Коленочки

— Просто.. понимаете, мне никак нельзя тройку, мне нужна стипендия, — Чонгук мнётся, свои пальцы перебирает, сводит свои коленки, а ты не можешь взгляд отвести от этого робкого существа, от его родинок на приоткрытой части ноги в порваных джинсах, не хочешь даже скрывать, как тебе нравится смотреть на его стеснение, как он невинно свои пальчики перебирает, сводит коленочки и разводит. Ты хочешь нажать на его ноги сильно ладонями, развести в стороны, чтобы увидеть, как он ахает и краснеет, отводит взгляд и всё хочет свести ноги обратно, а сам возбуждается, что раскрыт, пусть даже в одежде, но всё равно стыдно.       Пока парню стыдно лишь за просьбу. — Ты ничего мне не ответил, Чонгук, — ты бы поставила даже пять этому чуду, только хочешь ещё дольше подержать около себя, смотреть на милые две родинки на молодой коже выше колена и представлять, как проводишь по ним языком. — Д-да, простите, я много работаю, не успел подготовиться к экзамену как следует, но я правда нуждаюсь в четверке, готов сделать что угодно, лишь бы получить её, — он заламывает свои очаровательные бровки, снимает с пальца кольцо и надевает обратно, крутит в руках, а сам сидит слишком мило, пятки разведя в стороны, а носки ботинок вместе. Его чёлка падает на глаза и всё равно не скрывает его красных щёк.       Неужели он сейчас предложил себя?       Как бы ты его попробовала, тебе хочется облизать каждый участок виднеющейся кожи, а ведь это всего лишь дырки в джинсах.       Его коленочки очаровательны, ты хочешь всё же побывать между ними, послушать, как он стонет и увидеть, как стесняется и смущается. — Чонгук, — ты пытаешься изо всех сил быть серьёзной, но тот поднимает голову и выглядит таким сломленным оленёнком, что хочется только доломать, но в постели.       Ты вздыхаешь.       Перед тобой его зачётная книжка, в которой ты ставишь четвёрку и оставляешь бумажку с адресом мотеля и датой. — Я не принуждаю, четвёрка у тебя уже стоит, так что прийти туда будет только твоим решением, понятно?       Он активно кивает, забирая свою зачётку, сияет так ярко, улыбается во весь рот и подскакивает, цепляя рюкзак с пола. — Спасибо!       Он уходит, а ты думаешь, что он не придёт. Ты лишь аспирант, что заменяет препода, а он ученик, который работает и гонится за хорошими оценками. Ты всё равно его хочешь, в груди всё ещё остался жар от чёртовых коленок.

* * *

      Ты чувствуешь себя извращенкой, но кто в наше время не извращенец? Трудно сказать, волнуешься ты или предвкушаешь, но всё равно ждёшь Чонгука. Есть огромная вероятность, что он не придёт, ты не обидишься, но расстроишься, потому что хочешь этого парня до жжения в ладонях. — Эм... Здравствуйте? — Чонгук подбегает с лёгкостью, кутается в свою кожаную куртку и прячет носик в огромном шарфу. Он переминается с ноги на ногу, смотрит на вывеску мотеля, а затем на тебя. — Идём? — он робко улыбается в шарф, но глаза трогает эта эмоция, взгляд становится нежнее, а неловкость немного снижается.       Ты берёшь комнату, много не нужно для вас, к тому же, ты даже не уверена, сможешь ли дойти до секса, а Чонгук молчаливый, идёт рядом и всё теребит замок своей куртки. — Я должен... Мне нужно что-то сделать? Я без понятия, чёрт, — он смотрит на свой шарф в руках, на белые носки, что кажутся светящимися на чёрном ковре, и мнётся.       Как же ты себя странно чувствуешь, потому что это такой ребёнок, невинность в чистом виде, неуверенный ангелочек, что топчется неловко и шмыгает носом. Тебе нравится это. Так неправильно, ты немного старше него, но как же тебе нравится его поведение.       Если бы ты сама знала, что тебе делать. Свою неуверенность показывать нельзя, из этого ничего не выйдет, поэтому ты легонько толкаешь его к кровати, призываешь сесть, а парень снова сводит свои колени и неловко потирает ладони.       Всё те же грешные джинсы на нём, раскрывают ноги до самых заветных родинок.       Ты становишься на колени, аккуратно пальцами пробегаешься по коже, а Чонгук смотрит зажато, хочет что-то спросить, но лишь выпускает воздух, оставляя рот приоткрытым.       Ты ведёшь ладонями вверх по холодной коже, запускаешь их под джинсу и гладишь его бёдра, внутреннюю часть, внешнюю, а Чонгук голову откидывает и дышит всё громче.       Ты слышишь его «ах» шёпотом, это лишь дыхание, громкое и сбитое, Чонгук откидывается назад, незаметно поддаваясь вперёд бёдрами, а ты гладишь под джинсами, почти доходя до паха. Его кожа такая нежная гладкая, что ты ещё губами проходишься по участкам, что раскрывают дыры, ведёшь губами выше, целуешь злосчастные родинки и слышишь его громкий выдох на грани лёгкого стона.       Чонгук себя не хочет сдерживать, но стесняется, так что ты хочешь насладиться этим сполна, руками проходясь по обнажённой коже, цепляешься и раздвигаешь его ноги так широко, насколько это вообще возможно. — Я... Мне так стыдно, — он кусает нижнюю губу, под которой появляется ещё одна родинка, ты хочешь поцеловать каждую, что есть на теле парня.       Теперь его ноги расставлены, Чон хочет свести колени, но твои руки не дают ему, так что он немного хнычет, скулит, а сам откидывает свой корпус немного назад, показывая, как сильно возбуждён.       Ему стыдно, что теперь его стояк, который не скрывает грубая ткань, виден тебе так явно, что никуда не деться. Чонгук краснеет сильно, часто дышит, хотя вы ещё не начинали. — Всё хорошо, Чонгук, — выходит шёпотом. Возможно, потому что у тебя тоже нет голоса.       Ладони двигаются выше, ты ногтями проводишь по его ногам, по внутренней стороне до самого паха и чувствуешь, как он дрожит, ломается между тем, чтобы сдвинуть ноги или развести пошире.       Чонгук всё ещё одет, но как же сильно чувствует себя обнажённым. Его мышцы напрягаются, губы дрожат, а глаза прикрыты.       Ты раздеваешь его сама, пока он отворачивается, кусает свои губы и на выдохе тихо поскуливает. Его слабости такие сексуальные, а ножки просто очаровательные.       На постели ты не можешь на них насмотреться. От самых стоп большого размера ноги, которые переходят в жилистые лодыжки, к каменным икрам и, конечно же, мускулистым бедрам.       Несмотря на силу, кожа такая мягкая, бархатная, сладкая. Он весь похож на пастилу, которую хочется как следует поджарить.       Ладонями ведёшь всё выше, он расставил ноги, но свёл колени, прикрывая пах. Это так по-девичьи мило, но Чонгуку можно всё, ты прощаешь даже эти заломанные брови и неудовлетворённое, капризное мычание.       Снова разводишь его колени и, боже, отдала бы всё на свете, лишь бы смотреть вечность. Чонгук смотрит вниз, краснеет, а затем поднимает на тебя взгляд, читая в ответ просьбу убрать руки от члена, и повинуется.       Он с красными щеками убирает руки и комкает ими тут же простыню. Ноги всё ещё пытается свести, дёргает периодически и ещё сильнее возбуждается.       Ты видишь, как дёргается его член, как смазка уже успела испачкать живот, а он всё извивается и трётся всем телом о постельное бельё, возбуждён лишь от того, что его ноги разведены в стороны, а сам он раскрыт перед тобой.       Он не просто полностью голый, ты видишь все его эмоции и желания, его стоны самопроизвольно вырываются, Чон часто дышит и совсем тает, когда ты начинаешь вести ладонями по его ногам.       У него милые, абсолютно прелестные ноги, такие горячие теперь, нежные, Чонгук отзывчиво выдаёт тихое «ах» и дрожит.       Его ноги мелко дрожат, а сам он стесняется этого и хочет увернуться, но ты ещё шире разводишь ноги, склоняешься и ведёшь языком от самого колена к паху линию на одной ноге, затем так же медленно на второй.       Чонгук выгибается, тихо скулит «мнх» и не прекращает дышать ртом. Его тело горит, сам он на пределе, потому что член просто истекает смазкой. Такой мокрый, чувствительный, дрожащий, ты пальцем проводишь по головке, а парня током прошибает. — Ещё.       Чонгук просит как в грязном порно, только в нём много невинности, той молящей непорочности, что невозможно отказать.       Его член небольшой, загнутый немного к животу, головкой упирается и пачкает его. Его ствол широкий, мясистый, ложится в руку удобно, пока парня трясёт, и он кончает.       С долгим стоном Чонгук скулит и сдвигает колени, выгибается и пальцами, что есть силы, сжимает простынь. Его бёдра дрожат, с каждым разом выплескивая порцию спермы. Чонгук выдыхает и сводит брови на переносице, ему будто нехорошо, больно, но член продолжает пульсировать, пачкая мальчишку. — Я не хотел так сразу. Боже, как стыдно, — Чонгук закрывает лицо, а тебе расцеловать его хочется. Эти сведённые коленочки, его красные щёки, этот небольшой член. Парень лежит весь в сперме из-за своей чувствительности и стыдится. — Я никого не встречала лучше тебя, — ты заглядываешь ему прямо в глаза, хочешь поцеловать, но почему-то думаешь, что у тебя нет права. — Я расплачусь, если не получу поцелуй, — парень кусает свою нижнюю губу и тут же её выпускает, всю красную и истерзанную. Грех её не поцеловать.