Коротенькие драблы по Юнминам

Сейчас примерно восемь вечера. Сейчас примерно темно за окном. Сейчас примерно идёт дождь, а Тэхен стоит на пороге паковской квартиры, активно долбя по двери кулаками. — Да кто там? Боже мой, - бросает Чимин и открывает злосчастный замок. - Тэ? Парень глаза выпучивает и смотрит на друга, с которого вода течёт вперемешку со слезами. Он в квартиру его заталкивает и тут же в спальню ведёт, доставая из шкафа чистую пижаму. — Переодевайся и выходи, - произносит омега и хлопает Кима по плечу, уходя и прикрывая за собой дверь. — Что у него опять стряслось? - недовольно шипит Мин с дивана, поднимаясь и укутывая своего парня в объятия. — Я не знаю... сейчас выйдет и расскажет. Он переночует у нас, не против? — Если я скажу, что против, ты ведь его все равно оставишь здесь? — Угу... — Ну, тогда я не против, - Юнги легко касается шеи Чимина губами и отстраняется от него, потому что из комнаты появляется мокрая темная макушка. — Пойдём в ванную, дам тебе полотенце. — Чимин, - дрожащим голосом произнёс Тэхен, а глаза его вновь наполнились слезами. — Что, Тэхени? - на плечи Кима тут же ложатся тёплые небольшие ладошки и прижимают к себе. — Я не хочу полотенце... верни мне Чонгука пожалуйста, - тут он срывается на слёзы и, громко всхлипывая, утыкается в чужую макушку носом. — Что случилось? - обеспокоено спрашивает Чимин, поглаживая вздрагивающую спину. — Это конец, это... это все. Он... я... мы. Закончило-о-о-ось, - протягивает Тэхен, а Чим ему готов буквально медаль дать за четкое объяснение собственных мыслей. «Да, я все понял», - как бы говорит его выражение лица, и Пак просто предлагает высушить волосы, попить чай, а потом уже все решать. Ким лишь кивает в ответ, проходя вслед за другом в ванную. *** — Вот теперь - рассказывай, а то из твоего «я, мы, он» я ничего не понял, - Чимин поставил три кружки с чаем за стол и уселся рядом с Мином. - Юнги можем выгнать, если хочешь. — Нет, не стоит, - улыбнулся Ким на своеобразную попытку друга пошутить и всё-таки начал рассказывать о произошедшем. - Ч-Чонгук думает, что я ему... изменил. Две пары глаз тут же округляются до уровня «баскетбольный мяч» и направляются прямо на Тэхена. — Так. Я ему не изменял, прекратите так смотреть. П-просто... гулял не с тем, с кем надо. И так получилось, что этот «не тот» поцеловал меня ровно в тот момент, когда приехал Чон. Я, конечно, оттолкнул сразу, но Гуку ничего объяснить не смог... он попросту не стал слушать, сказав, что я разрушил его доверие... Снова грустный взгляд, потупленный в коричневую жидкость. Снова краснеющие глаза и вид, кричащий «спасите меня кто-нибудь»... — Я... я не знаю, что делать. Дома его нет, трубку он не берет, - стараясь снова не заплакать, произносит Тэ и переводит взгляд в глаза друга. — Ты, главное, успокойся. Все будет хорошо, слышишь? Чонгук отойдёт и поймёт, что был немного не прав... - начинает говорить Чимин, но его тут же перебивают. — Нет... это я не прав. Я пошёл с ним гулять. Я, понимаешь? А Гук... он просил. А я просто сказал, что мы друзья с ним, а в итоге... вот, - говорит он немного несвязно, отрывисто, стараясь перевести дыхание и в идеале хотя бы донести собственные мысли до пары. — Я могу ему позвонить, - внезапно предлагает Мин. - Мне он точно ответит. В ответ ему омеги лишь кивают и смотрят, как Юнги набирает номер и произносит «алло», отчего-то слишком будоражащее кровь. — Мелкий, блять, собирайся и едь ко мне, а то «этот» мне сейчас всю квартиру затопит. — Мне плевать. Скажи, что может ехать домой, я ушёл к «друзьям», - в нарочно саркастической форме произносит последнее слово альфа и замолкает. — Подожди секунду, - говорит Юнги, уходя на балкон и хлопая за собой дверью. - Ты, блять, Чон Чонгук, тронешь хоть одного сраного омегу, я тебя найду и сломаю все, что в тебе, сука, ломается. Ясно? — А почему это ты за него заступаешься, хен? — Да потому что ты себе напридумывал всякой херни, а твой Тэхен сидит и боится, что его ненаглядный больше с ним не заговорит, - чуть ли не кричит в трубку Мин, сжимая пластиковый подоконник свободной рукой. - Он не изменял тебе. — Тебя там не было. — Боже, Чон Чонгук, он дорожит тобой настолько, что даже под самыми страшными пытками никогда бы и ни с кем. Понимаешь? Он просто бы не смог, а ты ведёшь себя, как тупой дурак, не желая даже выслушать. Поэтому либо ты приезжаешь, слушаешь и забираешь это чудо с собой, либо я нахожу тебя (а, поверь, я смогу, учитывая то, что околачиваешься ты только в одном клубе) и привожу сюда сам. — Ты уверен в том, что Тэхен не... не изменял мне? - спустя несколько секунд молчания все же спрашивает Чон и, услышав краткое «да», срывается с места. В голове перебирает все знакомые оскорбления, считая себя самым отвратительным парнем, а наяву просто сжимает руль изящными пальцами. Он винит во всем свой дурацкий подростковый максимализм, который давно уже не подростковый, и незрелость, которая вечно мешает жить. Винит и собственную гордость, и глупость, и нежелание говорить. Винит абсолютно каждую деталь в себе и себя самого в принципе, пока добирается до квартиры друзей. *** — Чимин, - произносит Мин, смотря парню в глаза таким тоном, который даже омега никогда не слышал. В нем читается обеспокоенность, боязнь и это странное «что-то», которое заставляет виски Пака пульсировать. Тэхен и Чонгук уже уехали домой, тысячу раз извинившись друг перед другом, а Юн как-то заметно омрачнел. — Юнги-я, ты чего? - произносит Чимин, подходя к парню и обвивая шею того руками. — Ты... если... изменишь мне, признаешься, так ведь? Почему звучит это слишком наивно? Почему по-детски? Почему из уст Юнги? — Что за бред, Мин? У меня не было в планах тебе изменять, - смеётся младший, коротко целуя альфу в уголок губ и жмётся ближе. — Просто я подумал, что все же может быть... и решил поинтересоваться, - мнётся Юнги, смотря на парня, который откровенно в шоке стоит, потому что альфу в таком состоянии он ещё не видел никогда. — Хэ-эй, даже не думай о таком, хен. Мне не нужен никто, кроме тебя, - вновь легкий поцелуй и улыбка на лице. Чужие руки тут же подхватывают под бёдра, заставляя окольцевать талию Мина ногами, а тонкие-нетонкие губы впиваются в паковские слишком нежным поцелуем. Язык, изучивший все тело на пятьсот пять раз, начинает изучать все снова на пятьсот шестой, а Чимин лишь жмётся ближе, когда они отправляются в спальню. Тело омеги соприкасается с кроватью, и он недовольно мычит, аккуратно стягивая футболку с Юнги. Следом за футболкой - спортивные штаны, за штанами - белье, и все это под неразрывный приторно-сладкий поцелуй. Комната слишком быстро наполняется миксом ароматов парней, и дышать становится тяжело, потому что горячо, потому что желанно, потому что это они. Одежда с Чимина пропадает чуть медленнее, так как альфа растягивает момент, продлевая удовольствие, продлевая эти поцелуи по всему омежьему телу и вздохи, что просто на повторе в голове стоят. После одежды наступает момент растяжки... такой же мучительно-приятный, долгий, непрекращающийся и... родной? Пожалуй, именно родной... Чимин уже просто задыхается от этой протяженности, длинных пальцев в себе и чужого тепла. Задыхается от Мин Юнги в принципе, потому переворачивает того на спину, самостоятельно насаживаясь на член и выкрикивая что-то явно не очень культурное. Эти шлепки двух тел друг о друга, гортанные стоны Пака и его гребаное желание порой делать все самостоятельно просто сводят Юнги с ума, заставляя поддаваться этому парню постоянно... заставляя в нем утопать. Полностью, с головы и до самых кончиков пальцев, по которым тоже проходит волна наслаждения во время настигнувшей разрядки. Чимин кончил с ним в один момент, и, стоит признать, это сводит с ума ещё больше, поэтому Мин выходит из парня, смазано целует в висок и шепчет, что очень любит, прижимая омегу ближе... В такие моменты думать не хочется вообще, но Юнги отчего-то очень захотелось поразмышлять о том, почему он... почему ему так повезло? Наверное, это все слишком сложно, чтобы понять прямо сейчас... но это явно не конец. Это не конец, Пак Чимин...