А с неба всё ещё падает снег...

      Бриджит всегда улыбалась. Она была яркой, незабываемой, переполненной позитивом и светлой энергией девчушкой, которая никогда не унывала и всегда поддерживала окружающих. И именно поэтому для Феликса было странно увидеть её такой – грустной, сломленной, придавленной грузом ответственности и очередным «должна».              Как известно, улыбчивые люди — самые депрессивные. Они борются с отчаяньем и негативом, который тоннами льётся на теперешних подростков, с помощью яркой улыбки во все тридцать два. Это люди, не унывающие двадцать четыре на семь и подбадривающие других, которые всегда знают, что сказать в трудные минуты, чтобы вернуть впавшим в депрессию друзьям хорошее настроение и задорный блеск в теперь уже потухшие глаза.              Чэн всегда была эдаким живчиком-позитивчиком, из-за которого даже идущие по бульвару во время дождя прохожие улыбались в ответ, беря частичку её энергии и любви к жизни себе. Этим она и удивляла Агреста. Она была незабываемой, что при первой встрече, что сейчас. Она покоряла всех своей улыбкой, скрывая за ней всю свою боль и проблемы как за самым надёжным щитом.              А теперь... Почему-то Чэн не улыбалась. Смотрела лазурно-синими глазами прямо в душу, растягивала губы в подобии улыбки, делала всё, что угодно, но не улыбалась. Не так как всегда: искренне, от души и радостно. А как-то вымучено, будто бы она уже устала смертельно, на сто лет вперёд настрадавшись. И почему-то от этого у блондина болело где-то там, внутри, каждый раз от этой улыбки прошибая током и заставляя вздрагивать.              Самым странным по мнению Феликса было то, что никто не замечал этих изменений в Бриджит. Ни Алья, вечная подруга и лучший советчик, которая никогда не упускала возможности показать насколько они с Бри близки. Ни родители, которые из-за внезапно навалившейся работы были слишком заняты, так как буквально месяц назад пекарня вышла на новый уровень и заказов стало в два раза больше. Да и тот факт, что только он, Феликс, заметил грусть брюнетки не на шутку шокировало юного Агреста. Потому что было в этом что-то такое... неправильное. Они ведь даже не друзья, а тут он единственный, кто хоть что-то заметил.              Сотни вопросов в голове крутятся, покоя не дают и сконцентрироваться из-за этих мыслей, со скоростью света в черепной коробке мельтешащих, нереально. Раздражённое и полное негодования «Тц» само вырывается, и Феликс взгляд тёмно-зелёных глаз на окно переводит.              За окном погода тоже не радует. Осень, что уже вступила в свои права и теперь вовсю вгоняет жителей столицы Франции в меланхолию, не сдавала позиции. Лило как из ведра, капли разбивались о стекло, отбивая уникальный ритм и создавая свою мелодию. Спать хотелось неимоверно, отчего веки, будто свинцовые, смыкались сами. А ведь он спал восемь часов...              От мыслей и различных вопросов Агреста отвлекает глухой стук позади. Заинтересовавшийся Феликс, который так и не смог утихомирить своё кошачье любопытство оборачиваться, чтобы в следующую секунду опешить. Чэн, оказывается, спит, уронив голову на сложенные руки. Недоверчивый взгляд Кота переводиться на учителя, который будто бы и не замечает спящей Бриджит. Всё чудесатее и чудесатее.              Возможно, в любой другой день он бы просто никак не реагировал на происходящее. Но сегодня всё как назло не по плану идёт, всё не как всегда и даже дождь за окном, по мнению Агреста, какой-то неправильный.              Феликс вздыхает, недовольный взгляд на спящую девушку бросает и, полностью к Бриджит лицом развернувшись, её спящую за плече дёргает. Один раз, второй — без толку. Чэн сначала никак не реагирует, бормоча тихое «ещё пять минуточек», а потом быстро голову вскидывает, хлопая большущими васильковыми глазами.              Агрест себя на том, что он на вечную занозу свою засмотрелся, ловит. Потом, когда осознание обухом по голове ударяет, Кот моргает быстро-быстро, наваждение сбрасывая и зрительный контакт, который всю почву из-под ног выбил, разрывая.              – Ф-феликс? Ты что-то хотел? – Чэн тоже моргает несколько раз, пытаясь привыкнуть к яркому освещению класса и одной рукой глаза ото сна слипшиеся протирая. «Даже сейчас уставше звучит.» в его мыслях мелькает, пока Агрест себя в норму приводит и лицу привычную невозмутимость возвращает.              – Не спи на уроках, потом проблемы будут. – Он старается звучать как можно более холодно и спокойно, в голове этот странный порыв тысячами «если» оправдывая.              «Ну и зачем я это сделал?» А ответа-то нету. В голове перекати поле, пустота и эта странная мелодия дождя вместе с всё тем же неровным ритмом.              – Спасибо... – Тихое, шёпотом, на грани слышимости сказанное. Феликсу даже кажется, что это не Чэн секунду назад его поблагодарила, а ветер, за окном бушующий, это «спасибо» вместе с шумом принёс и не озвученным оставил, заставляя в подсознание въесться. Агрест ещё два раза моргает и оборачивается, решая на эту странную и неожиданно приятную благодарность не отвечать. Никак. – Просто... Та ещё неделя выдалась. Устала чертовски.              – Я заметил. – Бриджит зевает: широко и почему-то невыносимо громко. А после, его слова, сами с губ слетевшие, слыша, улыбается, пронзительным взглядом в спину сидящего спереди парня впиваясь и заставляя мурашек табунами бегать по коже. От позвоночника и по спине дальше, обжигая, как рождественское пламя в камине.              Агрест поклясться готов, что она улыбается. Он это знает. Он это чувствует. Видеть не видит, но на все сто уверен. И почему-то именно сейчас он эту улыбку видеть хочет, и, не видя причин себе в этой маленькой слабости отказывать, оборачивается, чтобы снова замереть на миг.              Потому что прав. Потому что она улыбалась. Всё так же ярко и широко, по-домашнему, неожиданно согревая душу и заставляя хоть немного, но улыбнуться в ответ. Хотя бы уголками губ. Ну хоть чуть-чуть. Он должен был улыбнуться, потому что всё в этом неправильном дне было не так. Так почему бы и не поддаться этой неправильности и сделать что-то такое же неправильно-непривычное?              – Будь повнимательнее, Чэн. Нельзя быть такой безалаберной. – Блондин в коим-то веке маску серьёзности снимает и позволяет себе по-новому на занозу Бриджит взглянуть. Хотелось раз множество, любопытство внутри терзало, но... Нельзя. Зато теперь внутри что-то тихое «да можно всё» шепчет.              – Я постараюсь, Агрест. – И это полное уверенности «я постараюсь» для него — лучшая гарантия. Потому что он этот бойкий тон узнаёт, привычный блеск в глазах васильковых видит и беспокойство за эту брюнетку, неожиданно внутри проснувшееся, куда подальше засовывает. «Сильная, справиться.» себя убеждает, и, сменив улыбку на привычную ухмылку оборачивается, довольно хмыкнув. Ответ удовлетворительным кажется, поэтому можно не волноваться... – Сходишь со мной на кофе, ммм?              – Уж точно не сегодня, Бриджит.