Клуб литературы и жизненных трудностей

Проснувшись утром, но не рано, а как раз вовремя — почти что к самому обеду, Эрик потянулся и застал своего соседа сладко спящим на кровати. «Так поздно, а Том еще спит,» — словно беспокоясь, подумал он, — «даже как-то непривычно». И, причесав свои пушистые непослушные волосы, даже спустя десять минут, Эрик все еще лицезрел темноволосого юношу, который с тех пор так и не пошевелился. Блуждания по комнате тоже не разбудили соседа, хотя у него и вправду был чуткий сон. Эрик даже не знал, зачем он дожидается пробуждения одноклассника, для него это была такая утренняя привычка — не застать Тома в постели, а после уж гадать куда же он запропостился на этот раз и как скоро вернётся. В этот раз все будет наоборот? Парень аккуратно поставил бутылку минеральной воды на прикроватную тумбу соседа, и приложил свою тёплую ладонь к его плечу, тем самым разбудив юношу. — Доброе утро, — прошептал Эрик, как только заметил, что сосед пошевелился, — тут вода… я воду тебе оставил, она тут стоит, если захочешь пить. Послышалось тихое сонное мычание в подушку. — О, и, эм, — продолжал он, почему-то слегка смущаясь, — если станет плохо, то можешь позвонить мне. Было ощущение, будто Том совсем не слушает, продолжая пребывать в царстве Морфея, но, что было весьма неожиданно, послышалось глухое «спасибо», что, хоть и звучало сухо, но так согрело душу Эрика. Эрик упёрся во что-то, как только вышел из комнаты. Машинально его взгляд опустился ниже перед собой, как раз на уровень роста Дженни. — Это что за игнор, Вуд? И он не ошибся. Это оказалась вездесущая Дженнифер Тейд, со своей ежедневной произвольной причиной для раздражения. Она грубо переложила свой телефон с одной руки в другую. — Я тебе пишу со вчерашнего вечера, и, — она набрала в лёгкие побольше воздуха, — ты какого вообще вчера ливанул? Это что было? «Ме-ме-ме, я хотю спать» — ты оставил меня, не позвонил, когда пришёл в комнату, уже полдень, а от тебя никаких признаков жизни! Ты охренел? Эрик упёрся спиной о стену. Ситуация вполне ожидаемая. — Дженни, у меня разрядился телефон, — сказал он, устало потерев переносицу. Девушка посмотрела на Эрика как на больного. — Да что с тобой вообще такое? — девушка закатила глаза и перевела взгляд на пол. — Пойдём. Поможешь мне передвинуть шкаф. Они оба знали, что ничего передвигать не нужно, шкаф — это лишь предлог для диалога. Придя в комнату, девушка села на кровать и жестом пригласила сесть друга, будто на койку в лечебнице. В помещении очень светло, отчётливо видно разделение комнаты на сторону Дженни и сторону Мелани. На подоконнике стояла пара-тройка горшков с ухоженными растениями. — Ты сказала, что Мел привезла с собой лишь один кактус, — усомнился Эрик, глядя на цветы. — Ага, — согласилась девушка, — а остальные она уже купила здесь. Самого большого зовут Ларри, я пролила на него мицелярку, а он еще жив, прикинь! Стойкий парень. Не говори Мел. Дженни довольно трудно давались разговоры по душам, которые для Эрика были чем-то вроде обряда по улучшению отношений, а он в свою очередь, зная о особенности девушки, не нагружал ее своими словами. Такая палка о двух концах. — Ты выглядишь так, будто сдох и какой-то тупоголовый лич тебя воскресил, и ты… ты вот сидишь передо мной вот так, — она сказала это напряженно, но потом ее лицо вновь стало нейтральным. — Без обид, чувак. Дженни чувствует страх, поэтому нужно быть предельно осторожным. — Не хочешь на следующих выходных к родне съездить? — с опаской спросил Эрик, словно ожидая негатива со стороны подруги. Повисло молчание. — Ты просто скучаешь? — с неким облегчением выдала Дженни. — По дому? Ты что, забыл какой у тебя там цирк происходил, как ты хотел скорее свалить оттуда? — Ну, это было хотя бы привычно, а сейчас все такое новое и по идее я должен себя хорошо чувствовать, но… я не знаю. Все будто бы не то, — он повернулся всем телом к девушке и с ехидным выражением лица уставился на нее. — Ты же не любишь эти сеансы «терапии», почему это ты до меня докапываешься? — Чувак, не хочу, чтобы ты помер, поэтому и спрашиваю, — она растрепала волосы друга, — а вот когда ты начинаешь вести себя как психоаналитик, это уже крипово. Эрик немного помолчал. — Даже если и цирк, то это не значит, что хороших моментов там не было, — задумчиво сказал он. — Да твое право, делай что хочешь вообще, — махнула рукой девушка, — но если ты будешь продолжать ходить с такой унылой хлеборезкой, то готовь жопу. Все выходные Эрик и Дженни провели вместе. За тем, чтоб другу было весело, следила сама Дженн, пускай и довольно своеобразно — затаскивая во всякие авантюры и пешие прогулки по малознакомым закоулкам городка. В общем, расходились ребята по своим комнатам лишь к самому вечеру и валились от усталости с ног прямиком в мягкие кровати. Своего соседа Эрик видел только в спящем состоянии, словно он вообще и не поднимался с кровати все эти дни. Оно и к лучшему, потому как не приходится попадаться ему на глаза, и даже, упаси Господь, заводить разговор. Эрик уже отрёкся от мысли подружиться с Томом, но заметил, что общение с одноклассником пошло бы куда лучше, будь Том вечно подшофе. Хотя, нет, это все же кажется до безобразия глупой мыслью. Понедельник быстро застал врасплох всех учеников школы, заставляя вновь надеть чистые рубашки и красные галстучки. А будильником для Эрика послужил его сосед Том, судорожно рыщущий по своему столу, перебирая какие-то бумаги, он тут же по неосторожности опрокидывал их на пол, образовывая неаккуратную гору полу-смятых листов. Услышав шевеление парня в кровати, Том резко повернулся к нему с напряжённым лицом. — Ты мои вещи трогал? — спросил он. Эрик лишь сонно промычал в ответ, не поняв вопроса. Тогда Том подошёл ближе к кровати, сжимая в руке клочок бумаги. — Листы на моем столе, — повторил Том, уже медленнее, словно для ребёнка разъясняя слово и разбирая его по буквам, — ты их брал? Парень вспомнил, что очищая стол соседа от пустых бутылок и залитых алкоголем вещей, он закинул пару грязных листов в корзину для мусора. — Да, чувак, там тупо все залито было, — сказал Эрик, протирая глаза, — ну тем, что ты там пил… — Ты все выбросил?! Это лицо надо было только видеть. Никогда Том не выглядел более эмоционально, пускай даже это был гнев и раздражение. Юноша тут же упал на колени перед корзиной и перевернул ее. Все содержимое сразу оказалось перед ним, на этом бумажном островке, который образовался перед рабочим столом всего за пару минут. Очень взволнованно, он выпрямлял каждый ком бумаги, просматривая содержимое листа. Видимо, для Тома эти бумаги что-то и значат, раз он проводит такие масштабные поиски. Когда заветные документы были найдены, парень аккуратно приложил листы друг к другу. Не смотря на то, что темноволосый довольно медленно поднимался с колен, все равно пошатнулся на месте, но не предал этому значения. — Не подходи к моему столу, — сказал он, не поворачивая головы в сторону Эрика. Прозвенел звонок и толпа студентов стала расходиться по классам, образовывая гул и топот десяток ног, среди которых был слышен звон каблучков, который быстро приближался и становился все громче. Чьи-то маленькие ручки упёрлись в плечи Эрика. — Утро доброе, географию сделал? — резко и довольно громко Дженни задала вопрос другу. — По географии что-то задавали? — еще громче спросил ее Эрик. География была не первым уроком, поэтому у ребят были в распоряжении несколько перемен, чтобы сделать задания. Они сидели у окна, положив тетради и учебники на подоконник. — Как же я ненавижу эти развёрнутые ответы, а, — жаловалась девушка. После утренней стычки с Томом, Эрик чувствовал себя немного неуклюже, находясь рядом с ним, и даже виновато. Он и думать не мог о том, чтоб злиться на него за резкость, хотя обычно в подобной ситуации никогда не уступал, доказывая, что поступал из лучших побуждений. Эрик прикусил кончик ручки и отвёл взгляд в окно, где как и всегда, солнца не видать. — Ты над тринадцатым думаешь? — увидев отчужденный взгляд друга, спросила Дженни, — Я нашла ответ, там… — Ты никогда не хотела поцеловать девушку? — резко спросил Эрик, перебив тем самым подругу. Он решил повернуться в ее сторону, потому что начинало казаться, что она не услышала вопрос, такой долгой была пауза. Но Дженни безмолвно смотрела в упор на друга, а затем расхохоталась. — Я когда-то давала повод думать, что я лесбуха? — выдала она, успокоившись. — Нет, ну, — смутился Эрик, — я имел в виду, какие-то мимолетные мысли, может после выпивки подобное что-то в голову приходило. — Это до какой степени нужно выпить! — Дженни засмеялась. — Не бери в голову, если ты прочитал какое-то очередное фейковое расследование о том, что все женщины бисексуальны, то забудь эту хрень, и вообще… вообще меньше читай, вот! А то умный больно, хе-хе. Пускай парень и пытался выпытать что-то более информативное, ну или прям на крайний случай, для успокоения своей души, услышать в ответ: «да, это нормально — попытаться засосать ближнего своего», но он ничего другого и не ожидал от Дженни, вряд ли бы она ответила как-то иначе. А если бы Эрик продолжал ее расспрашивать, то могла бы принять как некие упрёки в ее сторону, а то и вообще воспринять как совсем что-то не то. После занятий, как это обычно и случается, Дженни подхватила своего друга под руку, выходя из класса. Эта манера девушки жутко раздражает Эрика. — У меня подводка кончилась, — деловито сказала она, — пойдем сегодня в магазин. — А я там зачем? — спросил Эрик. — Ну-у-у! — мгновенно Дженни превратилась в ребёнка, которому не дают его любимую игрушку. — Я не хочу одна идти, ты мне там нужен! Пока я буду выбирать, присмотришь себе какой-нибудь, ну там, крем от раздражения, да? С экстрактом ромашки, м-м-м… то что нужно! Она хихикнула и похлопала друга по щекам, слегка неаккуратно, отчего он отдернулся и взял руки девушки в свои. — Да брось, ты устал от общества своей ненаглядной Дженни-бенни? А ведь когда-то мы были лучшими подружками, Вуд. — Да пойдем мы, пойдем, — прорычал Эрик, — Дженни-бенни? Ты же ненавидела это. — Ну да, — согласилась девушка, — для тебя я по-прежнему госпожа Дженнифер. Как только кончились уроки, ребята оказались в магазине косметики. Дженни ходила от одного стеллажа к другому, оглядывая каждую полочку, отнюдь не только с декоративной косметикой, не смотря на то, что поехали они за подводкой для глаз. Благополучно в руках девушки оказались несколько внеплановых тюбиков с какими-то средствами, и прочие коробочки. Ведя с консультантами светскую беседу, она выудила всю интересующую ее информацию, и пошла к стойке с косметикой определённой фирмы. Там же она и нашла ту самую единственную, которая отправится с ней на кассу. Ну, и еще несколько вещиц. Выходя из магазина, Эрик стирал салфеткой со своей руки мазки различных и помад, и блесков, и всего остального, что оставила Дженни, тестируя на нем, словно на кролике, продукцию, которая попадалась ей на пути. — Ну же, чего ты такой, — сказала Дженни, когда увидела выражение лица друга, — это было не так уж и долго! По крайней мере, не дольше чем обычно, знаешь ли. Эрик угрюмо промычал. — Да ладно тебе! Ну, хочешь я тебе ноготочки потом накрашу? Я взяла офигенный лак с блестками! Будешь сиять пуще прежнего. Голова Эрика была забита всякой чушью: он не мог ни на чем сосредоточиться, ничего не мог понять, даже как-то отшутиться и ответить не мог, лишь тупая раздраженность поглощала его всего. Парень даже не понимал что именно его раздражает — все происходящее вокруг или же он сам. Всю эту мешанину породил лишь один маленький и непримечательный кадр — Том. Тот самый, сосед по комнате, который постоянно злится и выносит мозги Эрику. Тот, который приносит только негативные эмоции, непередаваемое ощущение неуютной обстановки, значительную часть времени ведёт себя ядовито и вызывающе, и при этом является таким беззащитным. Бесит, что все мысли только и том, как бы угодить этому вредному ребенку, как бы сделать так и сяк, улучшить отношения с ним, а ведь самому Тому наверняка глубоко наплевать на все это. У него ведь есть его дорожайшие залитые алкашкой бумаги с каракулями на них. Казалось, и еда ему не нужна для жизни, и сон, он ведь питается лишь ненавистью к своему соседу, кофеином и табаком. Эрик побледнел, а затем тут же залился краской, на эмоциях закрыв лицо руками. Произошло это все так резко, что Дженни, сидящая на соседнем сидении в автобусе, сразу же отвлеклась от телефона и удивленно посмотрела на друга. — Эй, ты чего? — тихо проговорила она. Эта идея о поцелуе. Она совсем не имеет даже места быть! Отец малютки Эрика почти никогда не бывал дома. Каждый раз мальчик спрашивал свою маму, куда так надолго пропадает папа. — В море, — ласково говорила женщина, отвечая на тот же вопрос ее сына по нескольку раз на день. — Мой папа пират! — раздавались радостные детские крики. — Нет, милый, твой папа моряк, — неустанно повторяла мать. Каждый раз, когда отец возвращался с моря, был словно праздник. Приходил домой он весёлым, приводя с собой дядю и остальных мужиков с пристани, его друзей. Они пили, смотрели телевизор, веселились до самой ночи, пока последний гость не возвращался обратно к себе, и входная дверь не запиралась на замок. Стоит ли говорить, что нормально пообщаться с отцом Эрику удавалось лишь к вечеру следующего дня, и то не факт. Даже говорить ничего не приходилось, лишь выслушивать басни мужика с перегаром о кракенах и прочих морских тварях. Рассказывал он, разумеется, не о всех, ведь не стоит младшеклашке знать о портовых сиренах, которые завлекают мореплавателей, отдав им всю свою «любовь» и женское тепло, в котором так нуждается мужчина в плавании, так? — Папочка, а я выучил «Соловья» Джона Мильтона! — мальчишка с пышной копной рыжих волос подбежал к отцу. — Наизусть! Мужчина, сидящий в кресле, широко раздвинув ноги, сделал затяг и следом пустил облако вонючего дыма. Курил он что-то гадкое и до невозможности тяжёлое, что каждый уголок дома впитал в себя эту ужасающую вонь, напоминая о нем. — Давай-ка я потом послушаю, а? — с хрипотой в голосе и ярко-выраженным ирландским акцентом произнёс мужчина. Конечно же он не собирался слушать никакое стихотворение. Он присмотрелся к мальчишке и неаккуратно схватился за его волосы. Даже если бы он попытался, у него все равно не вышло бы ласковее. Грубые руки с кучей мозолей и выпирающими костяшками давно отвыкли от нежности. — Ну ты и оброс, дружок, — произнёс он, улыбаясь узкими глазами. Мужчина убрал руку и рассмеялся, но мальчишка стоял неподвижно. Он знал, что будет дальше. Мужчина встал со своего кресла. — Пора бы подстричь тебя, да? Он кинул бычок в чашку с жидкостью на дне и пошел на поиски машинки. Каждый раз, когда приезжал отец, это значило только одно — у Эрика еще очень долго не будет волос на голове. — Но я хочу туда! — доносились девичьи крики из коридора. — Я сказал нет! — прозвучал грубый мужской голос, тут же разрушив все надежды и мечты. — Нечего девке там делать! Не женское это дело, запишись на какой-нибудь там, не знаю, балет! А эту хрень я оплачивать не буду, Элайза. Старшая сестра Эрика так хотела начать заниматься хоккеем, даже ходила тренироваться на лед после занятий. Но все коту под хвост. Какое-то время брат и сестра жили в одной комнате, что адски смущало девочку, но Эрику было вполне комфортно с этим. Иногда ночью он слышал как она плачет в своей кровати. Приходилось вставать и ложиться к ней, обнимая со всей силы, чтобы у нее даже мыслей плохих не оставалось и спала она сладко. Вряд ли это помогало, но маленький Эрик думал, что объятиями можно решить все невзгоды. Все то время, пока глава семьи находился дома, он проводил на своём кресле, сидя перед телевизором, куря отвратительные сигареты и выпивая темный эль. Отец любил комментировать действия персонажей телепрограммы, показывая тем самым свой уровень интеллекта, мол, он бы поступил разумнее, выбрав другой путь. Когда программа кончалась, он переключал на другой канал, и так до бесконечности. — Ну и педик, — с отвращением произнёс отец, глядя на экран, где показывали поющего мужчину в белом костюме и с длинными волосами. — Педик, — тихо повторил малыш, сидя на полу рядом с отцовским креслом.