Одна долгая ночь.

* * *

На Вечные Леса медленно опускалась зыбкая осенняя ночь. Вскоре она мягким бархатом темноты накроет верхушки вековых деревьев, смешиваясь с бледным лунным светом, расстелется у корней деревьев, обнимет крепкие стволы и спрячет мир эльфийского лесного королевства в тенях. Месяц дождей в этом году выдался довольно тёплым и, вопреки своему названию, не дождливым. Терпкие осенние дни были солнечными, а деревья не спешили менять цвет своих одежд с яркой зелени на золото и багрянец. Будто природа, повинуясь странному порыву, хотела продлить лето. Продлить лето — это здорово. Если бы так можно было поступить не только с природой. Если бы можно было сделать так, чтобы на душе всегда было лето. Цветущее, счастливое, наполненное теплом… Если бы только можно было, воспользовавшись древней родовой магией, любимыми рунами и артефактами, сделать так, чтобы лето не кончалось в душе никогда. И чтобы тот, кто для тебя и есть это лето — всегда был рядом… Если бы такое было возможно, Чимин был бы счастлив. Но на душе у него уже год как — тоскливая холодная осень, которая бывает в Вечных Лесах крайне редко. Что такое год для эльфа? Песчинка времени. Словно один день для обычного человека. Один короткий вдох и долгий выдох. Год — до смешного короткий отрезок времени. Так Чимин думал когда-то… Ему казалось давно-давно, что подобное случается с кем-то в красивых романтических историях из книг, что хранятся у мамы в библиотеке. И разве может эльфийский лорд из древнего и знатного рода позволить себе влюбиться? Чимин не думал о возможности подобного. Не ждал. А оно нашло его неожиданно и рухнуло на макушку, словно первый весенний ливень. Чимин кусает губы и проводит ладонями по тёплому дереву перил. Он любуется с балкона собственной спальни зажёгшимися внизу магическими огнями, вспыхивающими в наползающих сумерках тёплым светом. Дворец семьи Диоре, спрятавшийся в листве и ветвях деревьев, наверняка казался сейчас сонмом светлячков для любого, кто мог увидеть его с поляны, раскинувшейся внизу полотном сочной зелёной травы. В любое другое время Чимин бы обязательно отправился прогуляться, чтобы полюбоваться этим зрелищем, которое не надоедало ему с самого детства. Да только вот не было желания выходить из комнаты. Так давно он не чувствовал даже отголосок радости… Этот год, что должен был оказаться ещё одним в череде многих, та самая песчинка времени — тянулся долгими тоскливыми днями. Одиночество ломало изнутри медленно и невыносимо. Боль, что разрасталась внутри, погружала его в темноту и отчаяние всё больше. Чимину казалось, что это никогда не кончится. Наверное, давно было пора отпустить любую надежду, но он не смел. И отголосок её теплился внутри робким огоньком. Чимин вздыхает. Есть ли смысл? Ждать, верить, не отпускать мыслями ни на мгновение. Завтра всё будет кончено и будущее, которого он так жаждал, станет для него лишь далёкими мечтами. Единственным, что будет связывать Чимина с тем, кто однажды подарил ему возможность познать взаимную и крепкую любовь. Всё, что казалось ему важным, останется в прошлом. Чимин улыбается уголками губ. И в этой улыбке так много обречённости, хотя воспоминания светлые и добрые. Только от них тисками стальными сковывают сердце так, что больно дышать. Он ещё никогда не чувствовал себя в родном доме, в любимых Вечных Лесах, словно птица в золочёной клетке. Птица, которой переломали крылья, а дверцу оставили открытой, будто в насмешку. Мол, всё равно такой калеченной пичужке никуда не улететь. Чимину кажется, что хуже уже просто быть не может. Хотя, конечно, это только кажется. Дальше будет только тяжелее. Интересно, почему судьба, гораздая столкнуть и разлучить тогда, когда ей заблагорассудится, никогда не предупреждает о том, во что это может вылиться. Возможно, знай Чимин одиннадцать лет назад, к чему оно приведёт — сбежал бы и обходил десятой дорогой. Возможно, сейчас бы не переживал этот ад раз за разом… Возможно. Да кого он обманывает? Чимин прикрывает глаза и качает головой, словно отрицая собственные мысли. Даже зная всё наперёд, он никогда бы не отказался. Вечер рассеивает зыбкий свет волшебных светильников по поляне внизу всё ярче. Чимин взглядом обводит часть дворца, доступную его взору с балкона спальни, наблюдает, как в подвесных беседках и на верандах зажигаются такие же магические огни. Улыбается уже мягче и уходит в комнату, опуская за собой занавес из нескольких слоёв газовой ткани. У него завтра свадьба и надо бы лечь пораньше, а всё, чего Чимину хочется — вспоминать каждое мгновение, что он прожил рядом с любимым человеком.

* * *

Чимин помнит тот день, словно это было вчера. Утро выдалось солнечным и тёплым. И свободным от занятий, а это значило, что Чимин может позволить себе неспешную прогулку и чтение под раскидистыми ветвями Древнего Дерева. Места те считались священными, и обычно без особой надобности никто из семьи туда не ходил. Чимин, как исключение из правил, не только бывал там несколько раз в неделю, но и крепко сдружился с духом, живущим в Древнем Дереве. Дух этот был хранителем земель его рода и просто отличным парнем. Иногда Чимин расстраивался, что Тэхён не был существом из плоти и крови. Он даже в своей призрачной форме показываться не особо любил, так что приходилось довольствоваться привычкой духа касаться и хватать в объятия ветвями дерева. Чимин привык этому далеко не сразу, но в итоге ему стало даже нравиться. Трава шелестела под лёгким шагом, пока он неспешно шёл, прижимая к себе книгу, за чтением которой решил скоротать время. Тихо перешёптывались клёны над головой, утренние лучи путались в ресницах, слепя немного и заставляя жмуриться. Чимин невольно ускорил шаг, стараясь спрятаться как можно дальше в густой зелени. Лес вокруг тихий, наполненный дыханием ветра и далёким переливчатым пением птиц, казался особенно прекрасным. Солнце, хоть ещё не в зените, сияло так ярко, что не позволяло рассмотреть даже синь неба. Чимин и не смотрит наверх. Он любит звёзды и только ночью подолгу может любоваться расшитым созвездиями тёмным полотном над головой. Когда лес скрывает его достаточно надёжно, Чимин останавливается ненадолго. Прикрывает глаза, впитывая в себя особую магию Вечных Лесов. Магию, принадлежащую эльфам, которая так непохожа на человеческую и любую другую. Он улыбается уголками губ и вздыхает тихонько. Ему бы хотелось сейчас упасть в траву и пролежать так много часов подряд, но отлынивать от учёбы даже в свободный от неё день Чимину претило. Он являлся наследником своего дома и не собирался подводить ни матушку, ни отца, ни трёх своих сестёр, которые ждут от него определённых успехов. Диоре — древнейший род. Один из немногих, оставшихся жить в лесных дворцах. Род древний, уважаемый и богатейший. Юноши этой семьи должны были жениться по наступлению совершеннолетия и, конечно, становиться преемниками дел семьи. Глупая и старомодная традиция, по его мнению, но никуда от неё не деться. Впрочем, если подумать, не такая уж это великая беда. И, если честно, Чимину повезло больше многих, во всех отношениях. Нырнув под тенистый свод из винограда, он чутко прислушался — не идёт ли кто за ним. Хотелось побыть в одиночестве хоть немного. Убедившись, что ему никто не помешает, Чимин расслабился. Небольшая полянка с огромным раскидистым деревом у противоположного края встретила его тишиной и привычным спутником — ветром. Ещё когда Чимин был совсем ребёнком, матушка рассказывала ему, что это дерево стоит тут с самого появления Западного Леса. Уже потом, повзрослев, Чимин, прибегая сюда чуть ли не каждый день, познакомился с ним. Духом, живущим в дереве. — Нашёл время выбраться ко мне? — уже родной Чимину голос раздался будто из кроны деревьев, когда эльф уселся у самых корней, и прижался щекой к тёплой коре. Его всегда успокаивало это. Будто прикосновение к родному человеку. Впрочем, за столько лет Тэхён, в самом деле, стал родным. Чимин улыбнулся, прикрывая глаза. — Сегодня, в кои-то веки, никаких заданий и учителей. Я подумал, что самое время проведать доброго друга. Ветви привычно и ласково коснулись его волос и щеки. — Рад тебя видеть, Мини. — И я тебя, Тэ. Как ты тут? — Что у меня может быть нового? — в голосе духа послышалась улыбка. — Птицы на хвостах приносят вести из далёких земель — ничего интересного, так, по мелочи. Мелкие духи пакостничают, управы на них нет. А так… всё как обычно. Расскажи о себе лучше. — Думаю, что у духа Древнего Дерева с высокородным эльфом слишком много общего, — усмехнулся Чимин. — Учёба, учёба, учёба… Уроки игры на музыкальных инструментах, этикет, стрельба из лука, фехтование, битва на мечах с Учителем. Клянусь, он меня когда-нибудь пополам разрубит и не заметит… Терпеть не могу эти тяжеленные железяки. — Однако же эти железяки могут нехило так спасти тебе жизнь, ваше благородие. Чимин вздрогнул и тут же вскочил на ноги, сжимая в руке тонкий серебряный кинжал. Голос этот принадлежал не Тэхёну. Хриплый, насмешливый, тягучий, словно древесная смола на солнце. Как так вышло, что Чимин не заметил чужого присутствия?! Эльф сделал пару шагов назад, всматриваясь в густую крону дерева, и невольно вздрогнул, когда на землю, точно на то место, где недавно сидел он, спрыгнул юноша. В чёрной лёгкой накидке, скрывающей его фигуру до колена, чёрных же походных брюках. Нижнюю часть лица его закрывал платок из чёрного шёлка с вышитыми на нём серебряными нитями руническими письменами. Чимину они были незнакомы. — Кто ты и что забыл на землях Диоре?! — Успокойся, Чимин. Это мой давний знакомый, — поспешил успокоить Тэхён. — Юнги не причинит вреда ни тебе, ни кому-то из твоей семьи. Чимин пристально всматривался в чужие глаза. Взгляд ответный был прямой и неожиданно цепкий. Красивые глаза, чёрные, как беззвёздная зимняя ночь, будто хотели прожечь в Чимине дыру. У незнакомца была очень светлая кожа, почти белая. Такого Чимин тоже никогда не видел. Это выглядело очень необычно, особенно в сочетании с тёмными волосами. — Убери ножик, ваше благородие, я пришёл по делу по просьбе твоего отца. Совет соберётся только под вечер, а я не спал двое суток, пока добирался до Вечных Лесов. Решил подремать чуток. Чимин расслабился. Этот человек был не просто путником. Кажется, он слышал от отца на днях, что на их семью будет работать кто-то из магов… — Так ты тот самый колдун? Что окончил обучение на Холме Ведьм?! Один из Лесного Братства?! — Возможно. В будущем. Ваше благородие, далеко не все выпускники Холма имеют возможность стать Друидом. — Не слушай его, Мини. Этот как раз таки имеет все шансы, только относится к этому совершенно наплевательски, — заметил Тэхён с лёгким укором в голосе. — Я уже много раз говорил тебе, что путешествовать и быть ничем не связанным мне куда интереснее, — ответил Юнги и потянул повязку с лица. Чимин бы соврал, если бы сказал, что не был пленён его необычной и холодной красотой с первого взгляда. Точёным лицом с удивительно мягкими чертами, которое будто было вырезано из мрамора самыми талантливыми мастерами эльфийского народа. Чимину Юнги понравился сразу, да только вот то, что этот странный колдун так пренебрежительно относился к возможности стать Друидом, вызывало глухое раздражение и обиду. Чимину казалось несправедливым, что подобный шанс выпал кому-то, кто этого совсем не ценит. Однако именно так состоялась их первая встреча. И по сей день Чимин вспоминал её с тёплой улыбкой.

* * *

Юнги потянул тогда повязку с лица и усмехнулся на то, как жадно смотрел на него Чимин. Конечно, его забавляло, наверняка, любопытство юного эльфа. Юного по меркам своего народа, разумеется. Чимину в тот год исполнялось девяносто и оставалось ещё десять лет до его совершеннолетия. Чимин, как и большинство отпрысков знатных семей, был привязан к родовым землям и не покидал их никогда. Он только мечтал, что когда-нибудь увидит мир за пределами Вечных Лесов. Увидит, каков он — Западный Лес, населённый людьми, магами, ведьмами и дриадами. Феями и элементалями. Чимин тогда часто мечтал, как отправляется в далёкое путешествие. Ему казалось, что мечты — всё, что у него есть. Юнги пришёл и перевернул его мир с ног на голову, вселив надежду на их исполнение. Когда-нибудь. — Когда-нибудь, — шептал он в длинные пряди золотистых волос Чимина. — Я покажу тебе каждый уголок нашего огромного мира. — И даже Облачное Королевство? — недоверчиво уточнял эльф тихо, млея не столько от обещаний, сколько от их близости, такой редкой, сладкой и пьянящей, словно самое вкусное ежевичное вино. — И даже его, сердце моё. Чимин верил ему. Верил каждому слову, каждому взгляду. Но теперь, стоило только вспомнить, как долго они шли друг к другу, как тянулись нерешительно, боясь и переживая о всяких мелочах, не в силах признаться, — у Чимина каждый раз с тоской сжималось сердце. Сколько же времени они упустили… Чимин кусает губы и прикрывает глаза. Думать о том, что теперь всё будет не так, как они оба хотели — страшно. Верить в это не хотелось. Но и не находилось сил, чтобы убедить себя в том, что всё будет хорошо. И ждать, когда остаёшься в неведении — невыносимо. Чимин переводит взгляд на висящий на вешалке свадебный наряд, выдыхает тихо, стараясь не дать волю слезам. Насколько же он отчаялся, что решился на свадьбу с человеком, которого никогда не видел? Насколько ему всё равно, что будет с его жизнью теперь, что он даже не знает — девушка это или юноша? Наверное, ему должно быть стыдно перед Юнги. Да только вот не стыдно. Тянет где-то под рёбрами. И больно. Ужасно больно. Чимин не знал до этого момента, как это, когда болит душа. И хотел бы так и остаться в неведении, если честно. Чимин оставлял для надежды маленький уголок в своём сердце. Он не позволял ей расти и крепнуть, потому что… Если бы всё было хорошо, Юнги бы уже давно вернулся. Он никогда не уходил так надолго. Чимин продолжал ждать, но всё меньше верил в хороший исход.

* * *

Они встречаются слишком часто и Чимину это не нравится. С первой встречи в лесу проходит всего пара дней, когда Чимин сталкивается с Юнги в коридорах дворца. Тот разговаривает с отцом и не замечает его. Чимину хочется спрятаться за угол и подслушать, будто он ребёнок. Но он напоминает себе, что такое поведение недостойно наследника рода Диоре. Потому просто идёт мимо, делая вид, что не замечает ни гостя, ни отца. У него ещё полно дел и совершенно не интересно, почему Совет решил нанять себе человеческого мага. — Ох, Чимин! — отец однако не позволяет ему остаться незамеченным. — Знакомься. Юнги. Он теперь будет часто появляться у нас. Юнги, это мой сын — Чимин. — А мы уже немного знакомы, — с улыбкой замечает колдун. Чимин невольно поджимает губы. Он делает вид, что это знакомство ему неприятно, потому что всё как раз наоборот, но всё ещё глупая обида. — Да. Господин Юнги прятался в ветвях Древнего Дерева, когда я пришёл туда, чтобы почитать. Отец смеётся и хлопает Юнги по плечу, словно тот не наёмный, а близкий друг семьи. Чимину это было бы странно, если бы он рос в любой другой эльфийской семье. Но его родители всегда были более широких взглядов, чем остальные. Они никогда не кичились своим происхождением. Не считали, что эльфы — самые мудрые. Чимин безмерно любил их и за это тоже. — Представляю лицо Мини, когда он понял, что не заметил твоего присутствия, — отсмеявшись, заметил отец. — О, на это стоило посмотреть, — лукаво улыбается Юнги. Чимин смотрит на него с неодобрением, но всё же протягивает руку. В прошлый раз они так и не скрепили знакомство рукопожатием. — Мне очень приятно, господин Юнги. — Взаимно, ваше благородие. Их руки встречаются, и Чимину становится не по себе. Потому что Юнги сжимает его ладонь крепко, но слишком аккуратно. И удерживает её чуть больше, чем того требуют приличия. Чимин взгляда тёмных глаз избегает и потом, отговорившись занятиями, сбегает. У него ужасно горят щёки и кончики ушей. Юнги его словно преследует следующие дни. Пока Совет не дал ему заданий, колдун живёт во дворце, и принимают его, чуть ли не как члена их семьи. Чимин слышит перешёптывания служанок, которые с придыханием рассказывают друг другу, как Юнги тренировался ранним утром в саду. Как Юнги принимал ванну после и, кажется, оказывал кому-то знаки внимания. Глухое раздражение копится в Чимине с каждым днём. Он обижается теперь не только на легкомысленность к возможному месту в Лесном Братстве со стороны Юнги, но ещё на то, что в отношениях тот, кажется, такой же ветреный и несерьёзный. Пару раз Юнги наблюдает за Чимином, когда тот тренируется. Колдун думает, что остаётся незамеченным, но теперь острый слух и взор эльфа трудно обмануть. Чимин уже знает, что Юнги такой же тихий, как эльфы, но… как-то выходит, что его присутствие чувствуется кожей. Эти внимательные взгляды, которые заставляют Чимина цепенеть каждый раз, сложно перепутать с чьими-то ещё. Правда, стоит обернуться, Юнги тут же исчезает, будто и не было его вовсе. Так проходит первый месяц под одной крышей, в который они избегают друг друга всеми возможными способами, пока не случается последняя летняя ночь. Чимин помнит все её оттенки. Помнит, каким был закат, как солнце, прячась за край мира, выкрашивало небо в нежные розовые, лиловые и персиковые цвета. Помнит, как на востоке уже мерцали первые звёзды. Чимин не забыл и вряд ли когда сможет, как было свежо от фонтана в саду. Капли воды пылью оседали на дорожки и цветущие рядом кусты роз, от которых пахло чуть сладко и приятно до головокружения. — Ваше благородие, — Юнги опустился на скамью рядом с Чимином, заставив его вздрогнуть. — Господин Юнги, — постарался прозвучать как можно равнодушнее в ответ. — Мне кажется, что мы с вами не с того начали, — признался тот, решив не ходить вокруг да около. — Вам неприятно моё общество? Чимин тогда растерялся очень, он помнит. Потому что голос Юнги звучал мягко. И вопрос был задан искренне участливым тоном. — Н…нет, — покачал головой Чимин. — Не неприятно. — В чём же тогда дело, что вы так бежите от меня каждый раз? — Вы заметили… — Трудно не заметить, когда вы едва не путаетесь в своих платьях, — Юнги усмехнулся. Чимин покраснел в тот момент так сильно, как никогда в своей жизни, кажется. Он прятал взгляд и готов был снова вскочить и умчаться, что выглядело бы совершенно неподобающе, конечно, зато не пришлось бы отвечать на щекотливые вопросы. Да только вот Юнги не позволил ему сбежать снова, пальцами поддев подбородок и заглянув, кажется, в самую душу эльфа. Чимин боялся, что колдун увидит всё смятение, что бушевало там. И, возможно, он, в самом деле, что-то разглядел. Но лишь погладил пальцами всё ещё чуть горящую от смущения чужую щёку. — Я хочу, чтобы мы с вами стали добрыми друзьями, Чимин. Это возможно? Или вам претит якшаться с теми, кто ниже вас по положению? — Нет! — Чимин от абсурдности подобного предположения аж подпрыгнул на месте. — Это не так! — Конечно, не так, — мягко улыбнулся Юнги, и сердце у бедного эльфа забилось быстрее. — Я был уверен, что у таких замечательных родителей сын не может оказаться ограниченным и горделивым. Просто я хочу понять… Чимин сдаётся и смотрит Юнги в глаза. — Я был немного обижен на вас. Из-за того, что вы так пренебрежительно отозвались о возможности стать одним из Лесного Братства. Юнги немного отстраняется и Чимин украдкой выдыхает, слегка расслабляясь. Всё же слишком близко. И очень непривычно. А на щеке всё ещё ощущается прикосновение пальцев. — Я просто сказал правду. Моей давней мечтой было путешествовать по Западному Лесу. Посмотреть все его уголки, даже самые дальние. И потому я хочу быть свободным. А Друидов на Холме и без меня хватает. Многие девочки, обучающиеся там, по-настоящему стремятся ими стать, чтобы защищать наш мир. Я не хочу отнимать у одной из них мечту. Чимин склонил голову в бок и с интересом слушал Юнги. Теперь он понимал чуть больше его мотивы и было совсем капельку стыдно, что в первую встречу его так накрыло обидой. — Хотел бы я побывать на Холме… — вздохнул тихо, переводя взгляд на фонтан. — Всегда мечтал учиться там. Жаль, что мои мечты ими и останутся… Чимин в тот момент ещё даже подозревать не мог, как всё между ним и Юнги изменится. Что робость и смущение уйдут, и они будут взахлёб разговаривать иногда ночи напролёт. Чимин не представлял, что будет слушать удивительные истории из жизни колдуна и падать всё глубже: в свои чувства, желания и страхи, которые проснутся в нём так неожиданно. Чимин ещё не знает, что Юнги — тот, кому он отдаст не только свою первую ночь и свой первый поцелуй, но и своё сердце — навсегда.

* * *

Чимин шепчет заклинание, и светильник, стоящий рядом с трельяжем, зажигается неярко, окутывая его спальную зыбким светом. Воспоминания увлекают его за собой в прошлое, и ему больше всего на свете хочется остаться в них жить. Как жаль, что это невозможно. Отец сказал ему пару дней назад, что эта свадьба необходима. Он выглядел виноватым и уставшим. И Чимин знает, что тот винит в произошедшем себя. Но это вряд ли, на самом деле, так. Никто не застрахован от ошибок и то, что Юнги не вернулся — скорее поступь Судьбы, чем вина кого-то. Чимин хочет сказать отцу, чтобы он не переживал понапрасну, чтобы отпустил это и сбросил груз вины со своих плеч. В конце концов, Юнги знал, на что шёл, когда соглашался работать на Совет. Чимин трёт ладонями лицо и вздыхает тяжело. Свадьба необходима не только их семье, но ему самому… он хочет прервать череду одиноких тоскливых дней и начать жить дальше. Постепенно, медленно оживать. Он хочет научиться общаться с кем-то, кроме своей семьи и Тэхёна. И проще будет начать со своего мужа или жены… Да, это звучит дико и для самого Чимина, но если иначе никак не получается вернуть себе себя, то хорош будет любой способ. Во что Чимин не верит точно — в то, что сможет снова научиться любить кого-то так же сильно. Он не обманывает себя. Для него существует только Юнги. И брак, который готовят ему родители, скорее просто выгодная сделка, чем настоящий союз двух любящих сердец. Об этом даже думать смешно. Но это не значит, что в будущем они не смогут стать хорошими друзьями. Что уже, по мнению Чимина — много. Удивительно. Удивительно вспоминать, как поначалу было страшно. Почти год они с Юнги сближались. Постепенно узнавая друг друга, учась доверять и подпуская всё ближе. Чимин радовался, как ребёнок, что у него теперь есть друг. Что есть, с кем обсуждать всё на свете. И хотя, по сравнению с Юнги, Чимин совсем не знал жизни и мира за пределами эльфийских лесов, у них всё равно всегда находились темы для разговоров. Юнги никогда не скучал с ним, и это очень льстило. Чимин влюблялся. Неотвратимо. Это чувство надвигалось на него, словно приближающийся шторм. Оно вызывало сначала неясную тревогу, потом — панику и ужас. Сеяло в душе смятение и сумбур. Было страшно, что эти его новые чувства раскроются. Страшно, что Юнги не поймёт и посмеётся над ним. Потерять уже обретённое доверие было бы больнее всего. Но Чимина пугало не только это. А ещё реакция родителей. Ведь Юнги, как не погляди, совсем не подходил ему по статусу. И если Чимину было наплевать на это, то что сказали бы они… Чимин усмехается. Он помнит, как в очередном приступе отчаяния и паники думал о том, что можно сбежать с Юнги. Да, его вычеркнут из родовой книги, он никогда больше не сможет вернуться в Вечные Леса, но ведь можно будет всегда быть с Юнги! Что за глупости лезли ему в голову тогда? Неподготовленный к таким сильным чувствам, даже не представляющий, что такое настоящая любовь, Чимин казался в те дни себе ужасно потерянным. Он боялся даже лишний вздох при Юнги сделать. Боялся смотреть ему в глаза и касаться, пусть мимолётно. Он никогда бы не подумал, что его чувства для всех — открытая книга. В то время Чимин совершенно не умел прятаться за масками. Зато сейчас в этом он искуснее многих. Чимину вспоминается, как однажды к нему пришла мама. Уже перед сном она постучала в дверь его спальни. — Что-то случилось? — спросил Чимин, до этого заплетавший волосы в косу. — Юнги попросил передать, что не может с тобой проститься сам. Дела зовут. Но он скоро вернётся. Щёки его тогда покраснели от того, как мама улыбнулась после этих слов. Она прошла к кровати, усаживаясь рядом, забирая из рук Чимина гребень и начиная неспешно переплетать косу. — Ты не хочешь мне ничего рассказать, Мини? — Например? — как можно более спокойно уточнил он. — Например, когда вы с Юнги перестанете ходить вокруг да около? В конце концов, все уже в курсе ваших чувств, а вы такие нерешительные, — посмеивается мама. В тот момент, Чимин помнил, как на него накатило облегчение. Огромной тёплой волной благодарности смыло все страхи. Как только он мог подумать, что семья не поддержит его выбор?! Сомневаться в них было глупо. Но Чимин всё же поворачивается к матери и уточняет: — А как же наследники? Она смеётся мягко и касается ладонью его щеки. — Милый. У тебя три старших сестры, думаю, они наследниками нас не обделят. К тому же, никто из них не вышел замуж по расчёту, как ты помнишь. И я не могу требовать от тебя подобного. Эльфийское общество слишком жёсткое… оно не позволяет нам жить, так как мы хотим, любить тех, кого выбирает сердце… разве это справедливо? — Но ведь ваш с папой брак был по расчёту… — Да. И мне повезло полюбить его так, как я и не надеялась. Но далеко не у всех всё заканчивается столь хорошо. Мы с твоим отцом дали обещание после свадьбы, что не позволим себе и своим детям ломать свои жизни ради устаревающих традиций, которые нам навязывают. Они молчали какое-то время. Чимин помнил теплый взгляд матери и то, как она взяла его за руки, сжимая пальцы в подбадривающем жесте. В тот момент он чувствовал себя самым счастливым. Тем, кому вдруг в руки свалилось невероятное сокровище. И сокровищем этим были родительская любовь и понимание. Забавно, в тот момент он даже забыл о том, что скажет Юнги в ответ на его чувства. Чимин невольно улыбается и эта улыбка куда светлее всех, что трогала его губы за сегодняшний вечер. Ему приятно вспоминать и то, как дразнили его потом сёстры. По-доброму и с искренней радостью, но всегда смущая до пунцовых щёк. Как они смеялись, когда Чимин опускал взгляд, если рядом оказывался Юнги. Но самое сладкое воспоминание, к которому хотелось возвращаться раз за разом, хранилось в сердце Чимина за семью печатями.

* * *

То был зимний вечер месяца тишины. Тёмный до черноты, непроглядный. Дальше дворца и поляны под ним было не видно ни зги. Только по основным тропам горели магические огни, освещая дорогу возможным путникам. Юнги должен был вернуться ещё днём. И Чимин все глаза проглядел, пытаясь уловить хоть малейшее движение внизу, под своим балконом. Юнги всегда после заданий приходил к нему. Всякий раз каким-то невероятным образом вскарабкивался по огромным деревьям на балкон его спальни и входил в покои так, будто был у себя дома. Поначалу это возмущало, а потом стало казаться единственно правильным. Чимин тогда стал замерзать. Дул холодный ветер и вдобавок пошёл снег, который таял, благодаря эльфийским чарам, не успевая лечь на землю даже тонким слоем. Но теплее от этого почему-то не становилось. Чимина пробирало ознобом изнутри. Он переживал жутко и, возможно, потому мёрз так сильно. Время подходило к полуночи. Напряжение внутри зашкаливало и Чимин ушёл в комнату, вышагивая по ней нервно, комкая пальцами длинные рукава своего платья. Он мысленно молился всем богам, о которых только знал. И так увлёкся, что не заметил, как занавес привычно отлетел в сторону, впуская позднего гостя. Только вскрикнул, когда Юнги вдруг обнял его со спины. — Притормози, — шепнул на ухо. Чимин, чувствуя, как от облегчения голова идёт кругом, развернулся в его руках. — Ты так долго! — обвиняюще стукнул кулаком по плечу. — Что случилось? Я думал, ты вернёшься днём. — Прости. Заставил тебя переживать, да? — Юнги улыбнулся тепло и стиснул его крепче прежнего в объятиях. — Была небольшая погоня. Мне пришлось затаиться. Ничего страшного, честное слово. — Я ужасно испугался, — шепнул Чимин. Он тогда не задумывался, просто прильнул к Юнги тесно и положил голову ему на плечо. Прикрыл глаза, когда тот провёл ладонями по его спине. — Мини… я так спешил к тебе, — голос Юнги вдруг немного хриплый и чуть неуверенный. — Я так хотел тебя увидеть. Чимину кажется, что у него пол из-под ног уходит. И он не падает, наверное, лишь благодаря Юнги, что так надежно удерживает его в своих руках. Сердце бьётся так сильно, что становится больно. Он прижимается теснее, носом в шею колдуна утыкаясь, и жмурится крепче. — А я ждал тебя, — говорит тихо. — Я вообще, знаешь, жду только тебя. Когда ты уходишь, не нахожу себе места. А когда возвращаешься — становлюсь самым счастливым. Юнги касается губами его волос, расслабляется и выдыхает медленно. — Я буду возвращаться. Пока ты ждёшь меня, мне ничего не страшно, Чимин. Они не говорят «я люблю тебя», но Чимину это не нужно. Он чувствует эти слова, теплом оседающие на сердце, когда Юнги касается поцелуями его дрожащих пальцев. Когда согревает теплым дыханием тонкие ладони. Когда медленно и будто нерешительно целует уголки губ, что неконтролируемо растягиваются в счастливой улыбке. В тот зимний вечер Чимину казалось, что счастье в его руках. Оно доступно ему и в его праве распоряжаться им так, как хочется. Перед ними были открыты все дороги. Семья благословила их союз. И ничего, что лишь спустя почти три года они решились на эти признания. Чимин что тогда, что сейчас, уверен — всё оставил бы как есть, даже если ему предоставили бы шанс вернуться в прошлое. Потому что время сомнений и нерешительности, время робких улыбок и взглядов украдкой. То время, когда Юнги целовал Чимина в щёку, думая, что он спит — самое лучшее, самое трепетное и счастливое время в его жизни, наполняющее его невероятной гаммой самых светлых чувств.

* * *

Самое прекрасное в проведённых вместе днях для Чимина было не только то, что он чувствовал себя невероятно счастливым. Но и то, что, как оказалось позже, они с Юнги могли многому друг друга научить. Воспоминания вереницей проносятся перед глазами цветными картинками. Юнги дотошно и кропотливо учил его разбираться в травах, варить из них зелья и отвары. Лекарь их семьи как-то даже заметил шутливо, что благодаря такой усердной учёбе Чимин скоро лишит его работы. А у эльфа в тетрадях и книгах с тех пор всегда можно было найти засушенные травинки и цветы, которые он потом любовно складывал в отдельный большой альбом, что стал для него своеобразной драгоценностью. Юнги научил его твёрдо держать тяжеленный меч и неплохо сражаться им. Теперь Чимину не казалось, что он скорее сам себя угробит, чем, в самом деле, победит кого-то. Чимин же в ответ обучал Юнги эльфийским рунам и заклинаниям. Долгими вечерами они практиковались в лесу, рядом с Древним Деревом, слушая комментарии и подшучивания Тэхёна. Эти годы, что они были рядом, что любили друг друга, были глотком свежего воздуха. И теперь Чимину даже не верилось, что это когда-то происходило с ним. Будто очнулся от прекрасного сна и обнаружил себя в одиночестве. Словно никогда у него ничего подобного и не было. Чимину иногда снились кошмары, в которых Юнги уходит в темноту ночи, прощаясь с ним навсегда. Уходит, а из той темноты на него скалится огромный уродливый монстр и Чимин кричит, зовёт Юнги, до хрипа срывает голос. И просыпается всегда в слезах. Слёзы он позволяет себе только во сне. Ему не хочется оплакивать Юнги. Ему не верится, что он не почувствовал бы, случись с любимым что-то по-настоящему страшное. Он убеждает себя, что сам бы ни на мгновение не задержался под этим небом, если бы Юнги погиб. Но эти убеждения помогают мало и совсем не спасают от наваливающихся на него одиночества и тоски. Наверное, в тот вечер стоило упасть ему в ноги и умолять не уходить. Связать, запереть на замок и не позволить даже шагу сделать за пределы дворца. Но Чимин ничего не знал… Чимину казалось, что это обычное задание, как десятки до него. Что Юнги, укутавшийся в тёмную свою накидку, скоро вернётся. Обнимет и улыбнётся ему. И Чимин почувствует, как много раз до этого, что все тревоги отступают и превращаются в дым. Юнги смотрел на него так пронзительно тогда. Улыбался чуть грустно. Но Чимин это понял не сразу. Чимина тревогой дёрнуло внутри гораздо позже. А в тот момент они сладко и долго целовались на балконе, прижимаясь друг к другу. Догорающий на горизонте закат был свидетелем их прощания. — Я вернусь, сердце моё, — пообещал Юнги. — Я вернусь, не сомневайся. Жди. Чимин кивал, кусая губы и цепляясь пальцами за его накидку. Не хотел отпускать из своих объятий. — Какой подарок привезти тебе? Чего бы ты хотел? — Тебя, — вскидывает влажный от непролитых слёз взгляд. — Только тебя. Живого и невредимого. Пожалуйста. Юнги обхватывает ладонями его лицо, мягко стирает повисшие на ресницах слезинки подушечками больших пальцев. — Хорошо, любимый. Чимин от этого воспоминания вздыхает рвано. Мотает головой, зажмуриваясь. Он не плакал весь этот год. Чёртов год он не позволял себе эту слабость, и вот теперь подкатило к горлу, сжало, словно когтистой лапой, мешая дышать. Чимин всхлипнул и зажал ладонями рот, глуша тихий вой, рвущийся из горла. Из-под зажмуренных век скользнули первые слезинки, срываясь со щёк на дорогой струящийся шёлк платья. Он ждал. Он ждёт. И это самое тяжёлое. Самое страшное, что он верит чужим обещаниям. Он помнит их и уверен в том, что Юнги никогда не бросает слов на ветер. Ему, на самом деле, немного надо. И если его свадьба послужит платой за возможность когда-то хоть краем глаза увидеть Юнги живым и здоровым, он согласен на это. Потому что его сломанные мечты — малая цена за жизнь любимого человека. Чимин плачет, уже не стараясь сдерживаться. Он прокручивает раз за разом в голове их последний поцелуй. И как же ему хочется хотя бы на мгновение, на одну секунду только, оказаться в родных объятиях и почувствовать снова чужие чуть обветренные губы на своих губах. Чимин всхлипывает и прикусывает нижнюю губу, вытирая ладонями щёки. Плакать всё ещё хочется, но наутро он будет обязательно с красными глазами и это совершенно не вписывается в предстоящее торжество. Внезапный порыв ветра откидывает занавес и Чимин ёжится от прохладного дуновения. Поднимается с табурета, разворачивается, чтобы закрыть дверь на балкон и вскрикивает. Отступает на шаг назад, врезаясь в светильник, тот падает и гаснет, разрывая нити заклинания, удерживающего свет. Комната погружается в темноту, которую разбавляет только бледный свет луны. И на фоне балконной арки привычный силуэт — словно призрак прошлого. — Мини, это я, — говорит Юнги. Его голос чуть хриплый, словно простуженный. Но всё такой же, каким помнил его Чимин. — Сердце моё… я вернулся, — он зовёт так, словно не уверен, что Чимин помнит его. Чимин стоит столбом и не может даже пальцем шевельнуть. Он не чувствует, как слёзы снова текут по щекам. Не чувствует, как сердце набатом стучит в груди. Он только и может, что смотреть на Юнги, лица которого сейчас не видит. Если это исполнение его недавнего желания, то, пожалуйста, можно этот морок продлится подольше? Пожалуйста, пожалуйста… Чимин вздрагивает, когда комнату снова озаряет неяркое сияние. Россыпь небольших огоньков срывается с ладони Юнги, и повисают в воздухе. Чимин втягивает ртом воздух, понимая, как мало в лёгких кислорода — ещё немного и он точно грохнется в обморок, как какая-нибудь впечатлительная эльфа. Юнги не изменился совсем. Те же чуть растрёпанные тёмные волосы, чёрные пронзительно красивые глаза. Та же улыбка в уголках губ — сейчас виноватая и робкая. — Ты меня не ждал? Чимин делает один нерешительный шаг. Потом второй и уже более уверенно — третий. Подходит так близко, что улавливает запах осенней ночи, немного — костра и трав. Юнги настоящий. Живой. Юнги стоит перед ним. И всё, будто из далёкой прошлой жизни. Он снова забрался к нему на балкон после своего задания. Невыносимо долгого задания, которое, вероятно, чуть не забрало его у Чимина. — Ждал, — отвечает тихо, срываясь слезами снова. — Ждал. Тебя так долго не было. Почему? Почему, Юнги?! Юнги обнимает его. Крепко, но нежно. Укачивает в своих объятиях. — Это долгая история, сердце моё. И я обязательно тебе расскажу её. Но теперь всё позади. Всё кончено и я снова с тобой, слышишь? Навсегда. Я никуда больше не уйду. Чимин вжимается в него, ревёт навзрыд, обхватывая руками так отчаянно, боясь, что это просто его галлюцинации. До истерики страшно, а вдруг сейчас всё исчезнет, и он снова окажется один в своей комнате? — Тише, Чимини, тише. Я виноват перед тобой. Но надеюсь, что ты простишь своего непутёвого колдуна и пустишь в свою жизнь обратно, — нашёптывает Юнги ему на ухо и от его голоса и от тепла его тела Чимин медленно успокаивается. Он продолжает цепляться за него, но уже не так испуганно. Жмётся щекой к щеке. — Я никогда не отпускал тебя. И не злился, чтобы прощать. Я только хотел, чтобы ты был жив. — Эй, я же обещал, помнишь? Я обещал вернуться. Потому что ты просил. Неужели ты думаешь, что для меня твои желания ничего не значат? Чимин немного отстраняется, чтобы заглянуть в любимые глаза. Он гладит ладонями щёки Юнги и снова едва не плачет уже от счастья. — Не думаю. Просто я страшно соскучился. — Кстати, почему ты ещё не спишь? Завтра у тебя такой ответственный день, — вдруг замечает Юнги и Чимин обмирает весь. — Ты… знаешь о свадьбе? — Конечно, знаю. Она ведь и моя тоже. И мне не хочется, чтобы мой будущий муж валился с ног от усталости. Чимин пытается переварить полученную информацию и смотрит на Юнги недоверчиво, словно желает уличить в злой шутке. Да только вот понимает, что тот серьёзен. — Как так вышло? — уточняет слабым голосом. — Это было условие твоего отца. Я выполняю для него это задание, а после он даёт добро на свадьбу. Пока я отсутствовал, он писал мне. Так что я знаю… знаю, что ты оплакивал меня и как тяжело тебе было. Мне нет прощения, — Юнги вздыхает и подносит руку Чимина к своему лицу, целуя ладонь. — Но я сделал бы что угодно ради возможности стать твоим, Мини. Чимин прикрывает глаза, удерживая новый поток слёз и ругая себя мысленно за это. Впрочем, учитывая, сколько он сдерживался, не удивительно, что теперь его прорвало. А плакать от счастья не зазорно. — Видеться до свадьбы — плохая примета, — выдыхает он, обнимая Юнги за шею. — А ты, как обычно, нарушаешь все правила. — Я ждал так долго дня, когда снова смогу тебя увидеть… и не мог терпеть ещё целую ночь. Оно того не стоит. К тому же, ты пойдёшь под венец с улыбкой, а не с опухшими от слёз глазами. И уже это было веской причиной заявиться к тебе как можно раньше, — Юнги ладонями огладил его талию и вдруг подхватил на руки, относя в сторону постели. — Я останусь с тобой до утра, — пообещал тихо, когда они уже лежали рядом. Чимин кивнул, улыбаясь несмело, и потянулся за поцелуем первый. Ему бы хотелось, конечно, о многом Юнги сейчас расспросить. Но Чимин знал, что это будет первая за прошедший год ночь, когда он будет спать крепко и спокойно. Ему не будут сниться кошмары, потому что на душе снова светло. Пока ещё немного беспокойно, но это пройдёт. Пройдёт после их свадьбы, после череды долгих разговоров. После того, как Юнги ему всё-всё расскажет. Впрочем, Чимину, на самом деле, важнее не то, где Юнги пропадал. А то, что он сдержал обещание и вернулся. Живой и невредимый. И что Чимин верил и ждал не напрасно. — О таком обязательном муже можно только мечтать, — прошептал он, уже почти засыпая. Юнги тихо рассмеялся ему на ухо, поправляя одеяло и прижимая эльфа к себе. — Я люблю тебя, Юнги, — слова, что Чимин хотел сказать ему так давно, неожиданно легко сорвались с губ. — И я тебя люблю, сердце моё. А теперь спи. Над Вечными Лесами расплескалась зыбкая осенняя ночь. Серебристый свет большой, как блин, луны, высветлил макушки покачивающихся на ветру деревьев. Огромный мир жил своей разной жизнью и готовился к встрече с одним маленьким эльфом, чьи мечты этой ночью снова стали его прекрасным светлым будущим.