Коротенькие драблы по Юнминам

Дверной звонок кто-то отчаянно атаковал, поэтому Чонгуку просто приходится подняться с дивана и, зевнув, отправиться кого-то убивать. У парней скоро камбек, а у Чона был свободный вечер для сна, но кто-то явно решил разрушить все его грандиозные планы. Входная дверь открывается, и в комнату влетает Чимин... злой, до жути уставший и какой-то слишком нервный. — Опять поругались? - понимающе спрашивает альфа и смотрит на друга. — Вот именно, что «опять». Заебало все уже, честно, - ругается Пак и проходит в кухню, как-то по-хозяйски ставя чайник. Они дружат уже давно, наверное, с самих времён трейни, и знают друг друга просто великолепно. Юнги, конечно, этого поначалу не одобрял... ревновал сильно, потом ревновал ещё сильнее, но в итоге смирился, осознав, что у Чона есть Тэхен, который тоже постоянно возле Чимина крутится. Но Тэхен-то хотя бы омега, а этот — тестостерон ходячий... — Я так устал, Куки, - плюхнулся Чим рядом с альфой на небольшой диванчик и улёгся тому на грудь головой. Чон приобнял его за плечи и слегка улыбнулся. - Этот камбек дурацкий скоро, времени совсем нет, отец заболел тоже не кстати... мотаюсь туда-сюда. И хоть бы поддержал кто, но нет. Мы лучше закатим истерику из-за безосновательной ревности и вынесем мне весь мозг. Может, у Юнги какая-то инструкция где-то валяется а-ля «доведём собственного парня»? — Да ладно тебе, хен, - хлопает Гук того по плечу. - Не сердись на него. Он просто любит сильно, а показывать это адекватно не умеет. Вот и все. — Когда любят, такой херней не маятся. — Да ладно? То есть ты его не любишь? — Что? — Ну, на днях причиной вашей ссоры стала его «неверность». Ну, улыбнулся он там кому-то из стаффа. — Не-е-ет, это другое. Там были ещё посторонние факторы... - начинает оправдываться Пак, а Чонгук лишь глухо смеётся в ответ. Чайник закипел как раз вовремя, поэтому старший встал и налил кипяток в две кружки, следом засыпая туда заварку. Одну он поставил на стол перед хозяином квартиры, а другую - на подоконник, решив постоять у окна. В глаза тут же бросилась синяя упаковка сигарет, и рука сама невольно потянулась к табаку, следом хватая зажигалку. — Э-э-э, нет, - потянул альфа, тоже поднимаясь с насиженного места. - Это ничем хорошим не закончится, так что положи на место, хен. — Куки, - посмотрел на друга Чимин так, будто готов был убивать, и продолжил... - Мне хватает одного Юнги, так что даже не вздумай меня контролировать. — Но, хен, во-первых, это мои сигареты, во-вторых, Мин тебе голову оторвёт, если узнает, - все ещё пытается переубедить Чон, но попытки безуспешны. Зажигалка щёлкает, и кончик сигареты приобретает яркий красно-пламенный окрас. — Он не узнает. Чимин затягивается медленно, сильно, стараясь просто оставить все неблагоприятные эмоции в этом сером пепле и дыме, уходящем в окно. Он не курит уже давно, года с 13-ого. Не курит, потому что Юнги был против, но, стоит признать, омега этому даже благодарен, потому что никотин в легких стал, по большей части, забавной привычкой, от которой не хотелось избавляться. — Вот когда он пиздюлей тебе вставит, помни, я предупреждал, - Чон треплет старшего по волосам и возвращается за стол, на секунду зависая на профиле Чимина, делающего затяжку. Пак же сейчас испытывает смешанные чувства... с одной стороны — сигареты расслабляют (ну, или он просто хочет так думать), а с другой — заставляют вспоминать их с Юнги ссору пару лет назад именно из-за этих «никотиновых источников». Глаза как-то сами прикрываются от удовольствия, растекающегося по телу, легкая горечь на языке лишь усиливает эффект, и Пак чувствует себя хорошо, расслаблено... впервые за последнюю неделю. *** В квартиру проникает легкая летняя свежесть, когда Чимин открывает входную дверь и входит в помещение, аккуратно разуваясь на пороге. Он зачем-то старается принюхаться к самому себе, дабы понять, остался ли запах табака, а потом тихонько проходит вглубь коридора, тут же натыкаясь на лицо альфы. — Минни, - немного мнётся Юнги, подходя ближе, но Пак, напротив, отстраняется. - Я не прав был. Ты... это... прости меня короче. Чимин смотрит на любимого излишне странно, будто выдавая себя с потрохами, и, повернув голову в сторону, бросает «потом поговорим». Он уже разворачивается, чтобы уйти, но... — Стоять! альфа своей обжигающей натурой просто не позволяет этого сделать, заставляя Пака замереть на месте. Юнги настигает его в момент, тут же втягивая аромат в легкие, и хмурится... он определённо хмурится, разворачивая омегу к себе. — Ты курил? - спрашивает он, смотря прямо в глаза. — Да. И что? - Чимин отвечает резко, громко, стараясь просто не умереть на месте от такого Юна... злого, напряжённого, играющего желваками на лице. — А ничего, - вновь срывается альфа на крик и продолжает взглядом прожигать. - Кто тебе, блять, разрешал вообще? — А почему мне кто-то должен это разрешать?! Я взрослый человек. Что хочу, то и делаю, ясно? — Нет, блять, солнышко, не ясно. Я против того, чтобы ты курил... — Но сам ты при этом куришь, почему тогда я не должен? А, блять, солнышко? - нарочно выделяет матерок Чимин и смотрит в ответ в до одури родные глаза, которые от злости уже просто белёной застилаются. — Не матерись. — А что, тоже мне кто-то не разрешает? Знаешь, Мин, меня это все достало. Ты вечно меня контролируешь, словно я маленький ребёнок. Но это не так. Я вправе сам решать, что и когда мне делать. Поэтому захочу — буду курить, захочу — буду материться, а захочу — выйду на балкон голый и начну орать о том, что все люди хуи недоделанные. Ясно? — Нет, Минни, не ясно, - подхватывает Юнги омегу на руки и закидывает на плечо, тут же отправляясь в спальню. — Йа! А ну отпусти меня! - начинает возмущаться Пак и отчаянно стучать по спине альфы кулаками. Спустя несколько секунд его все же ставят на землю, а затем тянут на себя, укладывая поперёк колен и тут же шлепая по ягодицам. — Эй! - крутится Чим, стараясь слезть, но попытки его тщетны. — Я в прошлый раз обещал тебя отшлепать, если сигарету в рот возьмёшь, а я, ты в курсе, обещания держу. По комнате тут же раздаётся звук ещё одного шлепка, и Чимин замирает, стараясь не думать о том, что его наказывают буквально как маленького ребёнка. Ладонь ещё с десяток раз опускается на чиминовы ягодицы, и Мин останавливается, укладывая ее на поясницу парня. — Ну как, мне продолжить? Или курить ты всё-таки больше не будешь? - произносит альфа и ждёт. — Не буду... - обиженно бурчит Чим, а Мин бережно оглаживает горящий участок кожи через брюки. - Я могу встать? — Вставай. Чимин аккуратно поднимается с чужих колен и встаёт напротив, опуская глаза в пол. Чувствует он себя просто отвратительно... мало того, что его отшлепали, так ещё и оставили виноватым. Юнги тоже встаёт с кровати, подходя ближе к парню и обвивая талию того руками. — Я был не прав в том, что утром закатил эту сцену ревности. Извини, - шепчет старший еле слышно на ухо любимого, а затем невесомо целует в шею, потом ещё и ещё, и ещё. Спускается поцелуями к кадыку и слегка прикусывает нежную кожу, оставляя алеть на ней свежий засос. Поцелуи плавно поднимаются к подбородку, после к линии челюсти, щекам, скулам. И, в конце концов, альфа впивается в чиминовы губы своими, заставляя того потихоньку сходить с ума... от ситуации, от ощущений, от присутствия... Юнги целует нежно... мягко и одновременно горячо. Юнги очерчивает контур чужих губ языком, а затем чуть прикусывает нижнюю, медленно расстегивая пуговицы на рубашке омеги. Тот же уже успел стянуть со старшего футболку и трижды окунуться в «этого чертова Мина» с головой... навряд ли это конец... Одежда с их тел пропадает медленно... наверное, даже излишне, но им все равно — они хотят насладиться моментом, хотят растянуть его, чтобы просто вновь нырнуть друг в друга и забыться... — Прости, - вновь еле слышно шепчет альфа, оглаживая чужие ягодицы, и укладывает податливое тело на кровать, вновь примыкая губами к бронзовой коже. Указательный палец с легкостью проскальзывает в тело младшего из-за обильно сочащейся природной смазки, а сам Пак выстанывает что-то непонятное прямо в губы Юнги, когда тот проходит и средним пальцем. Пробегает минут десять этой дико затянувшейся, по мнению обоих, подготовки, но ни один не хочет ее прерывать, все так же растягивая момент, все так же утопая друг в друге... Чим все же раздвигает ноги шире, позволяя альфе вжаться в податливое тело сильнее и войти... резко, стремительно, крышесносно. Заставляя простонать это до одури пленящее «Юнги». Заставляя простонать его ещё не раз... *** — Я тебя очень люблю, Минни, - шепчет альфа, целуя Пака в висок. - Поэтому с этого дня ты больше не куришь... тебе ещё детей моих рожать. — Разве ты хочешь детей? - глухо смеётся омега и жмётся ближе, закидывая ногу на любимого. — Не знаю насчёт сейчас, но чуть позже однозначно хочу... и вообще, разве ты не должен был сказать, что тоже любишь меня? — А с чего ты взял, что я люблю? - вновь смеётся Чимин, оставляя невесомый поцелуй на чужой груди. — Не нарывайся... мне труда не составит отшлепать тебя ещё раз. — Да ладно-ладно... я тоже тебя люблю, хен.