В поисках счастья

Харука проснулся от какого-то неприятного сна, детали которого он забыл, едва открыв глаза. На улице было светло, и юноша посмотрел на часы с надеждой, что уже пора вставать. Половина пятого утра. Парень плюхнулся обратно на футон и прикрыл лицо рукой. Он устал от попыток уснуть. Шла суббота — сегодня день фестиваля в честь середины лета. Уже неделю Харука мучился от проблем со сном. За это время он стал не таким уравновешенным, как раньше. Все эмоции стали ярче, и скрывать их за маской безразличия теперь было гораздо сложнее. Пока что юноша с этим справлялся, но всегда был будто немного на взводе. Вот и сейчас Хару лежал раздраженный и вымотанный, в раздумьях, что же делать. Рывком он встал, быстро переоделся и вышел, чтобы пробежаться. На улице оказалось очень свежо. Звук прибоя и крики чаек ещё отчётливее были слышны на фоне тишины спящего города. Бег и утренняя прохлада немного привели мысли Харуки в порядок. Он придумал, чем можно занять себя до наступления вечера. Сначала Хару решил пойти в магазин, чтобы купить подходящие продукты для какого-нибудь нового блюда. Через час парень уже стоял на своей кухне и завязывал фартук. Он купил морского окуня, чтобы сделать рисовые пирожки с начинкой из рыбы под острым бобовым соусом. Когда необычное блюдо было почти готово, Харука позвонил Макото. На часах не было ещё восьми и, конечно, Тачибана проснулся от этого звонка: — Хару, что случилось, ты чего так рано? — Я хочу угостить тебя морским окунем. Приходи сейчас, — голос Нанасэ звучал решительно, хотя юноша не был уверен, что друг составит ему компанию в столь ранний час и без особой на то причины. — Неожиданно… Но, почему бы и нет, — Макото зевнул и, после небольшой паузы чуть более бодро продолжил, — я скоро приду. Тачибана пришел и правда довольно быстро. У него было хорошее настроение, и он был не против такого раннего начала дня. Вместо расспросов о причинах бессонницы, Макото предложил посмотреть какой-нибудь фильм. После чего было решено отправиться по магазинам и купить всем небольшие подарки в честь праздника. Фестивальная ярмарка открылась к полудню. Сначала у прилавков не было столпотворения, так что ребята не стояли в очереди, чтобы что-то купить. Макото нашел данго в коробочках с изображениями эмоций. Он выбрал четыре упаковки с плачущими рожицами. — Довольно жестоко, — усмехнулся Хару. — Это не слёзы, а капли, стекающие с тела, когда выходишь из воды. Хару попытался сдержаться, но негромко рассмеялся. Мешая сконцентрироваться хоть на чём-то, недосып расслаблял всё больше и давал эффект лёгкого опьянения. — У тебя хорошее настроение? Я рад, — Макото слегка удивился, но тут же блеснул одобрительной улыбкой. Харука решил подарить ребятам по ручке, к каждой из которых привязан небольшой талисман. С лицевой стороны у всех талисманов было написано по одному слову, характеризующему человека, которому предназначался подарок. Нанасэ не задумываясь выбрал «яркий» для Нагисы, «неотступный» для Рэя и, ещё через какое-то время, «особенный» для Рина. — Особенный? , — Макото вглядывался в надпись, будто у него оставались сомнения в том, что он правильно её прочитал, — ну да, такого, конечно, больше не найдешь…

***

Начинало темнеть, на центральной площади становилось все больше людей, она наполнялась новыми звуками и повсюду загорались разноцветные огни фестиваля. Друзья решили встретиться возле палатки с таяки и полакомиться вкусностями, прежде чем пойти к основной сцене. Харука и Макото первым увидели Нагису. Он нёсся им навстречу, ловко пробираясь сквозь толпу. Втроём ребята уже купили на всех таяки, когда к ним присоединились Рюгазаки и Мацуока. — Никто не против, если к нам присоединится Нитори? — спросил Рин. — Так уж и быть, — ответил Нагиса, всем своим видом давая понять, что не оставит того в покое. — Только сначала подарки, — заметил Макото. Всё поддержали идею Тачибаны. Он первый раздал свои подарки. Непонимающие взгляды сменились смехом, когда парень объяснил свой выбор упаковок. Рин, в свою очередь, достал пять ободков с кошачьими ушками: — Я знаю, что это глупо, но в Австралии такого точно никто не наденет, — он нацепил на голову ободок, и все с разной степенью одобрения последовали его примеру. — А мы с Рэем, — начал Нагиса, — сегодня сами сделали печенье с предсказаниями. Их там много, есть и плохие! Так что вытаскиваете только по одному. Рэй осторожно потряс мешочек со сладостями и протянул Тачибане. Тот достал печенье и разломил его, чтобы вытащить маленькую записку. Развернув бумажку, Макото просиял: — «Любовь», — пояснил он. — Я знал, я знал! — вскрикнул Нагиса и сам запустил руку в мешок, — а у меня…"Хлопоты»? Нагиса немного расстроился — кажется, он всем сердцем верил в эти предсказания. — Не переживай, — поддержал его Рин, — даже хлопоты могут быть приятными. Мацуока улыбнулся и вытащил свое печенье: — «Разочарование»… — Не может быть! — запаниковал Хазуки, казалось, он даже не подозревал о наличии такой бумажки, — вытащи другое! — Но ты же сам сказал, что можно только одну. — Но она была самая худшая, — продолжал уговаривать Нагиса. — Тогда Харуке и Рэю точно достанется что-то получше, — Мацуока улыбнулся и указал оставшимся ребятам на печенье. Хару взял печенье и, вытащив записку, прочитал: — «Сомнения». Рэй сделал то же. Его очень обрадовало предсказание, он довольно заулыбался и сказал: — «Стабильность». В это самое время, в толпе ребята увидели Айичиро. Он, обрадованный тем, что его поиски увенчались успехом, предложил всем сходить за сладким дробленым льдом. И пока компания стояла в очереди за ним, Рин отдал последний ободок Нитори, а Харука подарил всем друзьям по ручке с талисманами. Оказалось, пока Макото не видел, Нанасэ купил для него ещё одну — с надписью «надёжный». Весь вечер ребята ели вкусности и смотрели представления. Уже ближе к концу фестиваля выступали факиры, которые безумно понравились Нагисе и Айичиро. Теперь оставалось лишь дождаться фейерверка, который завершит фестиваль. Парни пошли на берег. В воде отражалось столько красочных огоньков, что, казалось, салют не сможет затмить это пылающее море красок. Но первый залп развеял все сомнения по этому поводу, превратив ночь в свой контрастный холст. Взгляды всей толпы теперь были прикованы к небу. Земля содрогалась от выстрелов, заглушающих восторженные крики людей. Наверное, никому не хотелось, чтобы эта потрясающая ночь заканчивалась.

***

Когда отгремел последний залп, у Нагисы глаза были на мокром месте: — Мы договорились с Рэем, что после салюта пойдем домой. — Да, — подтвердил Рюгазаки, — завтра у нас последний сбор клуба перед тем, как мы его оставим. На этих словах всхлипывать начал уже и Айичиро. Нагиса и Рэй, уходя, попрощались с остальными ребятами, особенно с Мацуокой, который уезжал на следующий день в такую далёкую Австралию. Оставшиеся вчетвером ребята медленно побрели к выходу с фестиваля. Они молча поднимались по лестнице к площади. Наконец Мацуока сказал: — Я так соскучился по всему этому… — Тогда может ещё прогуляемся? — подхватил Нанасэ, который сегодня был гораздо более инициативным, чем обычно. Макото посмотрел на Нитори, который уже почти было согласился, и решил пустить события по собственному сценарию: — Я, наверное, пас, — начал он, — пойду, пожалуй, но мне ээ…нужно…поговорить с Айичиро. У юноши округлились глаза: — Со мной?! Но о чем? — Знаешь, — после очередной паузы теперь Тачибана затороторил, — мне нужно написать небольшой доклад о средствах привлечения людей в клубы плавания и их тренировках, поскольку ваш клуб больше, чем Иватоби, я бы очень хотел послушать твое мнение. Никто не понял такой резкой перемены. Ясно было только то, что Макото ведёт себя по меньшей мере странно. Ну хорошо, если хочешь, давай завтра встретимся? — Нет, завтра будет поздно, мне уже надо будет закончить. — Ты обычно делаешь всё заранее, — заметил Мацуока. — Да, но в этот раз я только позавчера узнал, чего от меня хотят, — Макото не выглядел слишком убедительным, но Нитори в итоге согласился пойти и поговорить с ним именно сейчас, так что ребята попрощались с Рином и ушли. Друзья, оставшись вдвоем, решили пойти на старый пляж, где в последнее время тренировались сборные. Сейчас там вряд ли был бы кто-нибудь. — Неделя пронеслась незаметно…- начал Рин. — Угу, — Харука кивнул головой, — жаль, что ты уезжаешь. — Ну пока не уезжаю, я же все ещё здесь. — Ого, так мне не кажется? — Нанасэ улыбнулся. Рин приблизился к Харуке и ущипнул его за предплечье: — Не кажется, — рассмеялся Мацуока. — Эй, что ты делаешь?! — Да ладно, мне можно — я же особенный. Нанасэ приостановился, на его щеках вспыхнул румянец. — Ладно прости! Этот подарок правда очень милый, я сохраню его. Идём, мы почти уже на месте. Ребята шли ещё минут десять и вышли на пустой пляж, залитый неярким лунным светом. Харука еле переставлял ноги, а его мысли все больше путались — усталость давала о себе знать. Внезапно Рин снял футболку: — Хочу искупаться! Нанасэ несколько секунд молча смотрел на него, а потом согласился. Вода была теплая, расслабляющая, совсем не побуждающая к скоростному плаванию, так что, наверное, впервые ребята просто купались вместе. Они ныряли, лежали на воде и, наконец, доплыли до буйков. — Поплыли обратно наперегонки? — предложил Мацуока. — Не знаю. Давай, если хочешь. До берега? — Ага, три, два, один… Пловцы одновременно окунулись в воду, рассекая её красивыми отточенными движениями. Рин был немного впереди и, подплывая к берегу, слегка оттолкнулся ото дна ногой. Харука заметил этот толчок и с криком схватил друга за ногу: — Эй, это не честно! — Нанасэ потерял равновесие и пробулькал последние слова в воду. Тем не менее он все ещё крепко держался за ногу соперника, пытаясь оттащить его дальше от берега. Рин попытался отцепить парня от своей ноги. Теперь они уже стояли по пояс в воде и боролись, не давая друг другу добраться до суши. — Что не честно? — закричал Мацуока, — использовать берег, чтобы оказаться на нём? — Да! После секундной паузы оба засмеялись, все ещё продолжая в борьбе постепенно двигаться из моря. Харука рассмеялся, как никогда звонко и искренне. Он почему-то не мог остановиться, казалось, из-за недосыпа и усталости его стена безразличия дала слабину. Рин ни разу не видел друга таким. Опешив, он замер с широко открытыми глазами. Замешательство сыграло против юноши, и Хару повалил его на берег, придавив всем телом к песку. Что касается эмоциональной сдержанности, Нанасэ превосходил в этом всех окружающих его людей, но в своих желаниях парень был весьма нетерпелив. Если ему действительно хотелось чего-то, например искупаться во время уроков в школе или же просто уйти со всех занятий, то весь мир мог подождать. И сейчас, в эту самую секунду, тем, чего он так страстно захотел оказался поцелуй. Рин был совсем рядом, так близко, что Хару не смог найти в себе сил, чтобы удержаться. Он наклонился ещё ниже, и в тот момент, когда Рин вздрогнул, осознав происходящее, их губы соприкоснулись. Нанасэ почувствовал соленый вкус, и адреналин, распространяющийся от груди по всему телу. Губы Мацуоки не двигались, лишь немного дрожали, Хару тоже остановился. Их поцелуй застыл, он длился только мгновение и уже целую вечность. Но этого оказалось мало, и Харука приобнял парня за талию, сильнее впившись в его губы, пока тот наконец не начал чуть заметно отвечать на поцелуй. Оба забыли о необходимости дышать, так что Нанасэ отстранился, чтобы глотнуть немного воздуха. В этот момент он увидел лицо Рина. В его глазах были смятение и стыд, он прерывисто дышал. А с каждым вздохом, его взгляд наполнялся ненавистью и слезами. Мацуока резко оттолкнул Харуку, сбросив его с себя, и поднялся на ноги: — Зачем?! Ты… , — он всё никак не мог отдышаться и перешёл на крик, — этого не будет никогда! Хару смотрел вслед уходящему другу. Другу ли теперь? Он чувствовал, как его сердце сжалось от невыносимой горечи. Сложно было о чем-либо думать. Харука лег на песок, ему хотелось поскорее провалиться в сон, но в голове снова и снова прокручивались детали произошедшего. Наконец, усталость взяла своё и позволила ему забыться.