Надежда

Как же ярко вспоминаются события, которые хотелось поскорее забыть. Как же они душат, заставляют снова и снова чувствовать некоторые моменты, причиняют боль. Раз за разом, в самое сердце. Молодой человек сидел в свете единственной свечи уронив голову на руки, и смотря в одну точку. Ворох карт, каких-то, вероятно важных бумаг так же в беспорядке разбросаны по полу. Белый парик отброшен на кресло. «Вам не идет белый цвет…» звук этого голоса эхом раздался в голове. И этот смех. -Черт бы его побрал! – внезапная эмоция. Мужчина вскакивает со своего кресла и в гневе скидывает со стола единственный источник света в каюте. Обжигающий воск задевает его кожу, но он будто ничего не чувствует. В кромешной тьме слышится лишь тихий шепот сходящего с ума от бессилия человека. -Глупец, чертов глупец. К чему все это было… А затем шепот срывается на хриплое рычание дикого зверя – как можно было не видеть дальше своего носа, Идиот. Об стену летит стул, с треском ломается дерево, рассыпается на части. За дверями каюты адмирала стоит его старый друг, и первый помощник на судне. Тяжело вздыхает и отходит прочь. Видит Бог, ему так же нелегко. Он видел всю историю с самого начала. Историю великой и безответной любви, а затем историю светлой искры в судьбе адмирала. Он ничем не мог ему помочь, разве что отогнать не в меру любопытных матросов. Это самое меньшее и единственное, что в этой истории он мог сделать. В тоже время в каюте адмирал затихает. Достает огниво и заново зажигает поднятую с пола свечу. «Джеймс, что же ты делаешь, Джеймс?» Снова этот проклятый, нежный голос в душе. Казалось, что он все еще чувствует касание ее нежных рук. Кажется, что он все еще видит ее зеленые глаза в неверном пламени свечи. -Зачем ты это сделала? – вопрос уходит в пустоту, гулко отдавая в тишине каюты. Он снова обессилено опускает голову на руки и закрывает глаза. «Черт бы тебя подрал! Это какой то бес на корабле, а не леди!». С момента такого бесславного назначения на пост адмирала и начала над Летучим Голландцем уже прошло полно времени. И надо же ему было заметить ее в водах Карибского моря. Пшеничного цвета волосы, зеленые как море после дождя глаза, тонкий стан и белая кожа. Да, он невольно любовался этой девушкой, хотя думать мог только об Элизабет. Элизабет. Это имя отдавалось горечью в его сердце. Девушка, которую он безумно любил и ненавидел. Девушка, которая предпочла другого. Хоуп, их гостья на корабле однажды застала его в самый неподходящий момент за грустными мыслями о своей судьбе. Стояла ночь, буйный ветер стремился изорвать в клочья и так истрёпанные паруса Голландца. Девушка подобралась неслышно со спины и встала рядом с ним. - Луна не дает вам покоя в эту ночь? – бархатистый голос прозвучал так неожиданно, что адмирал вздрогнул. - Как вы здесь . .. Точнее, что вы здесь делаете, мисс? – Норрингтон резко развернулся к ней. Она же все так же стояла оперевшись на перила корабля предоставляя мужчине вдоволь насмотрелся на нее в фас. - Мне кажется вы так громко грустите, что я решила вас спасать. Никто не должен так истязать себя. Она наконец то развернулась к нему и посмотрела прямо в глаза. Маленькая наивная девчонка. «Громко грущу, спасать. Что за чушь!» Мысли икрой пронеслись у него в голове. Вслух же он высказал другое. - Вы ошибаетесь, мисс. Право уже довольно поздно, вам пора отходить ко сну. Внезапно она сделала шаг вперед, приподняла на цыпочки, уцепившись за лацкан его мундира. Взгляд оставался все тот же. Гордый и мягкий одновременно. И в зеленых глазах плясали черти. - А вам не кажется, мистер Норрингтон, рыцарь печального образа, что возможно я права и просто нужно научится видеть и снять это чертово покрывало с глаз! Он что то успел подумать, про ругательство, которое меньше всего ей походит, как тут же почувствовал как его с силой, странной для хрупких дамских ручек притянули к себе, ближе, мгновение и его губ коснулись губы Хоуп. Краска прилила к щекам, разум требовал остановиться, отстранить ее от себя. Но что то уже шло прахом, неслось вместе с порывами ветра к чертям. Он ответил на ее поцелуй. Прижал ближе. Они не могли оторваться друг от друга. Ветер неистово кружил над ними. - Адмирал – она вырвалась из его объятий и отошла на пару шагов. – я прошу вас, следуйте за мной. И он последовал. Хоть к черту на рога, он, сражавшийся с толпой мертвецов и идущий сейчас на проклятом всеми богами корабле. Что он еще не видел в своей жизни и что может быть еще страшнее или причудливей. Ее каюта, нежный аромат каких то дурманящих духов. Ее глаза. «Это опьянение? Я сплю?» Она была так близко, такая хрупкая. Легкое платье скрывает под собой лишь промокший до последней нитки халат. Оказывается снаружи обрушился дождь, а он даже и не заметил. Он делает еще один шаг к ней, притягивает к себе. Рука скользит по спине, останавливается на талии. Ее рука неумело расстегивать пуговицы форменного мундира. Он опускает с плеча платье, дотрагивается губами до нежной, цвета слоновой кости кожи. Прикосновение маленькой ладошки к его груди. «о боги!» - Я верно сошел с ума. – шепчет он обращаясь больше к самому себе. - Неверно, Джеймс. Мы оба сошли с ума. Одежда падает на пол. Отблески свеч пляшут в их глазах. Адмирал подхватывает почти невесомое тело на руки и плавно опускает на кровать. Покрывает поцелуями нежную кожу живота, опускается к бедрам. Девушка дрожит в его руках. - Хоуп, ты меня боишься? «к черту на Вы. Отношения уже давно перевалили грань дозволенного». Он ложится рядом с ней, боясь прикоснуться и одновременно страстно этого желая. -Нет, я о, боже нет – она опускает глаза. – Я боюсь, Джеймс, но не тебя. Я ни разу такого не делала. Кровь снова прилила к щекам, разум пытается вернуться. «Норрингтон, что ты чуть не сотворил, болван!» Клянет себя и пытается встать, но хрупкие ручки, опять притягивают к себе. -Джеймс, не уходи. Я действительно этого хочу. Снова горячий поцелуй. Пусть все идет прахом. У него нет сил сопротивляться этой пропасти. Он снова отправляется исследовать ее тело. Рука накрывает нежную девичью грудью, поцелуй в шею. Наконец он нависает над девушкой. Целует нежно, и аккуратно входит в нее. Коготки оцарапывают спину, и Джеймс слегка вздрагивает. Возбуждение, скрытое годами захлестывает через край, но он замирает. Дает ей прикинуть к новым ощущениям и спустя несколько секунд начинает медленно двигаться. Затем срывается и все таки переходит на быстрый темп, девушка стонет, шепчет его имя, царапает спину. Наконец они оба падают без сил. Хоуп прижимается к его груди и засыпает. А он, не может прогнать дурные мысли прочь. Гладит ее по шелковым, растрепавшимся волосам. « Как он мог. Какое он имел право на девичью честь?» Ему нужно выйти на воздух. Острожно, что бы ее не потревожить встает с постели, накрывают ее покрывалом, стараясь не смотреть на пятна оставленные на простыне. Одеться. Выйти и закрыть дверь. Дождь и ветер стихли. Но что это? Шум, крики. Кого то доставляют на Голландец. -Элизабет! – не может быть. Это виденье. Она? в мужском платье? его Элизабет. -Джеймс! – девушка вырывается из рук охранников и бежит к нему. Он не может сдержать свои эмоции и заключает ее в объятия. Но, кажется, он обнимает статую. Дальше… Дальше как в бреду… Губернатор мертв. Ты знал. Я останусь с командой. « Нет, нет, Элизабет, этого не может быть… Я ничего знал…» И ее жестокое «Ты сделал свой выбор». Джеймс Норрингтон, адмирал флота. Послушный пес короны. Как ты мог… предать дружбу. Предать любовь. «Любовь…» Что то отозвался в сердце глухим ударом. Он вспомнил хрупкую девушку оставленную безмятежно спать в своей каюте. Железные тиски сковали сердце, и вся прошлая жизнь пронеслась у него перед глазами. «Я сделал свой выбор.» Скрежет решетки и снова суровый взгляд Элизабет. Да, он в очередной раз предаст корону, он выпустит всех этих пиратов, только что бы спаслась она. Будь проклят тот рейс с Губернатором и его дочкой на Ямайку. -Я не знал, Элизабет...– Зачем он сейчас оправдывается. Что он хочет этим доказать? К чему этот разговор. Как вдруг их замечает матрос из команды Голландца. «Никто не уйдет. Часть команды, часть корабля». -Беги. Элизабет! - Бежим Джеймс, бежим со мной! -Опять игра на его чувствах. Как же натурально, Лиза. - Наши судьбы тесно сплелись, Элизабет, но не соединились. И что это. Порыв секунду назад ожившего и снова разбитого сердца? Он целует Элизабет. Он прощается с ней. Возможно это был день решительных поступков на которые Джеймс Норрингтон никогда бы не решился. А тем временем матрос и не думал уходить. «Отставить! Я сказал -НАЗАД!». - Джеймс пытается словом остановить матроса наставил на того пистолет. - Никто не покинет корабль. – шелестит матрос из преисподней. Времени мало, выбора нет. Шпага не поможет. -Джеймс! - он резко оборачивается на крик Элизабет. Девушка начинает ползти по канату обратно. Меткий выстрел... Элизабет и ее не успевая перебраться часть команды рушится в море. Он слышит истошный крик девушки: -ДЖЕЙМС! Поздно, уже слишком поздно. Матрос делает резкий выпад и острая боль пронзает Адмирала. Он сползает вниз по борту. В глазах туман, трудно сфокусироваться. На палубе появляется еще одно исчадье ада. Дэйви Джоунз. - Боишься ли ты смерти адмирал Джеймс Норрингтон? – голос чудовища пробивается как сквозь вату. «Не дождешься, морской дьявол!». Ответить, нужно ответить... Сил хватает только поднять шпагу и вонзить в Джоунза. И провалиться в пропасть темноты. - Я так полагаю ответ нет – продолжает говорить Джоунз с уже мертвым адмиралом. Как вдруг снова нарушение тишины. На палубе появляется девчонка, недавно спасенная Джеймсом. -нет! Джеймс, НЕТ!– голос срывается. Она бежит к нему в одной сорочке и развевающемся халате. «Занятно» подумалось Джоунзу. -ты сказала нет, мисс? Он наклоняется к упавшей на колени девушке, и шепчет ей на ухо – "на что ты готова, что бы вернуть ему жизнь?" Она прекращает гладить адмирала по щекам. Разворачивается и с гордо поднятой головой встает напротив морского дьявола. - "на все." – короткий четкий ответ –"ты можешь вернуть его?" - "в обмен на твою жизнь, маленькая мисс"- страшное лицо капитана Голландца расплывается в жуткой ухмылке. Она быстро поворачивает к Джеймсу. Закрывает глаза и оборачивается к Джоунзу. - "Я согласна." Кривая ухмылка вновь искажает лицо капитана Голландца. - "Твоя плата принята, маленькая мисс." - "Стой. Дай мне десять минут попрощаться." - "десять не дам, только две." *** Беспросветная мгла сменяется тусклым светом. Как же тяжело открыть глаза. Он чувствует на своих щеках две мягкие, теплые ладошки. «Как же долго я спал». - "Джеймс, Джеймс, открой глаза!" Нежный, родной голос зовет его. Он наконец сосредотачивается на ее лице. Пшеничные, непокорные волосы и зеленые глаза цвета морской волны. - "Джеймс, я пришла попрощаться, у меня нет больше времени. Ты должен знать. Я тебя люблю. Всегда любила, с момента появления тебя на Ямайке. Когда ты пал, я отправилась с тобой на Тортугу, но даже там ты уделял больше внимания гулящим девкам, да дракам в пьяном угаре. Я не сдалась и шла по следу с тобой в команде Джека Воробья. Ты вернулся обратно и стал адмиралом. И снова я следовала за тобой. Когда же я опустила руки и бросилась в море, что бы прекратить все... ты наконец меня заметил. Я люблю тебя и ни о чем не жалею. Живи, и обещай что будешь счастлив. " Холодные солоноватые губы касаются его губ. Он пытается поймать уходящее видение, и сказать то, что сегодня зародилось у него в сердце. Но голоса нет. Нет сил. Я люблю тебя, Хоуп. Все что ему остается это- жуткий шрам на теле, воспоминания и вспышки бессильно ярости у себя в каюте. Он потерял себя и снова нашел с ней. Что бы опять потерять и обрести жизнь. Жизнь, весь смысл которой сводится к морю, работе и бесконечной, поглошающей пустоты.