Разморозь моё сердце, отогрей мою душу.

🔪||•Разморозь моё сердце, отогрей мою душу•||🔪 🔪||•Глава 19•||🔪 У меня вновь начались приступы. Я лежал в тёмной комнате в своей квартире, голова болела, я начал захлёбываться кровью, но это были слюни, то есть вновь появились глюки. Ноги меня не слушались, и я не мог подняться, чтобы очнуться, постараться хотя бы. Я схватился руками за изголовье кровати и сжимал его слишком сильно, но это не помогало. — Убей её! — кричали мне, и я зажмурился, пытаясь понять. — Убей Таю, она не нужна тебе. — по телу пробежали мурашки, в миг стало холодно. — Что вам нужно? — Ебаная шизофрения коснулась меня, я разговариваю с выдуманными людьми или существами из головы. — Убей её. — На тумбе зазвонил телефон, и всё снова прекратилось. Дрожащей рукой я поднёс аппарат к уху и сглотнул слюну, понимая, что скоро меня вырвет всем тем алкоголем, что я выпил вечером. — Алло? — страшно прохрипел я. — Никит, пожалуйста, прости меня за всё. Ты можешь приехать утром? — Девушка захлёбывалась своими слезами, слова казались обрывистыми, и внутри меня вновь зародилась жалость. — Тай, что произошло? Не плачь, — не могу это долго выносить. — Я приеду-приеду. — Я очень сильно соскучилась по тебе. И слова мои были ошибкой, случайно вылетели, понимаешь? — Последующие три часа я разговаривал с ней о всяком, стараясь отвлечься от неприятных мыслей. Тая успокоилась, начала зевать и вскоре уснула, оставив меня одного на линии. — Я люблю другую, прости, — только тогда я набрался смелости сказать ей об этом, но она ведь не слышит. ○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○ Наутро я был в нужной палате, ибо не мог её бросить вот так, в таком сложном положении. Я тоже человек, со мной могло произойти похожее, Тая вряд ли бы от меня отвернулась. Мне жаль, что я так и не смог полюбить её с той же силой, что и она меня. Девушка заслуживает большего, а я обязан вернуться к Ульяне ради нашего блага. Плюсов много: мне и моим чертям уютнее с Дунаевой, я не буду злить и расстраивать Таю и... вот чёрт, я больше и не знаю. Пока малышка спала, я рассматривал её бледное тело. По ней видно, что ситуация ухудшается, но почему-то врачи ничего не делают. Болезненная кожа меня настораживала, и я невольно сравнивал Таю с трупом, хотя верил в лучшее. И тут в палату влетел врач, заметил, что девушка спит, извинился шёпотом и попросил меня зайти в его кабинет. Напоследок я поцеловал ручку Таи и вышел, надеясь, что она не проснулась. Внутри всё перевернулось, пока я сделал тридцать шесть шагов по коридору и повернул. Что-то мне подсказывает — разговор будет не из приятных. Вскоре я заметил на втором стуле Дмитрия, который пустыми глазами смотрел в жёлтую стену. Это уже ни капельки не смешно. Я сел рядом, не проронив ни слова. — Может быть, Вам чего-то дать? Вы уверены, что хотите слышать это снова? — Отец девушки отрицательно покачал головой и медленно встал, уходя из кабинета. — Что тут происходит? — Перевёл глаза на мужчину, который сцепил пальцы рук. — Операция больше не нужна Таисии, — все ужасные мысли ушли на второй план, и я начал думать о хорошем. — Она здорова? — Глупая догадка, ведь по её внешнему виду это и не скажешь. — К сожалению, Никита Вячеславович, это не так. Раковые клетки начали распространяться по всему телу, остановить их не получилось, даже замедлить. Смерть неизбежна, — я так давно не плакал из-за кого-то, и это случилось. Мои губы задрожали, пришлось сомкнуть их в тонкую линию, а по щекам уже текли слёзы, попадали мне на белую футболку и оставляли мокрые пятна. Меня это тогда не волновало, я смахивал ладонью капли и старался подобрать слова. — Мне очень жаль. — Извините, — прошептал я и пошёл искать Дмитрия. На это не ушло и минуты, ведь он стоял в коридоре и смотрел в окно, тоже рыдая. Его единственная дочь погибает, и у неё нет шанса на выздоровление.— Ты заберёшь её домой? — Нет, ведь я его продал. Не потащу свою девочку в гостиничный номер. Тебе сказали, сколько ей осталось? — Я помотал головой. — Месяц. Тридцать дней. Это настолько сраная цифра, чёрт возьми, — его длинные пальцы сжали свою рубашку до побеления костяшек. Мне так жаль, блять. — Я так не хочу быть на её похоронах, — честно признался я. — Думаю, что она бы этого хотела. — Он повернулся ко мне лицом и положил свою ладонь мне на плечо. — Как ей сказать об этом? — Оставь это врачам, они сделают это лучше, чем мы. Разговоры были исчерпаны, и мы оба разошлись. Отец Таи ушёл к ней в палату, а я остался сидеть на стульях, закрывая лицо руками. Я не могу видеть это худое тело, которое погибает с каждой минутой. Как хороший парень я должен быть рядом с ней весь этот месяц, показать места, где она ещё не была, покатать на самолёте, но я не могу. Я слабый человек, который этого всего не выдержит. ○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○○ Я не знаю, почему в сложных ситуациях закрываюсь от мира. Наверное, мне так комфортнее. Я не стал нажираться каждый день, чтобы заглушить дикую боль внутри себя, я просто выключил телефон, закрыл дверь на два замка, задвинул шторы и сидел на диване, смотря в пустоту. Так летели дни, и я пропал из мира на целый месяц. Родители много раз приезжали и долбились мне в дверь, но я не подавал признаков жизни, чем их напугал. Но почему-то они подумали, что я уехал, а не умер, хотя мысли про второе были сотню раз. Ульяна тоже появлялась у моей двери, стояла пять минут и уходила. Видеть я не хотел никого. Моё лицо обросло щетиной, я сбросил дохрена килограмм, потому что перестал есть, как только в холодильнике и в доме закончилась еда, лишь пил, поэтому одежда начала свисать на мне. Настал день икс. Я включил этот чёртов телефон и минуту ждал, когда придут все уведомления о звонках, СМС с переживаниями и прочее. Несколько пропущенных высветилось от Таи, также сообщения: "Никит, я переживаю, ты где?", "Мне сказали, что я умру, почему ты не сделал это сам?", "Ты придёшь хотя бы завтра?", "Что с твоим телефоном?!", "О господи, я так устала...", "Я тебя люблю, помни об этом. Ты последний, это навсегда". Под конец я уже снова ревел. После этого сообщения было затишье, и я понял, что она умерла, а я поступил как мудак, не придя к ней на похороны. Ульяну я не стал проверять, было не до неё. Может быть, я и не любил Таю, но она стала родным человеком, что-то типа сестры. Она неожиданно появилась в жизни, врезалась стрелой в сердце, пронзила меня насквозь и заставила снова чувствовать. Да, пожалуй, я не любил её, но так нуждался в её тепле. Теперь Таи нет и не будет. Я должен был быть рядом, а не пропадать. Она так во мне нуждалась, считала своим плечом, искала поддержку. Может, я был её силой и заставлял не сдаваться? Но я, Никита Киоссе — бывший принц Таи, оказался самым последним трусом, который даже не проводил малышку на тот свет. В этот же вечер я пошёл на кладбище, надеясь, что именно тут она похоронена. Был сильный ливень, на небе сверкали многочисленные молнии, вдалеке гремел гром, но мне было плевать. Кроссовки давно не представляли из себя ничего, носом цеплялись за бугорки грязи, и я сам упал несколько раз, поскальзываясь. Я всё это ненавидел, но хотел найти могилу. Три часа поисков, и я, полностью вымокший и уставший, наконец нашёл на окраине кладбища крест с её именем и красивой фотографией. Открыв калитку, я прошёл внутрь. И там дал настоящую слабину, упав на колени. Я вновь ревел, извиняясь перед девушкой за то, что не пришёл и вот так вот отпустил. Тая не заслужила такого обращения, а я не заслужил её. Может быть, ей там будет лучше? Надеюсь, что она в Раю, а я сгорю в ёбаном Аду. Меня накрыла белая горячка. Не знаю, откуда она взялась, но около креста я заметил бледную фигуру в больничной сорочке. Спутать эти чёрные волосы с кем-то другим я не могу. Перед глазами была Тая, протягивающая мне руку. На её розовых губах блестела улыбка, и я потёр глаза, чтобы точно в этом убедиться. Это действительно она. — Никит, иди ко мне, — я ещё раз посмотрел на её ладонь. Покойники приходят во снах, а я не сплю. Если они зовут тебя — это дурной признак. Но почему-то я, сглотнув, поддался зову и встал с колен. — Дьявол, — прошептал я и сделал широкий шаг ей навстречу. И после этого вместо лица Таи я увидел озлобленное лицо демона. Блять, это чёртова ловушка, снова галлюцинации, и что мне делать? Я открыл глаза и понял, что уснул прямо на кладбище. Дождь уже закончился, от земли неприятно пахло сыростью, вдалеке начало рассветать. Как я мог заснуть? Поднявшись, я оглядел свою одежду. Понятия не имею, как сейчас буду добираться до дома, ведь мой телефон "умер", и я не смогу вызвать такси. Полиция по-любому примет меня в участок, посчитав, что я обкурился. В последний раз посмотрел на фотографию и прошептал: — Прости и прощай, — я вышел. Атмосфера кладбища совсем не нагнетала, я теперь мало чего боюсь. Пусть меня тут убьют, ведь терять особого нечего.