В поисках счастья

Благодаря крепкому здоровью Харука быстро шёл на поправку. Конечно, для спортсмена «быстро» — понятие относительное. Он должен был на три недели полностью отказаться от любых спортивных нагрузок, и это не вызывало у пловца особой радости. Хотя непреодолимой тяги к воде у Хару тоже не возникало. Он впервые в жизни охладел абсолютно ко всему. Макото навещал его почти каждый день, проявляя свойственную ему излишнюю заботу. Друг беспокоится о том, что Харуке будет сложно пережить случившееся, ведь подобное могло стать душевной травмой на всю его жизнь. В действительности же, Хару чувствовал себя вполне нормально. Мысленно возвращаясь в прошлое, он уже не испытывал прежнего отчаяния. Произошедшее почти казалось ему игрой его извращенной фантазии. Хару понимал: то, что сделал Рин должно стать пропастью, разделившей их навсегда. Это должно было наконец обрушить на Харуку груз реальности. Он уже должен был разлюбить. Но всё оказалось не так. Детали той ночи начали искажаться, а то и вовсе ускользать, и ничем не прикрытые факты перестали быть пугающими. В его голову всё чаще лезли мысли совершенно иного характера. «Он настолько меня ненавидит? Я никак не могу понять, почему так сильно…» Собственные чувства Харуки, как и его гордость, всё больше растворялись в этой болезненной любви, которую словно вживили сердце. Пусть над ним надругались, пренебрегли им — тот факт, что это был именно Мацуока, делал случившееся почти желанным. Вопреки законам здравого смысла, Хару не мог избавиться от этой навязчивой привязанности. Он и раньше готов был отдать Рину всего себя, и теперь, даже несмотря на произошедшее, всё равно задавался вопросом, стал бы он сопротивляться, если бы такое повторилось? Спустя три недели, Харуку выписали. Несмотря на то, что возобновить полноценные тренировки он всё ещё не мог, пловец понемногу начал приводить себя в форму. Так что к началу учёбы у него получилось не только полностью восстановиться, но и улучшить прежние результаты. — Поверить не могу, что результат и правда улучшился! — воскликнул Нанасэ, невероятно. — Да, такое и правда бывает, подхватил Макото, — я недавно читал об этом. Это называется — парадокс длительного перерыва. Если после стабильного наращивания темпа тренировок, резко отказаться от них, можно получить положительный эффект. Этим положительным эффектом Харука решил воспользоваться для подготовки к очередному отборочному этапу. Вскоре он был полностью готов к соревнованиям. После подачи заявки парень проверил сформированные списки, чтобы убедиться в их правильности. Он просмотрел их все и не обнаружил в них Рина. Надо признать, парню было интересно, что чувствует Мацуока. Раскаивается ли он? Хочет ли попросить прощения? Харука и правда хотел бы увидеть на его лице выражение искреннего сожаления. Больше этого он, однако, не хотел нарушить обещание, которое дал Тачибане в больнице. То, что Рина не было на этих и ещё нескольких соревнованиях существенно облегчило задачу. Парню даже стало казаться, что Мацуока намеренно избегает встречи с ним. Однако, спустя несколько месяцев, просматривая списки заявленных на этап пловцов, Харука увидел Рина не только в числе участников, но ещё и в том же заплыве. — Давай я поеду с тобой! — Макото, это абсолютно ни к чему, перестань. — Я переживаю. — Не о чем. — Мне всё равно, что ты думаешь, Хару. Во сколько у тебя рейс? В конечном счёте, Макото всё-таки отступил. Харука смог убедить его, что подобные ситуации будут происходить в любом случае. Просто нужно привыкнуть к этому — привыкнуть и смириться.

***

Изнурительный перелет заставил пловца забыть о трудностях предстоящего дня. Он принял душ в просторном номере гостиницы и погрузился в крепкий сон. Утром от спокойствия совсем ничего не осталось. День обещал быть трудным, и Харука всеми фибрами души не хотел переступать порог комнаты. Но времени до разминки оставалось все меньше, и ему пришлось. Поскольку Хару немного опаздывал, то увидел лица соперников только когда подошёл к основной части бассейна. Среди них оказался и Мацуока. Он задумчиво разминал плечи в глубине помещения, когда их взгляды встретились. Хару заметил, как тот поспешно отвернулся и продолжил свое занятие. По всей видимости, ему тоже не хотелось сейчас думать ни о чем, кроме заплыва. Они не виделись уже несколько месяцев, и их встреча могла подождать ещё какое-то время. Заплывы прошли как по маслу. Несмотря на то, что волнение никак не отступало, Нанасэ смог прийти к финишу первым и на отборочном этапе, и в полуфинале. Мацуока оказался оба раза вторым, также заполучив место в завтрашнем финале. Тяжелый день уже шёл к своему завершению. Харука выслушал все поздравления и наставления тренера. Он уже собирался отправиться в гостиницу, когда на выходе из раздевалки услышал знакомый низкий голос: — Хару! Дыхание перехватило, когда парень понял, кто его зовет. Всё это время он пытался не думать о возможном разговоре и сейчас почувствовал приступ непроизвольной паники. Он не оборачиваясь, ускорил шаг и пулей вылетел из здания бассейна, затерявшись в группе, так удачно оказавшихся здесь, туристов. Он снова услышал голос, звавший его, но уже откуда-то издалека. Парень быстро пересёк улицу и зашёл в гостиницу в надежде как можно скорее оказаться в своём номере. Но не успели двери лифта закрыться, как их придержал Рин. Харука отвёл взгляд пытаясь не обращать внимание на свою компанию. Хотя сейчас, в замкнутом пространстве это казалось невозможным. Биение сердца отдавалось в висках, а тело будто стало каменным. — Мы можем поговорить? — Н-нет. Двери открылись и Харука практически выбежал наружу. Он метнулся к своей комнате, но сразу же осознал, что Рин больше не преследует его. «Это всё?» — крутилось в голове у Хару, когда он вошёл в номер: «Он больше не станет пытаться со мной поговорить? Отступит?» Парень упал на кровать в попытках успокоить сердцебиение и привести мысли в порядок. Как бы ему не хотелось признавать, он собрал всю силу воли, чтобы проигнорировать Рина. Следующее утро во всём напоминало предыдущее. Перед финальным заплывом парни старались не обращать друг на друга внимание. Когда их пригласили на старт, они даже не переглянулись. Волнение и так было на пределе перед тем, как прозвучал сигнал к старту. На этот раз во время заплыва Харуке было сложно удержать первенство, которое он вырвал с самого начала — соперники оказались действительно сильными. Несмотря на то, что парень всегда выкладывался на полную, сейчас, коснувшись стены, он почувствовал полное изнеможение. Его имя высветилось на первой строчке. «Мацуока Рин» было на четвёртой. Харука посмотрел на табло и с горечью понял, что в этом году Рин больше не будет участвовать с ним в заплывах. Награждение затянулось. Из-за подступившей усталости парня клонило в сон. Челюсть уже сводило от натянутой улыбки, а голова болела от ярких вспышек фотоаппаратов. Нанасэ практически дополз до своего номера. Он снял с шеи медаль и бросил её на кровать, взяв в руки телефон. Раздумья, кому же позвонить в первую очередь, затянулись, и в итоге парень просто сидел в прострации. Он раздумывал над своей победой, словно разучившись радоваться. В дверь постучали. Обслуживание или товарищи по команде — Нанасэ никого не хотел видеть. Однако, постучали снова. Парень, невольно закатив глаза, всё-таки подошёл к двери и к своему изумлению увидел Рина. Опешив, Хару пошатнулся назад. — Уходи. — Прошу, позволь мне сказать тебе хотя бы несколько слов, — он потупил взгляд и чуть склонил голову, в ожидании решения Харуки. Нанасэ сомневался. Он чувствовал, что нарушает обещание, данное самому близкому для себя человеку, в эту самую секунду. Но ещё раз взглянув на лицо Рина, Хару всё же сдался. Ничего не говоря, он отошел от двери и сел на небольшой стул у окна. Дыхание парня было скованно волнением, и он почувствовал еще больший дискомфорт, когда Рин вошёл в комнату. Мацуока прикрыл за собой дверь и прижался к ней спиной, словно не решаясь пройти дальше. За прошедшее время он наверняка уже сотни раз подбирал слова, но сейчас, глядя сквозь предметы, за которые цеплялся его взгляд, всё ещё продолжал молчать. После глубокого вдоха он собрался с духом и наконец начал: — Я не заслуживаю твоего прощения, я знаю это. Но я думаю, что ты заслуживаешь извинений от меня. Поэтому я здесь. Слова, и без того дававшиеся ему с трудом, совсем стихли. Но спустя несколько мгновений он продолжил: — Ты — лучшее, что случилось в моей жизни, а я — худшее, что случилось в твоей. Знаешь, сколько бы месяцев мы не виделись, ты оставался одним из самых важных людей для меня. Знаю, тот поцелуй не должен был на это повлиять, ничто не должно было на это повлиять. То, что я говорил тебе и то, что я делал, — он снова остановился, — мне не передать словами, как же я был не прав. И вместо того, чтобы признать это, я продолжил. По правде говоря, мне хотелось причинить тебе боль. Не просто ту же, что ты причинил мне, а тысячекратную. Это так глупо и жестоко… Я просто идиот. В стремлении отомстить я зашёл так далеко, — Рин опять сделал паузу, прикрыв лицо рукой, его голос задрожал — Я и представить не мог, что способен на такое. Я так виноват перед тобой! Харука смог только отстранённо бросить: — Да. — Мне бы так хотелось, чтобы этого не случилось! Я каждый день чувствую свою вину. Мне хочется не просто стереть воспоминания, а изменить прошлое — вернуться в тот день и поступить иначе. Поверь, мне по-настоящему тяжело жить с осознанием того, какую ужасную ошибку я совершил. Очередная пауза затянулась, сейчас оба, похоже, состояли из обнаженных нервов. Вдруг Рин нахмурился — Послушай, если я могу что-нибудь сделать, чтобы хоть немного уменьшить свою вину, только скажи, я готов на всё ради этого. Харука выпрямился. Уголок рта исказило подобие улыбки, а во взгляде стало читаться усталое снисхождение: — Прямо-таки на всё? Слова, сказанные подобным образом, достигли самого сердца Рина. Его пробила лёгкая дрожь, будто ему стало понятно, каким образом можно отплатить за подобное, в то время как Хару продолжил наблюдать за его реакцией: — Думаешь, после этого мы снова станем друзьями? — Конечно, нет. Еще немного понаблюдав за ним, Харука заключил: — Знаешь, у нас и раньше были разногласия, но теперь я вообще не понимаю, что творится в твоей голове. Ты сейчас будто бы даже искренне раскаиваешься. Так какого чёрта тогда ты… Рин совсем опустил голову и закрыл глаза. Теперь он больше напоминал побитого ребёнка, желающего побыстрее избавиться от этих терзаний: — Прости меня, Хару, прости меня… Но от непонимания и нахлынувшей обиды Харука только больше выходил из себя: — Мне не нужны твои извинения! Ты ведь знал, как ты много для меня значил! —  к нему будто вернулись все те эмоции, которые он и должен был испытывать всё это время. Его голос начал дрожать, он больше не мог сдерживать чувства, которые так долго копились в нём без возможности вырваться наружу. Захлестнувшая горечь обиды была сильнее, чем за все это время. В носу неприятно защипало, и по лицу потекли горячие слёзы, — Я любил тебя! Я любил так сильно, что и без извинений простил бы, наверное, всё, что угодно! Может даже убийство! Может даже моё убийство, если бы я только увидел хоть одну стоящую причину. Но я не смог понять, почему ты настолько мной пренебрёг! Рин дрожащими губами попытался что-то выговорить, но вместо этого стиснул зубы и закрыл лицо руками. — Не стоит, Хару. Ты хочешь узнать причины? Хочешь оправданий? То, что я сделал нельзя оправдать. — Ты же сказал, смысл в том, чтобы я услышал это. Если нет, тогда убирайся. Рин снова вздрогнул. В его глазах показалось смятение. Казалось, он не знает, начать ли объясняться или прямо в этот момент уйти, никогда не оборачиваясь. Он пытался определиться, съедаемый сомнениями под пристальным взглядом Харуки. — Хорошо, — решился он наконец, — дело в том, что… Я… Мне… Мне кажется, то есть возможно… — после нескольких неудачных попыток объясниться Рин смог взять себя в руки, — я сомневаюсь в том, что мне нравятся девушки. Чёрт! Мне даже произносить это противно, прости. — … — прокручивая в голове только что сказанное, Хару пытался понять смысл этих слов. Но практически безуспешно. Он неотрывно смотрел на Мацуоку. Тот сел на пол возле двери и продолжил говорить. — Я начал сомневаться после той ночи на пляже, после того, что ты сделал. И я винил в этом только тебя. Я думал, что все эти мысли возникли не из-за того, что меня поцеловал парень, а из-за того, что это был именно ты — человек, который для меня так важен. Я продолжал жить нормальной жизнью, но со сколькими бы девушками не встречался, никак не мог выбросить это из головы. Возненавидеть тебя и всё хорошее, что было между нами, казалось единственным верным решением. Больше всего меня раздражало, что ты жил, как всегда, в своё удовольствие — даже не пытался быть нормальным, даже не скрывал этого, будто в этом нет ничего неправильного. Знаешь, у нас в команде есть один «такой» парень. И он как-то сказал, что ты в его вкусе, и что он слышал, что ты тоже из «этих» и что ему хочется с тобой попробовать. Хха, представляешь? Как будто это в порядке вещей. Я тогда был просто вне себя от злости. А уж когда ты мне, глядя в глаза, напомнил, что я и сам ответил тебе на поцелуй… Я много выпил тогда. Честно говоря, кроме той твоей фразы, я мало что помню из нашего разговора. Я вообще не понимал, что творю. А потом помню, как вдруг увидел кровь и твоё лицо. Я пришёл в такой ужас! Выбежав на улицу, я позвонил в скорую, а потом набрал Макото. Только было уже поздно пытаться что-то исправить. И вот теперь я по-настоящему ненавижу себя за то, что сделал. Харука чуть припухшими глазами смотрел в пустоту, медленно переваривая всё, что только что услышал. Он забыл о времени, об усталости и просто продолжал осознавать всё, что случилось между ними двумя за все эти годы. Рин тоже не двигался. На его лице отражалось то самое сожаление, которое так хотел увидеть Харука раньше. Оба молчали, но атмосфера не становилась более напряжённой. Минуты текли мимо них. Прошёл час или, наверное, больше, когда телефон Харуки зазвонил. Это был Макото. Парень отключил звук и, поджав губы, продолжил смотреть на экран с входящим вызовом. Рин поднялся на ноги: — Я пойду. Хару молча кивнул. Он ещё раз взглянул на Мацуоку, и увидел, что тот взялся за ручку двери, о чем-то задумавшись. — Хару, я пытался с тобой связаться. — Я могу разблокировать твой контакт, только не приходи больше без предупреждения. Когда Рин ушёл, Харука остался в таком же положении. Вскоре телефон напомнил о себе. Ему снова звонил друг. Нанасэ взял трубку. Хоть он и не любил врать, но рассказывать про то, как нарушил собственное обещание все же не стал. После разговора он сделал ещё несколько запланированных звонков и убрал контакт Мацуоки из чёрного списка. Хару уже собирался лечь спать, когда ему вдруг пришло сообщение от Рина. — Спасибо за сегодня. — Ты просто не оставил мне выбора, — он чуть улыбнулся и сразу ответил. — Кстати, я не поздравил тебя. Ты же сегодня побил личный рекорд. — Я уже наслушался поздравлений. Но спасибо. Харука положил телефон под подушку и устроился в кровати поудобнее. Этот день…случился. И парень ничуть о нём не жалел. На душе стало так спокойно, как не было уже очень давно. Казалось, всё это время он винил себя сам не понимая, за что, а теперь наконец простил. Под подушкой завибрировал телефон. — Тогда спокойной ночи. — И тебе, Рин.