Простить и отпустить

Это утро просто отвратительное. Такой вывод для себя Чимин делает ежедневно, уже шестой месяц подряд. Но сегодняшний день нагло стряхнул с пьедестала отвратительности все предыдущие. Для наркомана на реабилитации в принципе не бывает хорошего утра, потому что с самого первого дня как его заставили сказать наркотикам «нет», он чувствует непроходящий зуд похмелья, от которого его лицо все время кажется ему опухшим, а кожа бесчувственной. Раздраженно растирая обеими руками лицо, Чимин отстраненно слушает речь очередного человека, который рассказывает свою страшную историю и принюхивается к своему чаю. После становления на путь выздоровления, его куратор запретил ему даже кофе. Еще одна причина ненавидеть утро. С тоской помешивая чай и играя с шнурками своей толстовки, Чимин думал о том, что не так уж и плохо ему жилось раньше. Он ни в чем себе не отказывал, вставал с постели не раньше обеда, и о боже, его дворецкий всегда держал наготове чашечку капучино с банановым сиропом, стоило ему покинуть спальню и запахнуть домашний халат. Теперь же приходится вставать ни свет, ни заря, и работать над собой. Посещать эти убогие сборища, делать добрые, а главное полезные дела, и отчитываться своему бездушному куратору, о том какой он сегодня хороший мальчик. Самоистязание его конек уже как полгода, так что он упорно припоминает себе что сам виноват, раз все так обернулось. Не соверши он одну непоправимую ошибку, из этого бездонного болота его бы выволокла сильная рука и подставила надежное плечо. Но с разрушениями и предательством он теперь на «ты», еще больше он не может разочаровать своих близких, так что приходится это колесо тянуть в обратную сторону в полнейшем одиночестве. Юнги и без того ужасающе раздражающий человек, но после шести месяцев, за которые Чимин беспрекословно выполнял все его требования по программе реабилитации, он стал вообще невыносим. Но то, что он ему сегодня сказал разразило в душе беспокойство. Силы, что он копил все эти месяцы, медленно покидают тело, и именно сегодня, как никогда хочется сорваться, и начать, пожалуй, с кофе. Он уже побывал на самом дне. На самом деле, по большей части ему не из-за кого нынче оттуда возвращаться. Последние полгода он старался исключительно ради матери, которая круглосуточно лила слезы, пока первый месяц он беспробудно лежал в больнице, сливаясь цветом кожи с больничным полотном. Тот, ради кого он раньше мог горы свернуть, уже давно оставил его. Чимин держался из последних сил, хотя бы в память о том, что они когда-то построили. Этот человек никогда не заслуживал того, как с ним в итоге обошлись. Поэтому он так разбито скрыл лицо в капюшоне своей бездонной толстовки и мечтает повернуть время вспять. Чтобы не было всей той боли, унижений и разбитого вдребезги сердца. Юнги - его куратор, он в мельчайших подробностях знает почему, как и где Пак оказался в итоге, ведь самолично составлял ему программу реабилитации. Надавив на кровоточащую рану, зашитую тупой нестерильной иглой, что гноится вот уже полгода и причиняет безумную режущую боль, он безжалостно вспорол израненную душу Чимина, сказав лишь пару простых слов. Что он должен попросить прощения у всех, кому он так или иначе причинил боль в нетрезвом состоянии. Проще сказать, чем сделать. Хотя, ему действительно нужно всего лишь сказать, ведь он искренне сожалеет. Но он боится, что его извинения растопчут, как и он когда-то чужие чувства. Тогда он действительно вновь опустится на дно, и возвращаться ему будет незачем. *** Слова всегда срывались с его уст очень быстро, порой он их не успевал даже обдумать. Поэтому для него действительно является большим шагом вперед, то, что он обдумывал что и как сказать целых два дня. Стоя перед дверью, он никогда не думал, что она станет ему такой чужой, и что колени будут трястись так невыносимо, словно приоткройся она, не успей он собраться с силами и постучаться, он упадет в обморок. Для себя он усвоил уже давно, что в этой жизни вряд ли можно быть к чему-то действительно готовым, и несмело постучался. Красивый молодой парень наклонил голову вбок и заинтересованно оглядывал его своим лисьим прищуром красивых глаз, что в свете солнечных лучей казались нереального орехового цвета, русые прямые волосы рассыпались по лбу и вискам, по мере того как он наклонял голову. Чимин отстраненно думал, что еще не видел таких красивых омег. Его накрыло чувство дежавю, и понимание, что он уже видел когда-то эти глаза, прожигающие его насквозь. - Ты Чимин, да? – парень подал красивый и чарующий голос, от которого в сочетании с осенней прохладой невольно прошлись мурашки по загривку. - Да. Я пришел к… - голос дал петуха, и он ломано пытался дать понять зачем он здесь. - Его нет дома. Но ты проходи, - у этого парня в глазах стояло теплое понимание, и он приглашающе распахнул такую родную-чужую для него дверь. - Кофе? – проходя на кухню, предложил парень. От этого предложения в горле встал ком, как никогда он хотел бы снова как ни в чем ни бывало лежать в гостиной на этом диване из кожи буйвола и потягивать свой любимый кофе. - Нет, спасибо. Мне куратор запретил, но от чая я не откажусь, - неловкая улыбка застыла на его лице, - а где мистер Чхве? Пак обернулся в поисках дворецкого, что всегда мельтешил на первом этаже особняка. Отметил также некоторые изменения в интерьере, исчезли его любимые шторы, кофейный столик и совместные фотографии. - Он ушел на пенсию. Все-таки возраст, да и я вполне справляюсь, - лепетал омега задумчиво, пока расправлялся с заварником. - А ты..? – Чимин не решился заканчивать предложение, даже не предполагая, откуда здесь взялся этот молодой человек. Лишь подарил ему вопросительный взгляд, надеясь, что он поймет его без слов. - Ох, извини. Меня зовут Тэхён. Я вроде бы как тут живу, - нервно пожевав губу, выдал парень. На такой ответ, Пак даже не нашелся что ответить, потому что логически возникающие вслед за этим вопросы кажутся ему нетактичными. В качестве кого? Что он здесь делает? - Не сочти это за грубость, я просто интересуюсь. Но зачем ты пришел? Просто прежде чем вы встретитесь, ты должен знать, что многое изменилось за это время. Мы вроде как с Чонгуком встречаемся. Услышав имя любимого из уст другого человека впервые за все это время, горло спешно пересыхает, и чашкой горячего чая хочется обжечься так сильно, чтобы эта боль пересилила ту, что сейчас кроет его и медленно растекается в груди, словно ему нанесли сокрушающий удар, которого он страшился эти два дня, пока собирался с силами чтобы сюда прийти. - Мой куратор буквально заставил меня извиняться перед всеми, кому я сделал больно, ну, знаешь, пока был нетрезв, - в шуточной манере просипел Чимин, чувствуя себя по меньшей мере неловко и уязвленно, - я просто пришел перед ним извиниться. Обреченные нотки в голосе и безжизненный взгляд не остались незамеченными перед собеседником, и он решил не продолжать эту пляску на костях. - Может тогда и передо мной извинишься? – в той же шуточной манере ответил Тэхён, но затем испуганно выкатил глаза, когда понял, что сморозил. - Прости? – Чимин отзеркалил его выражение лица. - Не бери в голову, я просто… Ты ведь меня не помнишь? – нервно почесывая локоть, Ким с сомнением посмотрел на неважно выглядящего парня. В ответ он также получил полный сомнений взгляд и неуверенный отрицательный кивок. - Ну, в тот день, когда ты попал в больницу, - Тэхён тактично опустил подробности того, как он в буквальном смысле получил передозировку и чуть не отправился к создателю, - я был дежурным ординатором, а в приступе ты был весьма впечатляющим, так что я возможно, получил трещину в ребре, и парочку бранных слов, прежде чем воткнул в тебя шприц с успокоительным? Ты раньше носил довольно опасную обувь, знаешь, - тихое хихиканье завершило исповедь этого очаровательного парня, и на Чимина что-то нашло. Он внезапно нарисовал в своем воображении на Тэхёне больничную спецодежду темно-синего цвета, и свои ботинки с тракторной подошвой и металлическими вставками. После таких невеселых флэшбеков, он смутился и несмело посмотрел на омегу вновь. - Кажется, что-то припоминаю, - впервые за эти бесконечные полгода он почувствовал на своих щеках румянец, от которого слегка защипало кожу, он так давно не чувствовал что-то похожее, поэтому растерянно потерся лицом о ткань своей толстовки, - в любом случае, прости, я вроде как был невменяемый, думаю даже имени своего бы не смог назвать. - Ты действительно не смог. Зато смог травмировать парочку медбратьев, не включая меня, - все так же шуточно журил его омега. - Так вы там познакомились с Чонгуком? – язык словно обожгло. Он так давно не смел называть имени, которое раньше срывалось с его языка с завидной регулярностью, пыша различием тональностей, от сокровенного шепота, до срывающихся криков за закрытыми дверями спальни. С печалью, скребущей душу, он слушал голос своего собеседника, прекрасно понимая, чьи теперь крики и стоны раздаются в комнате на втором этаже. - В общем-то да, - брови Тэхёна взмыли высоко, спрятавшись под челкой, а губы искривила усмешка, - вы как два сапога пара. Он тоже ворвался и всех взбаламутил, и имя его я узнал только после того как всадил ему шприц с успокоительным в задницу, пока его сдерживали двое альф. Представив это представление, Чимин засмеялся, но тут же оборвал себя, как только понял, что предшествовало такому поведению альфы. Заметив перемены в настроении, Тэхён продолжил: - После этого он опять оказался в больнице через пару дней, - погрузившись в свои воспоминания, омега испустил тяжелый вздох, прежде чем поведать причину. *** Закончив вечерний обход, Тэхён, как обычно, разбирал карты новоприбывших на стойке регистратуры. Несмотря на боль в ребрах, Тэхён продолжил работать, поставив в живот пару уколов обезболивающего. Уже не первый раз он сталкивался с буйными пациентами, но именно от этой парочки у него было неспокойно на душе. Такого потерянного и разбитого вида, а главное, потухших глаз он не видел даже у раковых больных. Что у одного, что у второго. После того, как альфа, которого, как он узнал из документов, что он вытащил из кармана пиджака, зовут Чон Чонгук, очнулся то тут же подхватил свои вещи, поблагодарил за заботу и спешно удалился. Тэхён лишь хмыкнул на это и проводил взглядом, после долго наблюдая как альфа заполняет в регистратуре бумаги об отказе своей госпитализации, ведь в порыве злости медбратья неплохо приложили его головой. То, как уверенно он покидал больницу вселяло в него веру, что он никогда больше сюда не вернется. Как узнал позже Тэхён, его мужа, которого сюда доставили с передозировкой метамфетамином уже забрали родители в частную клинику. Какого же было его удивление, когда снова в его дежурство доставили бессознательного мистера Чона. Только уже не Чимина, а Чонгука. Как выяснилось, альфа переборщил с крепким алкоголем, не зря говорят, что выдержанный виски нужно смаковать, а не пить с горла. Видя, насколько на нем дорогая одежда, Ким подумал, что случилось действительно что-то серьезное, раз он оставил своего мужа в такой ситуации и принялся травить себя алкоголем. Ведь он не первый раз наблюдает, как богатеньких деток откачивают с того света, пара месяцев реабилитации и он может наблюдать те же лица в отделении реанимации. Когда мужчине уже сделали промывание, Тэхён привычно хлопотал в палате, в которую определили его пациента. Брал кровь на анализ, поставил пару уколов против воспаления и рвоты, поставил градусник, после чего заботливо протер влажным ватным тампоном лоб от испарины. Неожиданно карие воспаленные глаза распахнулись, и посмотрели прямо в глаза напротив. В них плескалась бесконечная боль и усталость, чувства были столь очевидны, что Тэхён невольно почувствовал на себе их отголоски. Они полоснули его в самое нутро, от чего он стремительно отвел взгляд, и чтобы отстраниться от них как обычно, включил строгого ординатора. - Мистер Чон. В прошлый раз, я думал, что мне больше не придется делать вам уколы. Вам стоит лучше заботиться о себе, - хитро прищурив глаза, он запаковал взятую на анализ кровь в контейнер и снял одноразовые перчатки. - Прошу меня простить, - бегло осмотрев омегу, Чонгук наткнулся глазами на бейдж, - мистер Ким. Немного переборщил с выпивкой. Последующий мрачный смешок что издал альфа, заставил Тэхёна нахмуриться. - Ну что у вас за семья такая. Не умеете пить и употреблять наркотики то лучше не стоит продолжать, иначе в следующий раз вас привезут сюда не таким горяченьким, - выдернув градусник что показывал 38 градусов, Ким нахмурился еще больше, - и доставят уже не ко мне, а на этаж ниже. Сложив руки на груди, он опустил глаза в пол намекая на морг. - Там с вами уж точно не будут церемониться. Больше всего злило, что, когда Тэхён упомянул его мужа, Чонгук разозлился в ответ, он видел это по играющим желвакам на лице и плотно сомкнутой челюсти, а стоило сказать про путь на тот свет - на его лице играло смирение. - Что бы ни произошло, Чонгук, не стоит так с собой поступать. Твоя жизнь не закончилась, ты молод, и как я могу посудить, здоров, - переходя на «ты», для уверенности он кивнул сам себе, пролистывая больничную карту альфы, - не вешай нос. Взгляд, который Чонгук подарил ему после этого он не забудет никогда. Он был наполнен разбитыми мечтами, затаенной болью, глаза блестели в полумраке палаты и сказали намного больше чем того хотели, ни капли в этом не сомневаясь, Тэхён подарил альфе в своем взгляде в ответ надежду, крепко сжимая его руку, пока Чонгук дал волю своему беззвучному плачу. Они не стали в один момент близки. После этого Чонгук пару раз в неделю наведывался для проверки своего состояния после отравления, обязательно в смену доктора Кима. Они разговаривали, порой, Чонгук оставался на обед, и они говорили о мелочах и жизни, о семьях и Тэхён делился историями своих пациентов, когда Чонгук готов был закрыться. Любая мелочь способная его поделиться чем-то в ответ, вызывала в омеге улыбку. Он понял, что у него действительно не было кого-то настолько близкого, кому он мог бы довериться. По его рассказам он знал, что у альфы есть действительно близкие друзья, родители и брат, и все готовы были голову сложить на плаху ради его благополучия, но он был предан. Предан самым близким человеком, и пока что не мог больше никому доверить свои чувства, и решил раскрыться человеку чужому, который не сделает больно. Это ранило его больше, чем он мог предполагать. Все-таки они с Чимином были вместе со старшей школы, семь лет вместе обернулись наркозависимостью и предательством. Анализируя себя и свои чувства, он понимал, что потерялся в этих отношениях, они давили друг друга, стали бременем и от этого становилось горше. Но, завораживающие глаза очаровательного доктора напомнили ему о том, что жизнь действительно продолжается. Поэтому, когда Чонгук позвал его на свидание спустя пару месяцев это не стало для омеги сюрпризом, их отношения развивались как у взрослых людей, которые действительно знают, что им нужно. Он согласился лишь потому, что теперь затаенная боль в темных глазах альфы сменилась нежной привязанностью к нему и решительной уверенностью. Он не в том возрасте, чтобы давать от ворот поворот альфе, чтобы со смехом наблюдать его потуги добиться внимания предмета воздыхания. Он лишь положил свою руку на крепкое плечо альфы и с улыбкой ответил, что пойдет с ним куда угодно. Лишь много позже он узнал, что на самом деле произошло, когда они уже съехались и он застал Чонгука в своем кабинете, что пустым взглядом сканировал документы на развод на своем столе. Тэхён знал, что произошло, поэтому он так внимательно следил за реакцией Чимина, когда рассказывал, как альфа поживал после событий полугодичной давности. То, что он расстроен, это слабо сказано. Чимин в действительно никогда не хотел делать больно Чонгуку. Он любил его столько лет, что не находит себе оправдания. Ведь это он поддался слабости, и пока его муж работал как проклятый, обеспечивая своей семье безбедное существование, а он бездумно прожигал жизнь в клубах с пустоголовыми друзьями, которые подсадили его на фен и таблетки. Это он решил разорвать свою жизнь как белый лист, на первой половине которого он оставил свои воспоминания о жизни с самым прекрасным человеком, которого он любил, а на второй половине с силой потоптался и для достоверности плюнул. Как плюнул в душу Чонгуку, когда переспал с одним из его деловых партнеров. Он предал чувства, которые ему вверил альфа. Чувства, что столько лет бережно хранились были растоптаны, и преподнесены как голова на отсечение отвратительному человеку. Человеку, который тут же растрепал Чонгуку за бокалом коньяка, какая на самом деле его омега блядь. Он с горечью осознал, что имел в виду его отец, всякий раз на его выходки флегматично выпуская вместе с дымом от сигареты выражение – «Мы сами творцы своей судьбы». Когда он два месяца назад подписывал бумаги на развод, что ему принес их семейных адвокат, Чимин на все 99 процентов был уверен, что Чонгук его никогда не простит, эгоистично храня в себе малюсенькую надежду что он все-таки перебесится и примет его обратно, и он действительно сделает все возможное чтобы больше никогда так не облажаться. Но поставив подпись на документе, где уже стоит размашистая подпись Чона, намекая что, он ни секунды не сомневался в своем решении, Пак окончательно дал себе установку забыть все хорошее что с ним случалось в этой жизни, после того, что он наделал, он этого попросту не заслужил. Смотря на такого светлого человека как Тэхён, он понимает, что действительно не заслужил. Зато заслужил Чонгук, он это понимает и видит. Видит, как с затаенной нежностью омега неосознанно поглаживает свой живот, видит в глубине глаз те чувства, которые он видел в зеркале, в отражении своих глаз много лет назад. Действительно много лет назад. Возможно, уже давно все было обречено. - Какой срок? – отодвигая чашку с остывшим чаем, прохрипел Чимин. Тэхён в ответ посмотрел удивленно, и даже немного уязвленно, словно его застукали на чем-то горяченьком. - Шестая неделя. Как ты узнал? - У тебя запах странный, словно в нем что-то не твое, и у тебя рука к животу уже минут как пятнадцать приклеилась. Нервничаешь? – Пак позволил себе ухмылку. - Немного. Знаешь, он даже не почувствовал, я уже почти три недели в курсе и всячески намекал, но он какой-то непробивной, - пожаловался Тэхён. Искренний смех разразился по кухне. - Да, узнаю Чонгука, - вытирая уголки глаз, Чимин позволил себе искренне порадоваться, что несмотря на произошедшее, его бывший муж нашел в себе силы двигаться дальше, - у меня он никогда этого не чувствовал, даже не знаю радоваться этому или нет, - поделился следом Чимин и скривил губы. Тэхён на минуту застыл и шокированный вздох понимания вырвался из его красиво очерченных губ. - Ты был беременным? - Два раза. Первый раз в девятнадцать. Тогда я решил, что мы еще слишком молоды, успеем еще. А второй полтора года назад. Тогда я уже подсел на наркотики, и решил не рисковать, - признание легко срывалось с его искусанных губ, и он чувствовал, что ему действительно становится легче. На пару минут повисло молчание, каждый думал о своем. - Только не говори ему об этом, я думаю он от меня и так настрадался, я действительно рад, что он счастлив, он это заслужил, - кивнув себе, Чимин действительно решил для себя многое за этот разговор, - я думаю, не стоит бередить старые раны, мне не нужно его прощение, мне достаточно знать, что он больше не одинок. Я пойду. Встав из-за стола, Чимин без оглядки пошел к выходу, но его неожиданно схватили за руку и развернули к себе. Тэхён сомневался, но все же выпалил: - Он действительно тебя простил, Чимин. Когда он подписывал бумаги на развод он сказал, что этим самым отпускает тебя. Отпускает и прощает. Он тоже желает тебе счастья. Не унывай, жизнь продолжается, - подарив искреннюю улыбку, Тэхён неожиданно заключил омегу в крепкие объятия. Пак застыл, действительно не ожидая такого. Отмерев, он растерянно обнял Тэхёна в ответ. *** Очередное собрание отчаявшихся людей теперь не кажется Чимину сборищем таких же слабовольных придурков как он. Теперь он с интересом слушает историю каждого, сопереживая и поддерживая. Поддержка, это именно то, чего ему не хватало все эти месяцы, чтобы он действительно почувствовал, что идет на поправку, и что все не зря. Невероятный омега, который носит ребенка его бывшего мужа подарил ему это чувство всего одним разговором и теплым объятьем, он всегда будет вспоминать его с теплотой. Возможно когда-нибудь они подружатся, в жизни всякое может случиться. Слушая очередную жизненную историю на задних рядах, на периферийном зрении Чимин увидел темную макушку, что приземлилась на соседнем сидении. Даже не оборачиваясь он увидел взгляд, наполнившийся осуждением и злостью, стоило его обладателю принюхаться к стаканчику с кофе. Неожиданно с другой стороны сиденья, Чимин вытащил и вручил недоумевающему альфе второй стакан с кофе, при этом мило улыбнувшись. - Ты ведь знаешь, что мы так не договаривались, засранец? – прошепелявил его куратор, но все же присосался к все еще горячему напитку. - Хён, я можно сказать, жить заново сегодня начал, должен же я был начать с чего-то хорошего, а то последние полгода я стал ненавидеть и чай, и тебя, - последовав примеру Юнги, Чимин глотнул кофе и закатил глаза от удовольствия. - Неужели ты попросил у него прощения? – Юнги с сомнением просканировал своего подопечного на признаки лжи. - Можно и так сказать. Он меня простил. И отпустил, - с улыбкой прошелестел омега, загадочно смотря Юнги в глаза в ответ.