Властный

      Я был удивлен, обнаружив мальчиков у моей входной двери в середине ночи. И был еще более удивлен — насколько плохо они оба выглядели. Сэм стоял с покрасневшими щеками, Дин был бледно-зеленым. И вместо того, чтобы, как обычно, стоять за плечом Дина, Сэм стоял на расстоянии вытянутой руки от брата. Что-то явно случилось.       — Вы, мальчики, радиоактивные или что?       Дин, по крайней мере, попытался саркастично закатить глаза. Сэм только взглянул на нас обоих.       — Ну, заходите, пока не рухнули на моё крыльцо.       Они одновременно шагнули вперед и замерли.       — Иди вперед, — сказал Дин.       — Не говори мне, что делать, — сразу огрызнулся Сэм.       — У тебя грипп.       — А у тебя пищевое отравление.       Ну все, с меня хватит.       — И вы оба будете спать в своей машине, если не войдете в дом сию минуту! — рявкнул я.       Они смотрели друг на друга еще пару секунд, затем Дин что-то зарычал и снова шагнул в двери. Он стал немного зеленее и его качало. Сэм подхватил его под локоть, и я воспринял это как хороший знак, пока Дин не отстранился.       — Мне не нужна твоя долбанная помощь.       — Я не помогаю тебе, придурок, а убираю тебя с дороги.       Отлично, я попал в середину Винчестеровской огненной бури.       Тем не менее Сэм ждал, наблюдая за Дином, пока тот не был в доме, прежде чем зашел сам. Как только старший Винчестер добрался до библиотеки, сразу улегся на диван. Сэм остался у двери. Оба выглядели больными и сердитыми. Я мог бы спросить, что происходит, но на данный момент не хотел встревать в их разборки. Дину быстро становилось хуже, и Сэм не слишком отставал от него.       — Иди наверх в комнату для гостей, — сказал я Дину. — Сэм, ты иди прими горячий душ. Я не хочу, чтобы вы оба умерли на моем ковре. Тем временем я посмотрю, смогу ли раздобыть что-нибудь от тошноты и простуды.       Мальчики все еще колебались, как будто первый шаг был признаком слабости или чего-то еще. Наконец, они оба пошли по коридору куда я им сказал. Сэм закинул рюкзак на плечо, Дин тащил за собой свою сумку.       — Будешь тащить сумку по полу и порвешь ее, — сказал Сэм.       — Выкуси, принцесса.       Это будет долгая ночь.       — А ну разошлись, — приказал я.       Когда услышал как скрипит кровать и включается душ, я перебрал свои запасы и сначала пошел к Дину. Он лежал на кровати и выглядел бледным, потным, все еще зеленым и все еще сердитым. Он вернулся из Ада и получил пищевое отравление. Как-то это не кажется справедливым.       — Вот, прими это, — я протянул ему «Пепто». — И, может быть, ты расскажешь мне, что происходит.       — Плохой бургер, — сказал он, выпив лекарство.       — Я не об этом говорю, и ты это знаешь.       — О, ты имеешь в виду занозу в моей заднице — младшего брата? Почему бы тебе не спросить его? Это он бесится.       — А ты все это время был просто чистым солнцем.       — Ну, извини меня, но я болен.       — Как и твой брат, если ты не заметил.       — И это моя вина? Я сказал ему оставаться в постели. У этого придурка была температура. Я сказал ему оставаться в постели и принимать лекарства. А он что сделал? Поперся за мной в ливень и влез в ситуацию, которую я прекрасно контролировал.       — Он спас твою задницу?       — Да… ты должен был увидеть его, Бобби. Он был потрясающим, — гордо усмехнулся Дин, но это длилось недолго. — Но дело не в этом. Он должен был остаться в постели.       Эти мальчики для меня как сыновья, но иногда я рад, что у меня нет детей. По крайней мере теперь я начинал понимать, что происходит.       — Отдохни и постарайся держать свои кишки внутри, хорошо?       Я дал ему еще пару одеял и ведро, на всякий случай, и убедился, что путь к ванной был свободен. Когда вернулся на кухню, Сэм обнял кружку с горячим лекарством от температуры. Он выглядел несчастным, лихорадочным и дрожащим, в своей толстовке с капюшоном.       — Итак, вы с Дином не являетесь сейчас любимыми людьми друг друга.       — Он идиот, — кажется, он звучал еще хуже, чем когда они приехали.       — Не хочешь уточнить?       — Нет.       Я слишком стар для этого.       — Ну, я положил дополнительные одеяла на другую кровать в комнате для гостей, так что иди ложись.       — Я не останусь с ним в одной комнате, — сказал он с таким видом, словно я предложил ему засунуть руку в горячие угли.       — Когда ты был маленьким, ты спал в одной кровати с Дином.       — И он крал все одеяла.       — Правда?       Сэм хотел сказать «да». Он очень старался, но, наконец, покачал головой.       — Нет.       Я тоже так не думал.       — Допивай и можешь лечь на диван, если хочешь.       — Да. Спасибо.       Я вернулся в комнату, чтобы забрать одеяла и подушки для Сэма. Дин сразу догадался, что я делаю.       — Не позволяй ему спать на диване, — приказал он мне. — Он будет спать в постели, даже если мне самому придется уложить его туда.       — Знаешь, Дин, ему двадцать пять лет.       — И что? Он ребенок.       — Твоему отцу исполнилось двадцать пять, когда ты родился.       — Да, но…       Мысль про отца зацепилась в его мозгу, и он задумался.       — Правда? Он был в возрасте Сэма, когда я родился?       — На самом деле, на несколько месяцев моложе. Ты все еще думаешь, что Сэм ребенок?       — Пока моложе меня, он ребенок.       И снова мы вернулись к началу.       — Отдохни немного, Дин.       — Нет. — Он попытался встать. — Если Сэм не хочет быть в одной комнате со мной — хорошо. Но он ляжет в кровать, а не на диван. Черт, он даже не помещается на твоем диване.       Когда Дин рухнул обратно на кровать, несмотря на все его усилия, я сказал:       — Если ты доберешься до дивана собственными силами, то можешь лечь там. Сэм болен, но тебе еще хуже, так что заткнись и отдохни.       Затем я оставил Дина и отправился постелить простыни на диване. Сэм все еще был на кухне, пил Терафлю.       — Ты должен допить это и лечь под одеяла.       — Ты тоже не смей мной командовать. Я уже натерпелся этого от Дина.       — И с этого все началось? Потому что Дин был Дином?       — Он относится ко мне так, как будто мне пять лет. Как будто я не знаю, как о себе позаботиться.       — А тебе пять лет?       — Что? Нет.       — Тогда не позволяй ему относиться к тебе так, словно ты ребенок.       — И как мне это остановить?       Я очень хотел дать ему подзатыльник.       — Как ты можешь быть таким умным и одновременно таким тупым. Хочешь ложись на диван, хочешь не ложись. Я еще раз проверю Дина.       И я оставил смущенного Сэма на кухне.       Дина тошнило. Все «Пепто», что он выпил, выблевал обратно.       — Не лучше, да?       — О, я готов к рок-н-роллу, — сказал он, падая на подушки.       — Я приготовлю тебе мятный чай, возможно, это успокоит твой желудок.       Дин кивнул и махнул рукой, показывая, что все супер.       — Принеси его, Бобби.       Он посмотрел в дверь, когда мы услышали как из моей библиотеки раздается кашель Сэма. Но Дин ничего не сказал, и если он не собирался спрашивать о своем брате, я не собирался ничего говорить.       — Я лишь пытаюсь защитить его, — сказал он.       — Ты не должен обертывать его в вату, ты знаешь это. Сэм не стекло, он не разобьется, — сказал я. Дин открыл рот, чтобы ответить, но я перебил: — Он до сих пор еще не разбился.       — Я бы ответил на это, но меня снова тошнит. — И он снова склонился над ведром.       — Принесу мятный чай. Если это не сработает, мне придется найти тебе что-нибудь покрепче.       Так что я вернулся на кухню. Сэм был на диване, сидел с вытянутыми ногами, головой упираясь в спинку. Дин был прав, конечно, Сэм не вписывается в мой диван. Он не мог полностью растянуться на нем, но ребёнок мне ничего не говорил, и я тоже промолчал. Пусть лучше отдохнет.       А меня лучше бы никто больше не раздражал.       Пока я заваривал мятный чай для Дина, приготовил кое-что для Сэма. Когда все было готово, я подошел к младшему Винчестеру.       — Вот.       — Что это такое?       — Горячий виски. Поможет с твоей лихорадкой.       — Кто сказал, что у меня лихорадка?       — Тот загар, который ты получил в дождливый день.       — Я в порядке.       — Пей, — я сунул чашку ему в руку и продолжил путь наверх.       Дин все еще блевал, когда я вернулся к нему с чаем из мяты.       — Если ты не перестанешь пытаться вывернуть себя наизнанку, нам придется отвезти тебя в больницу.       — Я в порядке, — выдохнул он. Кажется, я недавно слышал это в другом месте.       — Ну да.       — Я когда-нибудь лгал тебе?       — Я даже не собираюсь отвечать на это. Вот, сможешь это выпить?       Он хмыкнул, и я решил истолковать это как «да».       — Как там заноза в заднице?       Я знаю, что мальчики иногда ругаются, и от того, что они больны все стало только хуже, но это становилось утомительным.       — Ты должен быть более конкретным, потому что у меня сейчас две занозы в заднице.       Он проворчал что-то себе под нос, но выпил мятный чай.       — Ну как? Держится внутри? — спросил я через минуту. — Не стошнит?       — Я дам тебе знать через семь минут. Похоже, сколько времени это займет.       — Семь минут. Отлично. Я вернусь.       Я как раз выходил за дверь, когда Дин спросил меня:       — И все-таки, как он?       — Сэм принял лекарство и отдыхает на диване.       — Я же говорил, что он не вписывается в твой диван.       — И я сказал тебе: когда ты доберешься туда собственными силами и заставишь его встать, то можешь перетащить его в кровать, как тебе хочется. А до тех пор…       — Я знаю: заткнись и отдыхай.       — Именно.       Затем я вернулся в гостиную, желая, чтобы оба моих пациента пошли спать и чтобы я мог тоже мог вернуться в постель. Глаза Сэма были закрыты. Он все еще был покрасневшим, поэтому я остановился и прижал ладонь к его лбу. Дин был прав, у него была температура. Он был таким горячим, что я впервые заподозрил галлюцинации, когда Сэм приоткрыл глаза.       — Папа?       Но потом он покраснел еще сильнее. Малыш выглядел смущенным и отвернулся от меня, натянув одеяло почти на голову.       Было за полночь, я устал. И все, что мог сказать, это — «извини, парень», и принести ему чай с Тайленолом и эхинацеей. Потом в доме наступила тишина. Я смог присесть, поднять ноги и насладиться моей собственной маленькой сиестой. Должно быть, я задремал, потому что проснулся, когда Сэм тряс меня за плечо.       — Кажется, Дина снова тошнит. Я не могу… я не могу…       Он укутался в одеяло и его так трясло, что я опасался, что Сэм свалится там же где и стоял.       — Все нормально. Я проверю. А ты сядь, пока не упал.       Я пошел в ванную, откуда доносились звуки рвоты.       — Дин? Как ты там?       — Просто прекрасно, — крикнул он из-за двери.       — Тебя все еще тошнит?       — Ну… да.       Что-то не совсем правильное звучало в его тоне.       — С тобой все в порядке? Дин? Что происходит?       — Ну… ну… — дверь в ванную приоткрылась, и Дин выглянул наружу. — Ты когда-нибудь слышал фразу «для каждого действия есть равная и противоположная реакция»?       Я почти сразу понял о чем он говорит, но…       — Ох. Окей. Ты собираешься принять душ?       — Да. Ну… да. Мне просто нужны мои вещи. Мне нужна чистая одежда.       — Окей. Я принесу и оставлю их у двери.       — Спасибо.       Когда я пересек коридор, чтобы вернуться в комнату для гостей, то увидел Сэма, который сидел на диване, наклонившись так, чтобы видеть меня. Волнуется, но не достаточно, чтобы пойти и проверить Дина. Два часа утра, а я застрял с идиотами-близнецами. Слишком благородны, чтобы заботиться больше о других, чем о себе, и слишком упрямы, чтобы на самом деле поговорить друг с другом.       Я махнул Сэму, чтобы он снова лег. Если люди думают, что борьба со злом это отстой, попробуйте позаботиться о двух больных мальчиках Винчестерах.       В душе еще шумела вода, поэтому я положил одежду у двери ванной и пошел в комнату ждать Дина. Если ему не станет лучше, я планировал пробежку в ближайшую аптеку.       — Сэм говорил о папе? — спросил Дин, появляясь на пороге. Он переоделся в чистую одежду и вытирал волосы полотенцем. Выглядел немного здоровее, но не очень.       — Ты подслушивал под дверью?       — Это просто… ничего страшного, не так ли?       — Нет, ничего страшного. Он спал, я попробовал его лоб. Он проснулся, думая, что это твой отец проверял его. Вот и все.       Дин невесело засмеялся.       — Кто бы мог подумать, что у него будет такая память?       — Почему ты так говоришь?       — Ну же, ты знаешь Сэма. Похоже, он выбросил все хорошие воспоминания. Я имею в виду, что папа был жестким, но он любил нас. Все, что Сэм, кажется, хочет запомнить, это ссоры, — Дин пожал плечами, ложась на кровать. — Я просто удивлен, что он помнит что-то хорошее.       — Ты удивишься памяти Сэма.       Он озадачено посмотрел на меня, как я и ожидал. Дин понимал, что не все знает о Сэме. Просто ему нужно напоминать об этом.       — Я могу что-нибудь для него сделать? — Спросил он.       — Может, поговоришь с ним?       В ответ я получил запатентованный пустой взгляд Дина Винчестера.       — Я имел в виду помимо этого.       Идиот, упрямый Винчестер.       — Ложись спать, Дин. Пусть Сэм тоже поспит. Сейчас это самое лучшее для вас обоих.       — Да. — Он откинул одеяла и снова улегся. — Дай мне знать, если ему станет хуже.       — Хорошо.       Сэм все еще сидел, склонившись вперед и смотрел в коридор.       — С ним все в порядке?       — С ним все будет в порядке. Как и с тобой, если немного поспишь.       — Хорошо. Но мне холодно.       — В постели было бы теплее.       Он снова посмотрел в коридор, но покачал головой.       — Дин не хотел бы, чтобы я был там.       — Вы, мальчики, вообще знаете друг друга?       — Что ты имеешь в виду?       — Я встречал много людей за свою жизнь, но вы, ребята, без сомнения, самые упрямые, тупоголовые бараны, которых я когда-либо видел.       — Почему ты кричишь на меня? — спросил Сэм.       — Потому что я не понимаю, на что ты злишься.       — Я злюсь, потому что Дин относится ко мне так, как будто мне пять лет. «Оставайся в постели, принимай лекарства, не выходи под дождь». Как будто я не знаю, как о себе позаботиться.       — Ты злишься, когда он кладет соль у порога, когда вы останавливаетесь на ночь? Когда он чистит оружие? Тебе когда-нибудь приходило в голову проверять ваши запасы трав или святой воды, когда вы проходите мимо католической церкви?       — Нет, конечно, нет. Но это… — Он смутился, не понимая куда я клоню. — Это то, что мы делаем. Это все часть работы.       — И Дин, командует тобой, когда ты болен, это тоже часть его работы. Ему никогда бы не пришло в голову не заботиться о тебе больше всего остального.       — Я могу позаботиться о себе.       — Тогда почему ты этого не делаешь?       — Почему ты продолжаешь вешать это на меня? Он продолжает это делать.       — Ты когда-нибудь думал игнорировать его?       — Игнорировать его? — изумленно переспросил Сэм, словно я сказал, что мир вот-вот перевернется вверх дном. — Игнорировать Дина?       — Да, игнорируй Дина. Не спорь. Не суетись. Просто делай то, что хочешь. Игнорируй Дина.       — Но как я могу игнорировать Дина?       Я только покачал головой и ушел. Такое чувство, что я попросил его отрезать лёгкое. Итак, я смог поспать еще пару часов. Ничто особенно не разбудило меня, но я проснулся, поэтому решил проверить своих пациентов. Сэм лежал на диване, свернувшись в крендель. У него все еще была температура, но я решил его не будить.       Дин не был таким тихим. Теперь, он был серо-зеленым под бледностью. И он не спал. По крайней мере, его не тошнило.       — Как там Сэмми?       — Спит.       — Если бы он просто спал с самого начала… — покачал головой Дин. — … у нас не было бы этой проблемы.       — Да неужели? Он не спал и устроил тебе пищевое отравление?       — Нет. Из-за простуды он не хотел есть, и поэтому не получил пищевое отравление.       — Вы двое-самая большая пара идиотов, которых я когда-либо встречал.       — Я? Что я сделал?       — Тебе когда-нибудь приходило в голову, позволить Сэму самому заботиться о себе?       — Сэмми? Конечно, он может позаботиться о себе.       — А когда на улице идет дождь и у него температура 105 градусов?       — Тогда он заботится о себе, делая то, что я ему говорю.       — Этот мальчик пережил четыре года в колледже без тебя, — напомнил я Дину, не собираясь упоминать четыре месяца прошлым летом. Дин молча поморщился. — И ты ненавидел каждую секунду тех четырех лет, не так ли? Ты и Джон, вы оба.       Он раздумывал пару минут, потом пожал плечами.       — Он мой младший брат. Я должен присматривать за ним.       — Это бред и ты это знаешь. И я это знаю. Ты приглядываешь за ним. Я не говорю, что это не так. Форт Нокс не так защищен, как этот мальчик рядом с тобой. Но ты когда-нибудь спрашивал себя, нуждается ли он в защите?       — Это все равно, что спросить, нужно ли ему есть или спать, или надеть чистые носки.       — И были ли когда-нибудь случаи, когда он не спал, не ел, не надевал чистые носки?       — Ну, да. Конечно.       — И он умер? Нет, — я не дал Дину возможности ответить. — Он страдал? Возможно. Он умер? Нет.       — Однажды он умер, — тихо сказал Дин.       — Не потому, что ты не присматривал за ним.       — Но он все равно умер, — прошептал он.       — Дин… — я устал и хотел лечь спать. — Ты хоть представляешь, каково это — быть самым молодым Винчестером в мире?       — Да, это довольно круто.       — Круто? Ты думаешь круто — что когда один, а то и два человека, наблюдают за каждым твоим шагом, оценивают каждое решение, каждое действие, решая за тебя, что хорошо и что плохо? Звучит круто? Твой отец так с тобой обращался?       — Нет, конечно, нет. Я старше.       — Этот аргумент устарел. Сэм такого же возраста, как и ты четыре года назад.       — И что? Я все еще старше.       — Возвращайся спать, Дин. Я не буду сейчас с тобой об этом говорить.       — Да… у тебя есть еще чай?       — Ты все еще чувствуешь тошноту?       Дин Винчестер никогда не признавал слабости. Но тут, на минуту, задумался.       — Возможно, — потом добавил, — и у меня, кажется, голова болит.       Я закатил глаза.       — Я сейчас вернусь.       — Эээ… Бобби? Может, поторопишься? — он сначала покраснел, потом стал серо-зеленым, затем его снова стошнило. Ему должно стать лучше, он не должен блевать пять часов подряд.       — Думаю, что мне придется выйти и принести тебе что-нибудь покрепче.       — Пожалуйста, скажи мне под «выйти» ты имеешь в виду пойти на твою кухню, — удалось ему выдавить, между спазмами.       — Прости, малыш. Придется смотаться в ближайшую аптеку.       — Замечательно, — застонал он, падая на подушки. — Просто поторопись.       — Хорошо.       По дороге за сапогами и курткой, я встряхнул Сэма. Он мог позлиться на своего брата позже, прямо сейчас ему нужно было присмотреть за ним.       — Дина все еще тошнит. Я должен выйти и найти что-то более сильное для него.       — Ему хуже? — мгновенно проснулся Сэм, вскакивая с дивана.       — Не хуже, почти так же. У него уже внутри ничего не осталось, но он продолжает блевать. И у него сильно болит голова.       — Он обезвожен, — сказал Сэм. — У папы было лекарство. Где же оно? — Он подошел к своему рюкзаку и начал в нем рыться. — Бобби, у тебя есть… я думаю, нам нужен… уксус, горячая вода, сахар… — он достал дневник Джона и пролистав страницы, вытащил учетную карточку.       — Откуда ты знаешь, что он обезвожен?       — Мы во многих местах, где ели, получали пищевое отравление. Когда тебя слишком много тошнит, у тебя случается обезвоживание. Даже после того, как пик прошел. Я не знаю физиологию, просто знаю, как это работает. У папы всегда были припасы, чтобы вылечить такие вещи.       — Дай мне посмотреть, — я взял карточку. — Основные вещи. Я почти уверен, что у меня все есть. Я позабочусь об этом, — и направился на кухню.       — Ну…       Я повернулся к Сэму, который смотрел из моей кухни в коридор, откуда до нас доносились звуки рвоты.       — Что? Ты не доверяешь мне сделать это?       — Нет. Да. Нет. Я просто… — Он выглядел усталым, больным и немного потерянным.       — Может, мне стоит проверить Дина? Принести ему что-нибудь от головной боли?       — Он просто скажет тебе вернуться в постель, — ответил я, не задумываясь.       Но это были волшебные слова. Сэм выпрямился и сжал челюсть. Он все еще выглядел больным и несчастным, как смерть, но он был мальчиком Джона Винчестера, и когда что-то нужно сделать, это будет сделано.       — Принеси мне это, когда все будет готово, — сказал он.       Потом вытащил бутылку аспирина из своего рюкзака и прошел по коридору, как будто он владел этим местом. Через несколько минут смесь была готова, и я пошел к братьям.       Братьям, которые ругались. Ну, по крайней мере, один из них. Дину все ещё было плохо, когда Сэм перетащил его с одной кровати на другую. Дин едва мог сидеть и точно не мог ходить. Сэм с легкостью с ним справился.       — Что ты делаешь?       — Его кровать вся мокра от пота. Ему нужна новая кровать. Все хорошо, Дин, я рядом.       Он обхватил брата одной рукой, другой поддерживая под локоть. Дин изворачивался и ворчал, как старик. Все еще пытается делать по-своему.       — Оставь меня в постели, ясно? Тебе тоже нужно лечь. Ты так же болен, как и я. Сэм… Сэмми.       Когда Дин упомянул прозвище, я понял, что это серьезно. Когда «Сэмми» проигнорировал это, я не в первый раз задумался, из-за чего была вся эта суета между ними.       Сэм продолжал тащить Дина в другую кровать, как будто не слышал ни слова.       — Все в порядке. Садись. Я рядом, — сказал Сэм, звуча так же как и Дин, когда он заботился о младшем брате. — Вот, у Бобби есть кое-что для тебя, ты должен это выпить. Старое лекарство отца. Тебе от него будет лучше.       Он не мог быть уверен, что Дину станет от этого лучше, но черт возьми, должно стать лучше, потому что Сэм так сказал.       — Я в порядке, — пытался протестовать Дин.       — Заткнись и выпей, — ответил Сэм.       Он казался твердым, но ласковым. Сидел на кровати и держал чашку в руке, как будто собирался подержать ее за Дина, пока тот пил.       — Чувак, мои руки не сломаны, — сказал Дин.       — Просто делай то, что тебе говорят.       Дин бросил взгляд на меня, и я подумал, может быть, он предпочел бы, чтобы я не видел, как его поит младший брат. Когда я шел обратно по коридору, то услышал, как Дин ворчит:       — Что это такое? Сок шершня? Это самое противное, что у меня было во рту.       — Заткнись.       Я достал из шкафа чистые простыни и наволочки, но не торопился возвращаться, надеясь дать этим идиотам шанс спокойно поговорить. Конечно, «Винчестер» и «спокойно поговорить» никогда не вписывались в одно предложение.       На полпути от них я слышал, что Дин все еще пытается командовать Сэмом.       — Ложись в другую кровать и укройся. Ты трясешься еще хуже чем раньше.       Все, что он собирался еще сказать, по-видимому, было прервано другой дозой лекарства.       — У тебя будет пневмония, если ты не позаботишься о себе. Сэмми, ты сядешь в эту кровать или я сам тебя туда уложу.       Молчание «Сэмми» сказало мне больше, чем я думал. Любой, кто выдержал эту тираду, конечно, мог выдержать что угодно. Я уронил постельное белье на кровать.       — Как поживаете, мальчики?       Дину, каким-то образом, удалось отобрать кружку у Сэма, и он посмотрел на меня поверх нее.       — Ты можешь сказать этому идиоту, что он должен быть в постели? Посмотри на него, у него жар, он дрожит, кашляет и свалится если не ляжет.       — Бобби, у тебя есть лед? Я думаю, ледяные чипсы будут полезны для него, — все, что Сэм сказал, как будто не слышал ни слова, что сказал Дин.       — Да, есть. Сейчас принесу.       — Кто-нибудь замечает, что я в комнате? — спросил старший Винчестер.       Сэм посмотрел на него, потом заглянул в кружку и забрал ее из руки брата.       — Я принесу тебе еще немного этого лекарства.       Мы оба покинули комнату, оставив Дина одного, пока он ругался на нас обоих.       — У него крепкие легкие для умирающего человека, — сказал я.       — Он становится таким, когда болен. Я не обращаю на него внимания, когда он такой. — сказал Сэм, словно игнорировать Дина — это обычное дело.       Я хотел бы иметь запись наших предыдущих разговоров, чтобы напомнить ему о их предыдущей ссоре. И хотел бы записать его сейчас, чтобы он мог послушать себя в следующий раз, когда подумает, что Дин управляет им.       С чашкой ледяных чипсов в одной руке и кружкой самодельного лекарства в другой, шмыркая, кашляя и дрожа от температуры, Сэм пошел обратно, чтобы позаботиться о своем брате.       Я решил дать им немного времени поссориться между собой и сел обратно в кресло. Я сейчас совсем по новому восхищался Джоном, который растил этих мальчиков самостоятельно. Забудьте о монстрах, который бродят в ночи — просто обычная рутина нормального дня должна была быть пугающей. Смешайте это с двумя упрямыми, вредными мальчиками и жизнь Джона должна была превратиться в утомительный кошмар.       Потому что Господь знает, я провел с ними всего несколько часов и это было утомительно.       Я подождал пока в комнате не стало тихо и пошел обратно. И передо мной предстало самое милое зрелище, которое когда-либо видел. Хотел бы я, чтобы у меня была камера, потому что шантаж мог бы пригодиться против этих двоих. Дин уснул в постели, спрятавшись под одеялом. Сэм сидел рядом с ним, вытянув ноги на кровати, опустив подбородок на полупустую чашку ледяных чипсов.       Ну, если Дин не заставил Сэма лечь в кровать, я не собирался тратить дыхание, чтобы сделать это. Просто забрал чашку из руки ребенка, поставил ее на тумбочку и укрыл его одеялом. Затем оставил братьев в покое и, наконец, вернулся обратно в свою постель.       Я замечательно выспался. Может, недостаточно долго, но непрерывно в течение трех часов, по крайней мере. Наконец-то настал рассвет. Не было никакого шума из гостевой комнаты или откуда-то еще, поэтому я пошел на кухню, чтобы приготовить кофе и лекарства, прежде чем идти проверить мальчиков.       Они были почти в том же положении, как я оставил их: Дин лежал в постели, Сэм сидел рядом с ним. Мне было интересно, успею ли я взять фотоаппарат.       — Бобби?       Думаю, нет.       — Как ты, Дин?       — Мотыга в моей голове успокоилась, — он отодвинул одеяла и попытался сесть, посмотрел на Сэма, но ничего не сказал. Пока что.       — А твои кишки?       — Они, кажется, снова лежат как надо.       — Это лучшие новости, которые я слышал за последнее время. Можешь съесть что-то твердое? Или хочешь еще немного сока шершня?       — Позволь мне снова встать на ноги, и я дам тебе знать, — он начал маневрировать из постели вокруг своего брата. — Эй, Сэмми, давай. Что ты здесь делаешь?       А я так надеялся, что день пройдет тихо, когда мои два пациента будут спать, выздоравливая, и дадут мне поработать. И тут Сэм проснулся, испортив все это, когда сказал:       — Сижу, — он сделал глубокий хриплый вдох, — так дышать легче.       Дин резко вскочил с кровати и присел рядом с Сэмом, повернув лицо младшего брата к себе и пробуя его лоб.       — Сэмми, затруднение дыхания — это произошло быстро или медленно? Бобби, где твой испаритель?       — Испаритель? С чего ты взял, что у меня есть испаритель?       — Медленно. — пробормотал на вопрос Сэм.       — Что значит, у тебя нет испарителя? Хорошо, Сэмми. Все нормально. Медленно означает, что твое горло не распухло как в 99-м.       — Это просто… просто… — Сэм еще раз тяжело вдохнул, наблюдая, как Дин ждет продолжения, — дышать тяжело, просто одышка.       — У меня нет испарителя, потому что у меня не было детей до вчерашнего вечера, — сказал я.       — Одышка, хорошо. Мы можем позаботиться об этом. Ну, нам нужно что-то, чтобы сделать пар, мы должны очистить легкие. Давай.       Было тяжело не отстать от разговора, и в тот момент я не был уверен, к кому Дин обращался, пока он не вцепился в руку Сэма и не поднял его на ноги. Я думал, что он перенесет его на другую кровать, но они направились к двери, бедный Сэм споткнулся о одеяло, которое упало у его ног. Дин держал его в вертикальном положении и двигал вперед.       — Хорошо, Бобби, нам нужно что-то, чтобы сделать пар, что-то вроде испарителя. И «Викс», пожалуйста, скажи мне, что у тебя есть «Викс», и шерстяные носки, и антиконгестант, — он все время отдавал приказы, двигая Сэма в неизвестном направлении. Оказалось, что он вел младшего брата в ванную. Он усадил Сэма на краю ванны и включил горячую воду на полную мощность и менее чем за минуту, комнату заполнил пар.       — Хорошо, Сэмми, ты посиди здесь, а мы с Бобби принесем все необходимое. Мы позаботимся об этом, хорошо?       — Да, Дин. Окей, — прохрипел Сэм.       Я последовал за Дином на кухню. Когда эти мальчики почувствуют себя лучше, я собирался стукнуть их головами. Какого черта — какого черта — были последние восемь или около того часов?       — Как ты себя чувствуешь, Дин? Ты не выглядишь на сто процентов.       Он был бледным, и его руки дрожали, когда он быстро заглядывал в мои шкафы.       — У меня все еще болит голова, и да, я думаю, что мне нужно еще немного сока шершня.       — Хорошо, я его сейчас сделаю. Тайленол над раковиной. У меня есть еще Терафлю для Сэма.       В течение нескольких минут каждый из нас сделал свое дело, а затем мы вернулись в ванную. Сэм опустился на колени рядом с ванной и оперся головой о руки. Его лицо покраснело от пара или от холода, или от того и другого.       — Как дела, Сэмми? — спросил Дин.       — Как дела? — переспросил «Сэмми». Я не мог сказать, звучит ли он лучше. Он, должно быть, видел, что Дин держал свою чашку с лекарством, когда передал ему Терафлю. — Ты все еще болен. — Сэм начал вставать, но Дин удержал его на месте.       — Эй. — Он указал пальцем на Сэма. — Сиди тут.       — Продолжай пить. — Сказал Сэм.       — А ты продолжай дышать. Бобби подготовит комнату, чтобы вернуть тебя туда. До тех пор…       — Я знаю: оставайся здесь. Ты принял что-то от головной боли?       — Кто сказал, что у меня болит голова?       Я не хотел слушать очередной спор между ними, поэтому ушел, чтобы приготовить комнату. Самый похожий на испаритель предмет — это электрический чайник. Я подключил его рядом с кроватью, поменял постельное белье, убрал ведро и прислушался к разговору в ванной.       Они разговаривали, но не спорили.       — Все готово, — крикнул я, когда закончил.       Пока чайник закипал, я спустился, чтобы узнать, нужна ли им помощь. Дин уже вел Сэма обратно по коридору, держа в одной руке обе чашки с лекарствами, другой обхватив Сэма за талию. Младший Винчестер шатаясь плелся вперед, как будто рука брата — это единственное, что держало его в вертикальном положении. Хотя прямо сейчас, так и было.       — Хорошо, мы уже идем. Давай уложим тебя в постель.       — Я не хочу ложиться. Потому что не могу дышать лежа.       — Тебе не обязательно ложиться, ты можешь сесть, здесь достаточно подушек. У нас есть испаритель. — Он выстрелил в меня раздраженным взглядом. — И мы наденем на тебя одеяло, чтобы…       Сэм сразу понял, куда он клонит.       — Чувак, что правда? Форт из одеял? — он не казался счастливым.       — Чтобы держать пар внутри.       — Ты не построишь надо мной форт из одеял.       Дину было что ответить на этот протест.       — Ты заставил меня пить сок шершня, уложил меня в постель и практически всю ночь держал за руку. А теперь ты говоришь, что чего-то не хочешь? Ага, хрен тебе.       Я готовился к отпору, но Сэм только засмеялся. Он смеялся. Это был слабый, хриплый звук, но это был не тот взрыв, который я ожидал. Я начинал жалеть, что целился дробовиком в Джона когда видел его в последний раз. С этими двумя, он заслужил быть в плохом настроении весь день.       — Давай, Сэмми. — Дин помог брату опуститься на матрас, приложив его спиной к подушкам в изголовье кровати. — Чем раньше я тебя уложу, тем скорее смогу приготовить себе настоящий завтрак.       — Никакого завтрака. — сказал Сэм, он с трудом подавил кашель. — Если съешь твердую пищу, тебя опять стошнит.       — Я в порядке. Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. — Сказал Дин, готовя одеяла над изголовьем, чтобы сделать паровую палатку.       — Бобби, не позволяй ему есть твердую пищу. Или кофе…       — Без кофе? — пожаловался Дин. — Попробуй меня остановить.       Сэм схватил край одеяла, убрав его с головы, и посмотрел на Дина.       — Никакой твердой пищи и кофе или никакого форта из одеял.       Я действительно думал, что Дин будет спорить, но потом Сэм чихнул и закашлялся, и начал дрожать так сильно, что кровать заскрипела.       — Хорошо? — спросил Сэм, сделав глубокий, хриплый вдох.       — Ладно, — со вздохом уступил Дин. — Я выпью еще чаю и все такое. — он говорил с таким видом, словно Сэм попросил его съесть змею. — а сейчас позволь мне позаботиться о тебе.       — Окей. Дин… я… фу… жар…       — Знаю, Сэмми, я тебя разогреваю.       — Пойду принесу себе кофе, — я сказал им. — Вы, мальчики, просто… — Не видя смысла — или необходимости — заканчивать эту мысль, я махнул им, говоря сделать все, что хотят и вышел из комнаты.       Дин не вернулся на кухню, как я ожидал. Я слышал, как Сэм кашлял, а Дин двигался по комнате, он даже выходил к своей машине один раз. Я приготовил для него мятный чай и тост, но он не пришел.       Я собирался выйти из дома, чтобы поработать, но остановился в последний раз у гостевой комнаты.       Рядом с кроватью, на жестком стуле, сидел Дин. Сэм был в постели и спал. Из чайника шел пар, наполняя дыру в коконе из одеял, На голове у Сэма была ужасно уродливая вязаная шапка, на груди лежала грелка, а шею обмотал шарф. Я собирался спросить Дина, все ли это расплата Сэму за то, что он спорил с братом, но потом я увидел его лицо.       «Сэмми» был болен, и не было никаких запретов, чтобы вылечить его.       — Дин, я приготовил для тебя «одобренную Сэмми» еду.       — Да, спасибо, Бобби. — Он даже не посмотрел на меня, следил за своим братом.       — Ему легче дышать?       — Да, наконец-то.       — Не позволяй этому чайнику сгореть.       — Хорошо.       — И отдыхай сам, — сказал я, и он, наконец, посмотрел на меня.       — Буду.       Когда я проверил их снова в обед, оба мальчика крепко спали, Сэм под кучей одеял и Дин на голых простынях. Казалось, война закончилась. Наконец-то.       Когда я готовил есть, на кухне появился Сэм, в своей уродливый шапке и шарфе. Я не был уверен, что он осознавал моё присутствие. Он приготовил себе немного Тайленола и стакан воды, а затем вышел из кухни, неся стакан и бутылку с лекарствами. Не прошло и пяти минут, как Дин заглянул на кухню, положил стакан в раковину и бутылку в шкаф, и ушел обратно.       Я последовал за ним по коридору, и когда добрался в комнату, они оба снова спали. Сэм отдал — потому что я сомневался, что Дин забрал насильно — дополнительные одеяла и подушки брату, и они оба спали, уютно свернувшись на кроватях.       Это была фаза болезни, с которой я мог справиться.       Следующие пару дней прошли примерно так же. Мальчики входили и выходили из кухни, заботясь друг о друге, прежде чем позаботились о себе. Они, может быть, болтали пару раз — каждую четверть часа — но это было не так, как когда они появились. Вместо этого они просто спорили, кто лучше знает, как лечиться. Кроме этого, они, в основном, спали.       На третий день они оба выздоровели достаточно, чтобы пообедать и поужинать со мной. На четвертое утро, после завтрака, они собирались, чтобы снова вернуть в дорогу.       — Бобби хороший парень, — сказал Дин брату, когда они вместе направились в гостевую комнату.       — Да. — согласился Сэм. Когда я почувствовал удовольствие от этого комментария, он добавил: — Хотя и властный.       — Да, и не говори. Я уверен, что он хотел как лучше, но… Он думает, что мы не можем позаботиться друг о друге?       Я? Властный? У них хватило наглости называть меня властным? Это говорят те, кто придумал слово «властный»? Тем не менее, именно ко мне эти мальчики обращаются, когда им нужна помощь.       — Вы, мальчики, не ждите так долго, когда в следующий раз заболеете, — сказал я, как провожал их.       — Не будем. — ответил Дин и, по-видимому, думая, что я слишком далеко, чтобы услышать, пробормотал Сэму: — Ты прав, он властный.