаться с кем-то другим. Даже Стиву предлагал по дружбе. Тот почти согласился. — Это вечеринка? — то ли спросил, то ли ответил Уилсон. Ему в любом случае пиздец, так смысл отпираться? На видео все было более, чем красноречиво. И Барнса трясло от злости. — Ты дебил, пташка? — не унимался Джеймс, упираясь коленом в кровать, нависая над Сэмом, пребывающем в амебном состоянии, и схватил того за ворот майки, встряхивая. Чуть мозги все не вытряс, ирод! — Говоришь, я тебя не трахаю? Любви и ласки тебе не хватает? Глаза у солдата были серыми-серыми, как грозовое небо. Уилсон никогда и никому, мать вашу, не признается в том, что ему от этого доисторического и отмороженного ископаемого крышу сносит капитально. Да вы где-нибудь видели мужика агрессивнее и сексуальнее, чем Барнс? И Сэм хотел, чтобы Зимний как следует его трахнул, но Баки оказался тем еще пофигистом относительно этого. А Сэм ведь не железный — это прерогатива Старка, — Сэму нужно физическое удовлетворение. Дрочить и кончать в кулак ему уже надоело! Поэтому он решил все высказать. Лучшая защита — это нападение. — А ты как думал, отмороженный? — в ответ выкрикнул он, хватая Барнса за запястья и сжимая их. — Сосулька доморощенная! Я трахаться хочу, дебил! С тобой, если до тебя туго доходит, а ты как козлина себя ведешь. Баки опасно сощурился, и это не предвещало ничего хорошего. Телефон полетел куда-то в сторону — Старк ему спасибо за порчу своих игрушек точно не скажет, но Баки всегда было плевать, — и Джеймс приблизился максимально близко, обжигая горячим дыханием. — Трахаться хочешь, значит? — спросил он глухо. — Хорошо, только потом не жалуйся. Сэм уловил только «хорошо» и готов был ко всему. Жаловаться уж точно не собирался. Блять, кто бы знал, как он ошибался! Баки оказался не просто выносливым, он, черт подери, был просто секс-машиной. Хренов суперсолдат с суперглоткой, суперруками, суперчленом и суперспособностью долбить так, что мозги выносило. Он вылизал Сэма с ног до головы, заставляя орать в голос, комкать простыни и кончать из раза в раз, даже если было уже невмоготу. Уилсон метался по кровати, цепляясь за все, что придется, царапая сильные плечи Барнса и стискивая металл руки. А тот отсасывал ему так, словно хотел выдоить досуха, кусал до крови бедра, бока и шею, не оставляя на коже живого места, вылизывал сжимающиеся мышцы входа, трахая языком и пальцами так глубоко, как позволяла физиология. Он раскрывал Сэма под себя. Одним пальцем, двумя, потом тремя и четырьмя. Хорошо, что кулак не додумался засунуть! Сэм был скользким, горячим и мокрым. Широко расставлял ноги и насаживался сам, орал, вопил и просил больше. До тех пор, пока Баки все же не трахнул его, уткнув лицом в кровать. Вот тогда Сэм познал все прелести сыворотки суперсолдата. Когда орать уже не оставалось сил, голосовые связки едва не рвались от хрипов и стонов, а Баки все продолжал вдалбливать его в кровать, жестко, сильно, вдавливаясь до конца, отрывисто шлепая яйцами по заднице. — Пожалуйста, Бак, ублюдок, скотина, хватит! — взмолился Сэм, судорожно дергаясь от каждого жесткого толчка, когда Джеймс буквально припечатывал его бедрами, точно ударяя по простате. Сэму уже просто нечем было кончать, но у него стояло. Было мучительно больно, легкие горели от переизбытка кислорода, который Сокол глотал большими порциями, живот скручивало перед новым оргазмом, и перед глазами плыло. Задница саднила от жесткой хватки, края входа были вывернуты наружу. У Сэма не оставалось сил даже просто дышать. — Мне кончать нечем, сволочь ты! Я не могу больше! Барнс шлепнул бедрами, вынуждая Сэма отпружинить от кровати и снова неуклюже на нее шлепнуться. Он нависал над Соколом, удерживая вес на руках, и мускулы на них выделялись так ахуительно красиво, что можно было вечно смотреть. И Сэм бы смотрел, если бы не распирающий его задницу член и стекающая по коже сперма, смешанная со смазкой. — Ты сам этого хотел, пташка, — усмехнулся Джеймс. — Я выносливый, как ты заметил. Мне мало того, что ты можешь дать. И я затрахаю тебя до смерти, чтобы дошло с первого раза — будь осторожнее со своими желаниями. Вот уж точно Сэм будет. Обязательно. Только дайте ему кончить и уснуть! Он никогда не чувствовал себя затраханным настолько. Барнс гонял его целый день, судя по тому, что сейчас за окном снова были сумерки. Через пару мучительных толчков Сэм кончил, хотя и было почти нечем. Облегченно застонав, он уткнулся лицом в подушки и мгновенно отрубился. Баки фыркнул, выходя из него и проводя между ягодиц, оценивая степень повреждений. Кольцо входа было припухшим, вывернутым и чуть кровившим. Смуглая кожа была покрыта кровавыми укусами, которые потом превратятся в синяки. На ногах красовались белесые разводы. И Барнс не мог иначе. Ему во время секса сносило крышу. Контролировать себя было сложно, он ведь мог трахаться часами, жестко, сильно, не боясь сломать партнера. А Сэму он не хотел навредить, поэтому и не прикасался. Но этот придурок вывел его из себя. Спустив себе в руку после рваных и быстрых движений, Баки направился в ванную. Отмывшись от пота и спермы, он притащил небольшой таз и полотенце и принялся обтирать мирно сопящего Сэма. Укусы и между ягодиц он смазал специальной мазью, после чего завернул Уилсона в тонкое покрывало и лег рядом с ним, прижимая к себе и касаясь губами макушки. — Какой же ты дебил, — заметил Джеймс, выцеловывая смуглую шею. — Надеюсь, теперь поумнеешь и будешь держаться подальше с такими предложениями. Только он плохо знал Сэма, который перенял у кэпа привычку никогда не сдаваться и не пасовать перед трудностями. Поэтому отвязаться от него у Джеймса не получилось.

***

Стива похмелье последний раз мучило оооочень давно. Он даже особенно и не помнил, как это было. Просто они с Баки как-то решили напиться, чтобы залить горе. Стив думал, что помрет тогда. Сейчас было в разы хуже. Потому что сыворотка боролась с алкоголем, но не могла справиться с ним до конца. И от этого Стиву было слишком плохо. С трудом сев на постели, Роджерс застонал от досады, отчаянно пытаясь вспомнить, что было вчера. Под алкоголем он всегда творил невероятные глупости. Прошлый раз чуть не закончился для него в одной кровати с Баки. Сейчас могло быть что угодно. Услышав тихое сопение рядом, капитан дернулся и боязливо повернул голову. Господи, этого он боялся больше всего! Рядом с ним лежал Тони Старк собственной персоной. Стив надеялся, что между ними все же ничего не было, и они просто отрубились рядом. Потому что, если было, Стив лучше провалится сквозь землю от стыда. Ему до безумия нравился Тони. Боже, да кому он может не нравиться? Харизматичный, умный, красивый и притягательный, как дьявол. Он потрясающий человек, который на многое готов ради тех, кого любит. Стив не раз видел, как он заботится о Питере, о Пеппер. Жаль только, что сам Роджерс никогда не окажется на этой ступени. Для Тони он всегда будет выходцем из прошлого века, на котором можно вдоволь поупражняться в сарказме. Тяжело выдохнув, Стив поднялся с кровати на ватных ногах и отметил, что он все же в штанах. Ему нужно было уйти. Только Тони считал иначе, схватив его за руку. Сонным он не выглядел. — Далеко собрался, капитан? — спросил он со смешком, осматривая Стива с ног до головы. Жарко, голодно. Тони не может так смотреть на него. — Почему мы спим вместе, Тони? — решился спросить Стив. — Я… я сделал вчера что-то? Гений отпустил его руку и сел по-турецки, усмехаясь и растрепывая волосы. Капитан поймал себя на мысли, что сам хотел бы это сделать. — Что-то? — протянул он задумчиво, почесывая подбородок. — Ну, ты вчера нагло соблазнял меня, пока я пытался привезти тебя сюда, отсосал мне в лифте и всячески просил оттрахать тебя. Про танцы у шеста в клубе я вообще молчу. Рубашку свою, кстати, ты тоже там где-то оставил. Тони нравилось дразнить честного и слишком наивного для своих лет капитана. Тот дернулся, словно его молнией ударило, и покраснел до кончиков волос. Голубые глаза лихорадочно заблестели. Он тяжело вздохнул и опустился на колени, потому что ноги его не держали. И Тони был почти доволен произведенным эффектом. Почти, если бы Стив не поднял голову. В уголках глаз стояли слезы, а на лице было такое испуганное выражение, что Тони мгновенно пожалел обо всех своих словах и действиях. Не стоило заходить так далеко. Он думал, что Стив ему просто врежет. — Тони, я… — Стив отчетливо вспомнил моменты в клубе, когда он швырнул рубашку в толпу и танцевал возле шеста, потом как сидел на коленях у миллиардера в машине, а потом как опустился перед ним на колени в лифте и взял в рот… Боже! Это конец! Стив испортил то, что между ними было, переступив черту. И самым ужасным было то, что ему хотелось этого. Особенно минет. Ему понравился вкус Тони, его хриплые стоны и дрожащие от удовольствия пальцы в волосах. Стив хотел ему подчиняться. — Кэп, успокойся, — Старк примирительно поднял руки. — Все напивались хотя бы раз в жизни, а про себя я вообще молчу. Все нормально. Давай я сейчас заварю кофе, а ты подождешь меня здесь, после чего мы поговорим. Нам ведь стоит поговорить, верно? — Стоит, — Стив кивнул, хотя говорить ему совсем не хотелось. Хотелось исчезнуть, раствориться. Мучительный стыд разъедал его. Смотреть в глаза Тони было совестно. — Тогда подожди меня здесь, ладно? — попросил Тони, поднимаясь с кровати. — Джарвис все равно не выпустит тебя, если захочешь улизнуть. И он направился на кухню заваривать кофе. Стив остался в комнате один. Он сел на кровать и зарылся руками в волосы, сильно сдавливая их. Так стыдно ему еще никогда не было. Напился, как подросток, вытворял такое… Он даже не успел заметить, как начал пить. И Тони… им было хорошо оставаться друзьями, а он все разрушил. Как теперь смотреть Старку в глаза, если он ему… отсасывал прямо в лифте? — Джарвис, — тихо позвал Роджерс, но ИИ его услышал, — выпусти меня из комнаты. Джарвис хорошо к нему относился, поэтому Стив подумал, что может сработать. — Прошу прощения, мистер Роджерс, но нет, — отказался ИИ. — Вам с мистером Старком нужно поговорить. — Господи, да он меня ненавидит! — простонал Стив. — Опять будет издеваться. — Вы не правы в своих суждения о хозяине. Вы дороги ему, мистер Роджерс. Для вас у меня установлены специальные настройки, дающие вам полный доступ, куда захотите. Даже у мисс Поттс этого нет. — Что ты хочешь этим сказать? — захлопал глазами Стив. Ему слабо верилось, что Тони может что-то чувствовать к нему. Тони слишком яркий, чтобы якшаться с серым Стивом, похожим на доисторического динозавра. — Его пульс учащается, когда вы рядом, сэр, — продолжил Джарвис. — В организме происходят химические реакции, которые бывают у влюбленных людей… Он готов был продолжать, но именно в этот самый момент в комнату вошел Тони с двумя высокими и дымящимися кружками кофе. — Все про меня выболтал, Джарвис? — хмыкнул гений, подходя ближе к пристыженному Стиву, который до сих пор боялся поднять глаза. — Точно тебе урежу полномочия, а то слишком много говоришь. — Вам это нравится, если я правильно анализирую ваше нынешнее состояние, — заметил Джарвис. С ехидцей. Боже, иногда он очень напоминал Тони живого дворецкого. Все же, наверное, не следовало давать программе такой широкий эмоциональный диапазон и способность к саморазвитию. Но Тони не жалел, конечно. Джарвис — его величайшее творение и самый верный друг. — Все, заткнись и не отсвечивай, — усмехнулся Тони, протягивая кофе капитану. Тот принял его дрожащими пальцами и сильно сжал кружку, грозясь сломать ее. — Стив, глаза-то хоть подними. Или мне с твоим затылком разговаривать? Роджерс шумно сглотнул и сделал глоток обжигающе горячего кофе, но словно и не заметил этого. И головы так и не поднял. — Ты ненавидишь меня? — решился спросить он. Молчание все равно угнетало и делало все еще хуже. Старк фыркнул и опустился перед кэпом на колени. До этого он не был уверен, что может претендовать на сердце Стивена Роджерса, поскольку уровень морали у него вообще отсутствует, но после утренней реакции у Тони появилась надежда. Если Роджерс не попытался убить его, избить до смерти или еще что похуже, то с остальным Старк справится. Главное, чтобы Стив был рядом с ним. — Так, кэп, у меня к тебе вопрос: ты меня бить не будешь? Стив удивленно вскинулся и заморгал, всматриваясь в лицо Тони, который растягивал губы в ухмылке. Капитану всегда нравилось, когда он усмехался так... тепло, без желания уязвить или унизить. — Зачем мне тебя бить? — спросил он. — Кажется, это я вчера наворотил дел, так что тебе полагается меня… — А вот за этим, — перебил его Тони, аккуратно хватая пальцами за подбородок, чтобы не дернулся, и впиваясь в полураскрытые губы. Как он и помнил, они оказались мягкими, теплыми и чуть горькими от кофе. Тони всегда хотел поцеловать Роджерса. Блять, сколько раз ему приходилось сдерживать себя от того, чтобы не начать откровенно пялиться на эти губы, гипнотизируя их взглядом. Задница хотя бы располагалась с другой стороны, и глаз на затылке у Стива пока не было. А тут без вариантов. Роджерс замер от удивления, почти окаменел и словно не знал, что ему стоит делать. Сильные руки легли на плечи Тони, не сжимая железной хваткой, а просто чуть касаясь. А потом, о Боже, Стив подался немного вперед, раскрывая губы, позволяя углубить поцелуй. Он был полным профаном в этом, имея за плечами мизерный опыт, но искушенный Старк плавился от этой неопытности. Потому что Стив старался искренне, повторял за движениями языка Тони, сплетаясь с ним. Он чуть постанывал, когда Тони покусывал самый кончик его языка, посасывал его или оттягивал нижнюю губу, проводя по ней языком. Тони целовал многих. Блять, он, кажется, целовал всю Америку, но только теперь понял огромную разницу между тем, что было, и тем, что происходит сейчас. Когда ты с ума сходишь по человеку, когда руки дрожат, потому что хочешь прикоснуться, когда этот человек для тебя — целый мир, ощущения совсем другие. Внутри словно взрывается вселенная. Искрится, расплескивая краски, и жжется, заполняя теплом. Это потрясающе, и Тони никогда не променял бы эти ощущения на что-то иное. После знакомства со Стивом ему не хотелось никого другого. Пусть они и были полными противоположностями, но никто в этой жизни не мог посмотреть на Тони так, чтобы он бросил попытки саморазрушения, взял себя в руки и сделал все, как нужно. Никто не мог заставить его изредка больше заботиться о своем здоровье и ложиться раньше шести утра. Никто вообще не мог хоть как-то влиять на Тони. Никто, кроме Стива. И Старк не сказал бы, что ему это не нравится. Роджерс был красным и тяжело дышал, когда они оторвались друг от друга, и Тони прижался лбом к его лбу, придерживая за затылок. На бледной коже яркий румянец был слишком заметным и переходил даже на шею. — И что это значит? — спросил Стив, нарушив магию момента. Тони едва не расхохотался. — Черт, я и забыл, что ты тугодум, и тебе все нужно раскладывать по полочкам, кэп, — заметил он чуть насмешливо, и Стив засопел, порываясь отстраниться. Тони удержал, надавливая на затылок и смотря прямо в глаза. Старк умел врать круче Локи, но Стиву он не врал никогда. — Я люблю тебя, Роджерс, если до тебя это еще не дошло. Так, надеюсь, будет понятнее. И то, что ты творил… никогда больше не позволю тебе пить с кем-то, кроме меня! Я почувствовал себя святым, честное слово, потому что, блять, едва сдержался, чтобы не сделать то, чего ты так боишься. Стив удивленно захлопал большими глазами. Потом перестал. Потом опять захлопал. Тони едва не прыснул от того, насколько комично выглядел герой Америки. Но лучше было этого не делать. Роджерс — на редкость наивное существо, если это не касается поля боя и стратегий. О мире, отношениях и прочем он не знает вообще ничего. — Ты что…? — выдохнул он. — Тони, ты понимаешь, что говоришь? — Абсолютно, — заверил его Старк, отстраняясь, но оставаясь сидеть перед Стивом на корточках. — Если не ошибаюсь, похмелье тут у тебя, а не у меня. Черт, это даже звучит странно! — Речь, Тони! — на автомате попросил Стив, и между ними повисла неловкая пауза, после чего оба рассмеялись. Роджерс давно не ругал Старка за бранные слова. А Тони не спешил ему напоминать, что по пьяни капитан и сам ругается, как сапожник. Хотя, у него даже ругань вежливая какая-то. — Так что, кэп, что собираешься делать? — спросил миллиардер, садясь на пол и опираясь на руку. В другой он держал кофе и потягивал его большими глотками. Наблюдать с такой позиции за полуобнаженным Стивом было одно удовольствие. Тот был растерян, смущен, потрясен и еще много чего в комплекте. Просто невероятный диапазон эмоций. Но Тони не торопил его. Стив сам должен был сделать выбор. И Тони, отбросив свой эгоизм, примет его. — Я весь твой, а это, заметь, дорогого стоит. Ты можешь уйти, и я никогда не напомню тебе о случившемся, за это не переживай. Или ты можешь остаться, и тогда я сделаю то, до чего мы так и не дошли ночью, потому что хочу завалить тебя прямо сейчас. Тони волновался, поэтому много говорил. Пусть и строил из себя уверенного ублюдка, но перед ним же Стив. Блять, да это его ожившая мечта, его одержимость, его все. Единственный человек, с которым Тони не хотелось быть эгоистом. И его решение значило для Старка все. Когда Стив допил свой кофе несколькими глотками и поднялся с постели, Тони судорожно сглотнул, потому что посчитал, что кэп собирается уходить. Но тот встал над ним, поставив ноги по обе стороны. Тони в срочном порядке захотелось сдернуть с него мешающие брюки, впиться пальцами в бедра и глубоко взять в рот. Стоит ли отмечать, что брать в рот Тони вообще по определению не любил? Глаза Стива блестели. Так же, как и в клубе, когда он был расслабленным, пьяным и раскрепощенным. Только сейчас у него еще и горели щеки, что придавало определенный шарм. — Тогда я весь твой, Тони, — выдохнул Роджерс тихо, но Старк услышал. И, Господи боже, как у него все внутри перевернулось. Внутренности сжало так, что на мгновение стало тяжело дышать. А уж когда Стив оседлал его бедра, Тони вообще потерял связь с реальностью. Слишком хорошо было чувствовать вес Стива на себе, его руки — на плечах и горячее дыхание — на коже. Блять, Тони готов был все отдать за такие моменты. — Я не отпущу, ты же знаешь, Роджерс, — заметил Тони, обнимая свое сокровище и утыкаясь носом в шею Стива, глубоко вдыхая его особенный запах. — Думаю, я согласен на это. Согласен на все, если с тобой, — Стив уверенно кивнул, и Тони окончательно попрощался с крышей. Дальнейшее помнилось как-то смутно. Старк понимал только то, что такого у него за всю жизнь никогда не было. Он впитывал в себя каждую частичку Стива. Его хриплый голос, выстанывающий его имя, отдавался где-то глубоко внутри. Капитан цеплялся за него, обнимая за шею, прижимал к себе, вплавляясь, чтобы ближе, сцепиться и не отделяться никогда. Горячее дыхание оседало на коже, пальцы скользили по спине, изредка цепляя ногтями, оставляя короткие полосы. Роджерс забыл про стеснение, наплевав на все, кроме Тони. Он кричал и стонал в голос, выкрикивая его имя, обнимая ногами талию, толкая в себя, путался пальцами в волосах. Стиву хотелось этого. Хотелось касаться, целовать, быть ближе, так близко, как возможно. Потому что это Тони. Его Тони. Человек, в котором он когда-то жестоко ошибался, которому теперь готов был отдать все, если Тони это будет нужно, которому он словно в бреду шептал, что любит. И Старк в таком же бреду говорил ему то же самое. Когда Роджерс осмелел настолько, чтобы самому оседлать Старка, тот пораженно присвистнул, однако отдал инициативу капитану, только держа руки на его бедрах и помогая насаживаться. У Стива дрожали ноги, а внутри жгло. Но он жарко дышал, запрокидывал голову, цепляясь пальцами за скользкие плечи Тони, и понимал, что ему чертовски хорошо. Ему нравилось доставлять удовольствие Тони. Слушать его хриплый голос и гортанные стоны, чувствовать горячие руки на коже, захлебываться, когда Тони целовал его. Как Стив жил без этого раньше, он не знал. — Тони, пожалуйста, сильнее, — хрипло попросил Стив. — Я не стеклянный, не сломаюсь. Старк судорожно сглотнул и перевернул Стива на живот, подкладывая ему под бедра подушку. У капитана все свело внутри, когда гений навис над ним, рыча над самым ухом. — Ты сам напросился, Роджерс! Стив это знал. Поэтому, когда Тони толкнулся внутрь резко, рвано, до самого конца, ударяя по простате, он закричал слишком громко, беспомощно утыкаясь лбом в подушку и сжимая края в пальцах. Тони перестал сдерживаться, втрахивая его в кровать, порыкивая над ухом и кусая его плечи, шею и даже лопатки. Старк помечал его, и Стиву это слишком сильно нравилось. Он подставлялся и просил еще. Ему нужно было еще. И Тони давал ему еще.

***

Утром следующего дня Стив был не единственным, кто выполз на кухню. Кроме него здесь были Сэм и Питер. Уилсон жадно пил апельсиновый сок и едва стоял на ногах. Они тряслись, поэтому он вынужден был опираться о стол, чтобы не рухнуть на колени. На темной коже слабо виднелись множественные укусы. И от него тянуло жаром и Баки. Питер выглядел не многим лучше. Взъерошенный, уставший и с трясущимися ногами. В растянутой майке и смешных семейных трусах с изображением маленьких железных человечков — подарок Тони. На бледной коже отчетливо выделялись багровые засосы, наливающиеся синим и фиолетовым, и четкие следы от зубов. Роджерс уже хотел было возмутиться по поводу поведения почти собственного сына, ну, он так считал, иногда, но понял, что сам-то мало отличался от него и Сэма. У него точно так же тряслись ноги после долгой ночи с Тони, а засосы и укусы пока не зажили. И их было много. Даже на бедренной части, которая не была прикрыта, потому что Стив вышел в одной майке. Оказалось, что Тони слишком любил кусаться и облизывать его с ног до головы. Про шею Стив вообще молчал. В итоге они втроем просто переглянулись и поняли, что оказались затраханы в одинаковой степени. Это было неловко и очень стыдно, поэтому Стив быстро схватил две кружки кофе и поспешил ретироваться. Сэм и Питер сделали так же. Они разбежались, чтобы спустя еще пару дней снова одновременно оказаться на кухне. Только в компании Тони, Баки и Уэйда. Тогда неловко было уже остальным Мстителям. И только Тор радовался тому, что у него в Асгарде еще полно бочек с особой настойкой.